Посланница Поднебесья (СИ)

Личности «обидчиков» гадалки я установила быстро, но это не дало равном счетом ничего. Трое мужчин были обычными наемниками, а лже-клиентка — сидящей без работы актрисой. Но кто их нанял, оставалось загадкой. Даже если б я имела право с ними разговаривать, спросить не получилось бы. Все четверо после чудодейственного порошка Виолы Донаты поселились в лечебнице для душевнобольных и, судя по всему, надолго. С бабкой моего ходячего недоразумения Гая тоже вышла загвоздка. Оказалось, её персональный ангелом была сама Гала, а та делиться информацией не собиралась.
— Бабуля охраняет тайну, — объявила она, когда я, переборов неприязнь, заявилась просить помощи. — Какую, не твое дело. Защищай подопечного и не суй нос в дела его родственницы.
Вмешательство Тайруса тоже не сработало. Гала и его послала зыбучим болотом. Не Амэю же было жаловаться!
— Пусть всё идёт своим чередом, — проворчал бывший наставник, когда вернулся от руководительницы особой группы ни с чем. — Может, Гала и вредничает. Но наличие тайны не по статусу тоже не исключается. Увы, у нас с ней разные весовые категории.
— Почему? — ляпнула я, не подумав, и затараторила, спеша объясниться. — Слышала, вы в одной группе учились.
— Видишь ли, — Тайрус поморщился, будто таракана увидел. — Мы с бывшей сокурсницей находимся в неодинаковом положении лишь потому, что я предпочитаю свободу короткому поводку. Хотя… — он тяжко вздохнул. — На шею Галы петлю тоже не так просто накинуть. У нее есть преимущество. Многие забывают, что этот ангел родом из Перевертыша. Да, она научилась вести себя, как женщина — привлекательная и коварная женщина. Но Гала была и остается мужчиной, привыкшим властвовать и управлять. Умеет завоёвывать сердца, но, если понадобится, размажет любого без раздумий и тени сожалений.
Вдаваться в подробности Тайрус не стал, а я не рискнула расспрашивать. Сама догадалась — отношения у этих двоих сложные. Если не сказать — запутанные. И вместо попыток получить помощь от старших по званию, слетала к Гаю на квартиру в поисках подсказок. Перерыла его вещи, в очередной раз удостоверившись в неряшливости клиента, но ничего путного не обнаружила. Не считая пары неоплаченных счетов и некоторых предметов гардероба сбежавшей невесты.
А потом я вспомнила о заинтересовавших клиента старинных книгах. Полистала и задумалась. Крепко. Все до единой исторические — о последнем столетии Мира Отражений. Вдруг ответ в одной из них? Вот только в которой? Увы, бестолочь Гай, покидая дом в спешке, умудрился свалить все десять томов на пол вперемешку. При всём желании теперь не узнать, какой именно побывал в руках негодника перед поездкой к убийственной во всех смыслах бабуле.
В завершении «расследования» я навела справки о почившем папаше подопечного. Того самого, которого грохнула старая перечница. Для этого даже лезть в вотчину Берта не требовалось. Наведалась в архив Перевертыша, порылась в документах, но не обнаружила ничего достойного внимания. Мужика выловили из реки. С пулей в груди. Убийцу так и не нашли, но основной версией стражей порядка было банальное ограбление.
…Когда на горизонте показалась больница, настроение достигло отметки на пару десятков ниже нуля. Хотя чему я удивляюсь? Мои подопечные кого угодно до дыма из ушей доведут. Никакое терпение не выдержит. Даже ангельское. Мало мне Гая с двумя полоумными бабулями, так ещё и Матильда плюет на подаренный шанс. Но прежде я достигла палаты подопечной и выяснила, почему лампочка сигналит об опасности, в коридоре меня чуть не сбили с ног. Я покачнулась, невольно взмахнула крыльями. Не столько от удара, сколько от неожиданности. Люди по определению не способны врезаться в ангелов. Если только последние сами не становятся видимыми и осязаемыми для человечества.
— Ши? — окончательно растерялась я, когда сообразила, кто передо мной. — Что ты тут…
Вопрос застрял в горле, когда я разглядела выражение лица шимантки. Оно точно не отражало моё ошеломление, а показывало во всей красе ужас самой Ши.
  
* * *
— Я облажалась, — оповестила дочь Мира Вечной Ночи, всхлипывая, и потерла серое веко. — С первым же клиентом! Ты не знаешь, — нос зашмыгал громче, — за гибель подопечных в капсулу сразу отправляют?
