Посланница Поднебесья (СИ)
Какое-то время сквозь белую дымку я видела Матильду на постели. Светловолосую девушку, нуждающуюся в помощи. Искалеченную и брошенную. Но веки сомкнулись, унося меня куда-то далеко. Через целые Вселенные, а может быть и века…
* * *… Я стояла на балконе небоскреба и смотрела вдаль — на бесконечное море перед грозой. Тучи надвигались на город, словно проклятие. Но я не боялась непогоды. После дождя мир выглядит умытым и свежим, а главное, непременно случается маленькое чудо. Ради него стоит потерпеть и гром, и молнии.
Мягкие шаги я услышала задолго до того, как он назвал меня по имени. Но не отреагировала, а просто ждала, пока мой мужчина соберется с мыслями, прислонившись к дверному косяку. Я спиной ощущала расстроенный и чуточку обиженный взгляд, но ни словом, ни вздохом не выдавала, что почувствовала присутствие. Я не видела его сейчас, но представила красивое лицо и стройную, высокую фигуру в мельчайших деталях. Он скрестил руки на груди, черные волосы развивались от ветра, высокий лоб был нахмурен. Любимый сердит на меня, но обойдется без упреков. Потому что рад, что я осталась жива.
А потом он произносит моё имя, и сердце переворачивается. Ведь сегодня я почти уверилась, что больше не услышу его голоса. Никогда.
— Ничего не говори, — прошу я. — Сама знаю, что виновата.
И он молчит. Подходит ближе и кладет теплые ладони на озябшие плечи. А я и не заметила, что замерзла в легком платье на разбушевавшемся ветру.
Но и отсутствие упрёков не приносит облегчения. Может, было б легче, если б он обвинил меня в безрассудстве и пренебрежение к «нам»?
— Прости, — шепчу я, чувствуя жжение в глазах от невыплаканных слёз. — Мы десятки раз это обсуждали, но я не могла думать ни о чём другом. Это был чистейший инстинкт, а голову будто отключили…
— Знаю, — он обнимает меня, и я чувствую щекой трехдневную щетину.
Так и стоим, глядя на море и надвигающуюся черноту. Но этот ураган ничто по сравнению с тем, который бушует внутри меня. Несколько часов назад я чуть не убила себя. Едва не принесла в жертву. Не думала ни о собственной жизни, ни о том, что будет с ним, когда меня не станет.
— Мне так жаль! — я не выдерживаю и громко всхлипываю.
Сильные руки сжимают меня крепче.
— Ты делала то, что должна. ОНА всегда будет важнее, чем мы…
Небо взрывается громовым раскатом, в котором я слышу своё имя.
Другое имя.
— Ларо!
Я резко села на подоконнике в палате Матильды и увидела седовласого Амэя в дверях.
— Высший, — с трудом шепнули губы, пока голова пыталась сообразить, что со мной случилось. Сон⁈ Но ведь ангелы не спят! Не могут! Не умеют!
— Восстановилась? — спросил старец.
— Да…
О, Небо и Миры! Он не понял. Решил, что я прикрыла веки, чтобы отдохнуть, как делали это все слуги Поднебесья. В том числе и я. Раньше.
Сосредоточиться! Собраться! Не выдать себя! Не погубить!
— Что с клиенткой Ши?
Это был вопрос не во имя собственного спасения. Меня, действительно, беспокоила судьба сокурсницы. Но сейчас ничего другого в голову не пришло. Высший не ответил. Шагнул в палату. Кинул мрачный взгляд на Матильду и вплотную подошёл к окну. Встал так близко, что мне захотелось вырваться наружу — сквозь стекло.
— Я не ждал подвигов от вашей группы, когда вы были стажерами, Ларо, — заговорил он, выждав паузу, показавшуюся мне бесконечной, как сама вечность. — Хотя Тайрус и оказался талантливым наставником. Но сейчас речь, увы, не о вас. Не только о вас. На кон поставлена моя работа за последнее столетие. Мне бы не хотелось, чтобы всё рухнуло из-за глупости вчерашней ученицы. Клиентка выжила, но это не меняет сути. Не смотри не меня так хмуро, девочка. Твоя подруга, зная, что опаздывает, могла связаться с куратором в этом Мире — Ллойдом, чтобы тот её подстраховал. Но даже не вспомнила о такой возможности. Это была серьезная ошибка.
— Вы накажете Ши?
— Нет. Идёт эксперимент, и я не вправе применять карательные меры. Но её промах… Промах каждого из вас способен низвергнуть в пропасть нас всех.
