Бывший-босс (СИ)

— Ой, у тебя снова эрекция. — Порозовев, Маша ласково проводит ладонью по моему члену, словно гладит хомяка.
— А что дальше… — откашлявшись, я делаю тон серьезным. — В смысле, что было после того, как ты купила все эти смазки и вибраторы?
— Я практиковалась вечерами перед сном. Выясняла, где внутри меня располагаются более чувствительные точки и насколько глубокое проникновение мне нравится.
— И как? — хрипло переспрашиваю я, ощущая легкое головокружение от того, что вся кровь устремилась к паху. — Тебе нравится глубоко или не очень?
— Не очень, — увлеченно продолжает Маша. — Весь секрет оказался в правильном наклоне и определенном повторяющемся давлении. Мой первый оргазм был таким сокрушительным, что я долго не могла прийти в себя. Чуть сознание не потеряла.
— И ты всегда … э-эм… раскрывала свои границы только с вибраторами, или были еще какие-то варианты?
— Ты имеешь в виду при помощи рук? Да, мануально я тоже пробовала. Мне нравится ласкать клитор пальцами, используя смазку с разогревающим эффектом. Но делать это стоит очень аккуратно, чтобы продлить удовольствие. Все же это высокочувствительная зона. Кстати, ты знал, что у клитора всего одно назначение? Он отвечает за женское удовольствие.
— Нет, не знал. — Нетерпеливо навалившись на Машу сверху, я, дрожа от возбуждения, расталкиваю ее ноги. Не знаю, под правильным ли углом я вхожу, потому что, если честно, соображаю в этот момент плохо. Ее вагинальные мемуары поразили мое воображение до такой степени, что есть все шансы во второй раз утвердиться в звании скорострела.
— Ох, Тимур… — Глаза Маши широко распахиваются, а рот округляется. — Ты с первого раза попал в точку Джи. Кажется, мы с тобой действительно родственные души.
Я не решаюсь оспаривать это утверждение, хотя и уверен, что весь секрет заключается в размерах моего члена. Таким банально невозможно промахнуться. Но ее слова о повторяющемся давлении я запомнил и принял к сведению. Переводя на мужской язык: надо долбить, не меняя темпа.
— Я так чувствую тебя, — эротично нашептывает Маша. — А ты меня?
— Черт… — Мои глаза едва не вылезают из орбит от того, что мой член сдавливает изнутри. — Ты так ему и шею свернешь.
— Извини. Я так заигрываю.
Погладив ее по волосам, я наклоняюсь к ее рту и целую.
— Заигрывать можешь немного позже, а сейчас расслабься. Теперь я тебя трахаю, так что наслаждайся.
Glava 41
— Я так хочу есть, что мог бы съесть штук десять бургеров.
Ворочать языком получается с трудом. Во-первых, потому что нет сил, во-вторых, из-за тотального обезвоживания. Заниматься сексом четыре часа подряд в состоянии жутчайшего похмелья — та еще гонка на выживание.
— И запить все это ледяной кока-колой, — добавляю я. — Это было идеальное окончание дня.
— И началом ужасной ночи, — незамедлительно сообщает Маша, которая, в отличие от меня, выглядит бодрой и полной сил. — Ты даже представить не можешь, какую нагрузку испытает твоя поджелудочная после съеденного. А кока-кола простимулирует мощнейший выброс инсулина в кровь, что губительно скажется…
Накрыв ладонью ее рот, я качаю головой:
— Т-с-с. Я буду проживать мой счастливый день так, как я хочу, и плевать, как там себя будет чувствовать моя поджелудочная. Она знавала времена и похуже.
Убедившись, что Маша приняла мои слова к сведению, я убираю руку.
— А знаешь, что бы я съела?
— Что-нибудь глубоко безглютеновое?
— Наоборот. — Маша начинает мечтательно улыбаться. — Я бы хотела чебурек. Жирный-прежирный. Чтобы после него пальцы блестели.
— Секс с таким некошерным типом, как я, пошел тебе на пользу. Ну, раз такое дело, поднимайся. — Преодолев легкое головокружение, я сажусь. — Выйдем в разведку и найдем тебе самый жирный, самый сочный чебурек.
— А еще знаешь, чего хочется? — начинает тараторить Маша, входя в раж. —Бекона. Жареного, с хрустящей корочкой по краям.
— Женщина, хватит меня заводить. — Я прикрываю рукой жирафа. — Еще один стояк и гипогликемическая кома мне гарантирована.