— Она умерла? — ахнула я, вспомнив, что шимантку приставили опекать девицу, прочно подсевшую на сонные пилюльки с конфетками.
— Почти, — в одно коротенькое слово Ши вложила всё отчаянье. — Я была на свадьбе другой клиентки — дома. Хотелось посмотреть… И вообще… Это же важный день, и я пыталась сделать так, чтобы всё получилось идеально. И пропустила, как эта дурочка перестаралась с сиропом. Приняла слишком много.
— Ты дала ей жизненную силу?
Шимантка замотала головой.
— Тут Ллойд. Сам разбирается. Посмотрел так, будто я весь город убила.
— Не переживай, — начала, было, я и осеклась на полуслове.
По вестибюлю в нашем направлении шагал сам Высший Амэй. Сосредоточенный и мрачный, как затянутое тучами вечернее небо. Ши затрепетала, вжала голову в плечи, но старец смотрел только на меня.
— Что ты тут делаешь, Ларо? — осведомился он, поравнявшись с нами. Шимантку Высший предпочел не «заметить», что мне показалось недобрым знаком.
— Клиентку навещаю, — пробормотала я, занервничав. Взгляд медовых глаз прожигал насквозь, разбирал душу на составляющие, если таковые у неё, конечно, имелись.
— Вот и ступай к ней, — велел старец сурово. — А с тобой, милочка, — Амэй покосился на пошатывающуюся Ши, — нам предстоит непростая беседа. Не дело, когда мой эксперимент пытаются загубить, едва начав.
Ох, как меня пробрало! Это я виновата, что нас четверых втянули в заварушку не по зубам. А очередная порция шишек упадет на серую голову шимантки. Но открыть рта в защиту подруги не получилось. Старец подарил та-а-кой опасный взгляд, что я покорно засеменила прочь, как побитая хозяином собака, проклиная день, когда увидела Матильду.
Кстати, о последней. Ситуация, впрямь, ухудшилась. Значительно. Жизнь девушки поддерживали мощные аппараты, однако душа отчаянно рвалась наружу. И весьма преуспела, ибо моя подопечная угасала слабым огоньком на беспощадном ветру.
— Жаль её, — печально сказала одна медсестра другой, когда я подошла к палате клиентки. Сотрудницы клиники стояли в дверях и глядели на блеклую оболочку — всё, что осталось от человека, еще недавно считавшего себя целой вселенной.
— Вот умрёт, так и придётся хоронить безымянной, — вздохнула вторая медсестра. — Не напишешь же на надгробии: здесь лежит жертва антииллюзионистов. И имя Матильда использовать неправильно. Ненастоящее. Не понимаю, почему родственники не объявляются? Неужели её никто не ищет? Родители или жених?
Тот же вопрос волновал и меня. Со дня теракта, унесшего жизни восьми сотен человек, прошел месяц, а девушка лежала в больнице никому не нужная. Хотя её фотографии сначала регулярно показывали по местному каналу, а потом и по центральному. Это было странно. У всех есть кто-то. Всегда. Если не родственники, то друзья, коллеги, соседи. Не могла же моя подопечная жить затворницей или появиться из-под земли.
Медсестры вздохнули грустно в унисон и отправились обходить других больных, а я шагнула в палату, чтобы сделать то, ради чего прилетела. А именно — сотворить ещё одно чудо во славу несуществующей богини. С минуту постояла, глядя на бледное, неживое лицо, а потом включила браслет на режим передачи и положила ладонь, растопырив пальцы, на живот Матильды. Сегодня серьезных энергозатрат не требовалось. Лишь небольшая «доза», которая позволит телу побороться ещё какое-то время. До следующей подпитки. Или решения Высших, что душе пора перемещаться в хранилище Поднебесья, дабы отдохнуть и снова вернуться в Мир Грёз и Обманов. В другом теле. Для новых свершений. Ну, или заурядной жизни. Это уж как получится.
Мои усилия сработали — кожа девушки порозовела, дыхание и сердцебиение приблизились к норме. Но я задержалась в палате. Остальные клиенты пока во мне не нуждались. Для Матильды я тоже не могла больше ничего сделать, но и улететь сразу показалось неправильным. Кроме меня у бедняжки никого нет. Я расположилась на подоконнике. Ангелам там удобнее. Быть может, мы так «запрограммированы», раз уж столько времени вынуждены просиживать, заглядывая невидимками в чужие окна? Но странное дело, едва я села, почувствовала невероятную усталость. Голова потяжелела, словно чугунный котелок напялили, не спросив разрешения. Повинуясь импульсу, я легла на бок, подтянув к себе колени. Глаза мгновенно застлала пелена.