Мне не хватило духу произнести ещё хоть слово. А когда Амэй потрепал меня по щеке и пошёл прочь, почувствовала облечение, словно с крыльев сняли целый мешок булыжников.
Но прежде, чем покинуть палату, старец обернулся.
— Кстати, Ларо. Я бы советовал не задерживаться подолгу в Мире Грёз и Обманов. Матильда в твоем присутствии не нуждается. А остальным помощь может пригодиться в любой момент. Понятно?
— Да, Высший.
Надо ли говорить, что я ретировалась из этой Вселенной в рекордные сроки?
…Вот только общение с Амэем и сновидение стали не последними потрясениями дня. В коридоре возле учебного сектора, куда я направлялась, чтобы посидеть в тишине в нашем прежнем классе и привести мысли в порядок, меня нагнал архивариус Берт.
— Тише! — прошипел он, когда я громко ахнула, сообразив, что приятель выполнил мою просьбу и пожаловал с новостями. — Не то обоим конец.
— Что ты узнал? — зашептала я, оттаскивая ангела в сторону.
— В том-то и дело, что почти ничего, — в чёрных глазах отражался страх. — Твоя страница засекречена, Ларо. Доступ к ней имеют только Высшие. Или один из них.
— Как это? — я попятилась. — Так бывает?
— Сам не знаю, — архивариус огляделся и заговорил ещё тише. — Но я попробовал обходной путь. Нашёл мизер, но зато какой! Только учти, тебе это не понравится.
— Говори, — велела я, чувствуя, что ещё немного, и начну трясти беднягу Берта, чтобы перестал ходить вокруг да около.
— В общем, — на лице архивариуса появилось несчастное выражение, будто его заставляли сообщить мне о моей же собственной смертной казни. — Я узнал, что в последней жизни тебя звали эйла Иветт Дальенти. И ты покончила с собой.
— А? — я врезалась в стену.
— Это и странно. Ты же знаешь, души самоубийц сломаны. Их можно подлечить, но не исправить. А, главное…
Но я закончился фразу сама.
— Сломанные души никогда не назначают ангелами…
Глава 7
Старые враги
Ларо: прошлое
Я жила. Просто жила. Или делала вид, чтобы родственники, сокурсники и мозгоправ, которого я посещала раз в неделю, ничего не заподозрили. Я училась, не пропуская ни одной лекции, ходила с друзьями в кино и в кафе. Даже записалась на йогу и в кружок книголюбов! Мол, посмотрите, у меня новые увлечения! Я не тоскую, а радуюсь мелочам. Вот только я притворялась. В душе царило всё то же уныние. И горечь. А сердце кровило и кровило. С уходом любовника умерла часть души…
Так прошел год. Год притворства и одиночества.
Я пообещала себе, что буду просто плыть по течению. Спрячусь под панцирем и никому не позволю пробиться. Я сама по себе. Так лучше. Спокойнее. Увы, у судьбы дурное чувство юмора. Это она продемонстрировала во всей красе, доказав, что жизнь коротка, и стоит ценить каждое мгновенье…
Это была идея родителей. Устроить семейный праздник, отметив сразу несколько событий: папино повышение, мамин успех на конференции, победу сестры на конкурсе красоты, новые спортивные достижения брата. Одной мне отмечать было нечего. Да и желание отсутствовало напрочь. Но кого это волновало? Я же отлично притворялась целый год. Никому и в голову не приходило, что я с большим удовольствием пущу себе пулю в лоб, чем буду что-то праздновать за семейным столом.
Однако я сделала вид, что не имею ничего против. Смысл сопротивляться и вызывать подозрения? Откажусь, родители с перепуга позвонят мозгоправу.
За покупками поехали втроем. С братом и сестрой. Сущий ад, на самом деле. Мы всегда ссорились. Из-за сестры и ее чертового характера. Этот раз не стал исключением.
Сестра устроилась рядом с братом на пассажирском сидении. Мне пришлось расположиться сзади и пялиться в окно, чтобы абстрагироваться от болтовни сестрички. Она в красках рассказывала о конкурсе, чем доводила до белого каления не только меня, но и брата. Какому парню, тем более спортсмену-борцу, интересны все эти модельные заморочки. Таких девчонок, как наша сестричка, он считал позерками и пустышками. Сестрица, правда, пустышкой не была. Ума ей небеса отвалили будь здоров. Манипулировала всеми вокруг, включая и родителей, и нас двоих. Но позеркой она была еще какой! Иногда хотелось врезать с разворота, чтобы стереть эту широкую улыбку.