— Хорошо, не буду. — Натянув на себя одеяло, Маша нащупывает на полу телефон. — О, как раз дед Игорь звонит. Привет, дедуль! Да, конечно проснулась и уже давно. Мы с Тимуром даже успели четыре раза заняться сексом…
 
Если до этого момента я хоть как-то мог ворочать языком, то теперь он намертво прилипает к небу. Все, что я могу — это таращиться на расхаживающую по комнате Машу и слушать свое грохочущее сердцебиение.
— Это шутка! — с милой улыбкой заявляет она, демонстрируя мне выключенный экран. — Ты, что, поверил?
Брак с Машей безусловно прекрасная идея с учетом отсутствующих у меня амбиций дожить до преклонных лет. Ее великолепное чувство юмора уже дважды чуть не заставило меня обделаться, так что имеются все шансы к тридцати скопытиться от инфаркта.
— Немного. — Язык со скрипом отклеивается от неба, заставив меня экстренно устремиться к минибару в поисках какой угодно жидкости.
— Тогда я пойду к себе в номер, чтоб принять душ и переодеться. — Запахнув одеяло поплотнее, Маша берется за дверную ручку. — Встретимся в вестибюле.
— Ты так пойдешь? — Жадно припав к банке ледяной колы, я оглядываю ее ног до головы.
— Ага, — радостно кивает она. — Давно хотела это сделать. У нас в Америке это называется Walk of shame, то есть путь позора.
— Понял, — говорю я, хотя на деле не понял ни хрена.
— Мне нужно на сборы около получаса. Надеюсь, по пути в номер я встречу кого-нибудь, кто осуждающе на меня посмотрит. — Маша застенчиво улыбается. — Walk of shame действителен только при этом условии.
С этими словами она исчезает.
Я машинально нахожу свое отражение в зеркальном шкафу-купе и вижу, что по-дебильному улыбаюсь. И это я еще до конца не осознал, что между нами произошло. На то, чтобы объять факт крышесносного секса с Машей,потребуются не одни сутки. Но даже сейчас это состояние чистейшего кайфа, которое не заменят горы белого порошка.
— Что голову повесил? — Я постукиваю пальцем по жирафьему затылку. —Правда, она офигенная? А какой делает захват. Чуть голову тебе не свернула.
Жираф в диалог не вступает. Как висел — так и висит. Видимо, слишком устал.
____
— Классно выглядишь, — Не удержавшись, шепчу я Маше, когда мы входим в ресторан, разрекламированный интернетом.
Выглядит она действительно потрясно, в особенности для той, кто потратил на сборы не больше двадцати минут. Пахнущие шампунем волосы распущены и струятся по плечам, глаза сияют. Одета она просто, но со вкусом: объемная голубая рубашка, заправленная в светлые брюки, на ногах тряпичные мокасины.
— Спасибо. Это рубашка Роба, кстати.
Я непроизвольно кисну. Ну, приехали. Какого черта я снова слышу имя этого идиота? И что у него за размер такой, если его вещи на Маше так идеально сидят?
— Ну, хоть в чем-то от него был прок, — говорю я вслух.
— Еще я ношу его джинсы, — безжалостно добивает она.
— Надеюсь, ты ему пару своих юбок взамен пожертвовала. У вас вроде модно мужикам щеголять в женских тряпках.
Нахмурившись, я прошу у подошедшего официанта меню. Настроение стремительно катится вниз.
— Тимур. — Маша кладет мне руки на плечи. — Не ревнуй, пожалуйста. Если тебе так сильно не нравится то, что в моем гардеробе есть вещи бывшего парня, я могу от них избавиться. Правда, эти джинсы винтажные Гуччи, существующие в единственном экземпляре. А рубашка сшита покойной бабушкой Роба перед самой смертью. Она к тому времени ослепла и пуговицы пришивала наощупь целую неделю.
Я вздыхаю. У Маши вечно находится какая-то жалостливая история. То про одноглазую змею, пострадавшую от крыс, теперь вот про ослепшую ткачиху-бабушку.
— Ладно, давай лучше что-нибудь закажем, — примирительно предлагаю я. — Пока оба в голодный обморок не упали.
— Я по-прежнему хочу чебурек, — Маша переводит воодушевленный взгляд с меня на ожидающего официанта.
— Чебурек есть у вас? — спрашиваю я у парня по-русски, но с хреновым британским акцентом. — Очень надо.