Запечатленные (СИ)

В конце концов, он узнал, что его возлюбленная ему изменяла. Разумеется, его это разозлило. Ничего удивительного, что он решил ответить ей тем же. И, если раньше сдерживал свои желания, то сегодня им поддался. Но, конечно, это ничего не значит. Он мог сорваться в состоянии аффекта, а когда успокоится, то решит, что совершил ошибку. Змеища может снова найти себе оправдания или добиться прощения, ведь любовь не исчезла в одночасье, а влюбленные склонны прощать ошибки друг друга. Или Теодор вовсе решит, что хватит с него зависимости от женщин.
  
В общем, ничто не мешает ему передумать по зрелому размышлению. И в этом случае ничего в жизни Кэсси не изменится. Включая ее срок.
Такие размышления не радовали, но, к сожалению, были похожи на правду. Но, даже если Теодор выполнит обещанное, просто Кассандре не будет.
Как они будут уживаться вместе? Глупо рассчитывать, что Теодор отпустит ее, позволив жить собственной жизнью. Ведь она для него — единственная, других не будет, пока Кэсси не умрет. Но захочет ли он жениться на ней? Ему, будущему Владетелю Рода, и жена нужна соответствующая. Никак не нищая девчонка без связей или хотя бы манер. И что он сделает с Кэсси? Спрячет от всего мира подальше, пока не вырастет их сын? А потом избавится по-тихому? Или сделает из нее постельную игрушку, удобную и безотказную?
В любом случае, Кассандре точно не понравится. Ничего хорошего от Теодора она не ждала. Просто потому, что он любил другую.
А сама Кэсси? Сможет ли она хорошо относится к нему, человеку, ненавидеть которого у нее было немало причин. Да, однажды она уже решила, что не хочет тратить последние месяцы жизни на ненависть. Вот только обстоятельства изменились.
Если она переживет роды, то всю оставшуюся жизнь ей придется провести с Теодором. Не стоило и надеяться, что он отпустит свою запечатленную. Вот только что это будет за жизнь?
Взаимная вражда, упреки, обвинения? Постоянные ссоры и встречи исключительно ради секса? Такая перспектива Кассандре совсем не нравилась. Да и ребенку в семье нужна здоровая атмосфера. Кэсси хотела, чтобы ее сын рос счастливым.
А значит, нужно создать хотя бы видимость счастья. Относиться друг к другу с уважением, поддерживать, доверять… забыть былые обиды и стараться избегать новых.
Главное, чтобы Теодор согласился на эти условия. Впрочем, кажется, он тоже желает сыну счастья, а значит, не безнадежен.
О любви Кэсси даже не думала.
На следующее утро она успела проснуться, умыться, приготовить завтрак, покормить собак и поесть сама, а Теодор так и не объявился. Это ничего не значило — впереди был весь день, но девушка все равно расстроилась. Ей почему-то казалось, что он должен был прийти с утра. И теперь в голову лезли неприятные мысли о том, что он все-таки передумал. Снова. Кэсси готовила себя к тому, что ожидание будет долгим, а то и вовсе безрезультатным, но не угадала.
Теодор появился вскоре после завтрака и пришел не один. Его сопровождал невысокий плотный мужчина средних лет в строгом костюме и с объемной сумкой. Кэсси вдруг поняла, что это первый человек, которого она видит за последние три недели, если не считать братьев Вайнхаи. И почему-то смутилась.
— Доброе утро, Кассандра, — чинно поздоровался Теодор. — Познакомься, это — доктор Лестин. Он будет твоим наблюдающим врачом.
Мужчина кивнул, здороваясь.
— Здравствуйте, — чуть растеряно ответила девушка. — Проходите.
Следом за ней гости прошли в дом.
Доктор усадил Кэсси на стул и раскрыл свою сумку. Она с интересом смотрела на компактный диагност, который он оттуда извлек. В школе на медицинских комиссиях их проверяли похожим, только куда большего размера.
Врач просканировал ее диагностом, что-то записал в свой блокнот и бодро сообщил:
— Что ж, плод развивается в норме для своего срока. Состояние беременной тоже еще в норме, но первые признаки деградации уже имеются.
— Еще? — пораженно уставилась на него Кэсси.
— Деградации? — одновременно с ней спросил Теодор.
Доктор покосился на девушку и повернулся к кадхаи.
— Деградация — это процесс, который приводит к смерти матери во время родов, — пояснил он.
— Как его остановить? — Теодор напрягся.
И впервые Кэсси подумала, что он ее не обманывает. Что действительно хочет сохранить ей жизнь.
— М, если вы не хотите ее смерти, зачем довели до начала деградации? — доктор Лестин явно удивился.
Видимо, ему не раз доводилось наблюдать запечатленных, приговоренных к смерти их кадхаи.
— Я впервые слышу о деградации. Каким образом я до нее довел? — Теодор сердился, но старательно держал себя в руках.
— Хм, — врач нахмурился. — Что ж, объясню. Для развития ребенка кадхаи, помимо тех питательных веществ, которые он получает от матери, важна жизненная энергия. В нормальной ситуации ее источником выступает отец ребенка. Для этого еще до зачатия кадхаи должен окружить будущую мать своей энергией. Постоянно быть рядом, обеспечить как можно большим количеством артефактных вещей собственного изготовления. Плод начинает использовать наиболее мощную жизненную энергию из окружающего пространства. И в норме это энергия отца. Но, когда ее мало, он переходит на материнскую. В отличие от кадхаи, запас жизненной энергии женщины ограничен. И за девять месяцев ребенок забирает ее всю.
Кэсси потрясенно посмотрела на Теодора. Но парень выглядел таким ошеломленным, что можно не сомневаться — для него эта информация внове.
— Значит, ребенок забирает мою… — она едва не сказала «жизнь», но в последний момент спохватилась: — энергию?
— Безусловно. Деградация началась, а значит, ваш кадхаи не обеспечил вас достаточным запасом своей энергии. Естественно, ребенок пользуется тем, что ему доступно, — на девушку доктор смотрел с сочувствием.
— Как это изменить? — хмуро спросил Теодор.
— Конечно, проще всего этого не следовало бы допустить, — с укором взглянул на него врач.
— Мне восемнадцать. Откуда я мог знать, что нужно делать? — огрызнулся тот.
Кэсси едва слышно фыркнула. Даже если бы Теодор знал, что нужно делать, чтобы его запечатленная пережила роды, он бы не стал спасать Кэсси. Эти три недели он точно желал противоположного.
К счастью, ее не услышали.
— Так… процесс еще не стабилизировался, и шанс переключить ребенка на другой источник есть. Вам нужно делать ровно то же, что требовалось изначально. Быть постоянно рядом, продолжительный телесный контакт, напитать артефакты своей силой. И никаких посторонних как минимум три месяца. Да и в последующем я бы рекомендовал не менять обстановку, поскольку на фоне резких перемен ребенок может снова переключиться на более доступную материнскую энергию. Конечно, чем ближе к родам, тем этот шанс будет меньше, но все же рисковать нужно лишь в крайнем случае…
— Погодите, — перебил его кадхаи. — Вы хотите сказать, Кассандре не стоит переезжать отсюда?
— Этого нельзя делать категорически! — подтвердил доктор Лестин. — Более того, если бы мы находились в резиденции, я бы рекомендовал перевезти беременную в более уединенное место. Пока связь не установится, никаких посторонних следов чужой энергии! Это собьет привязку и заставит ребенка вернуться к привычному питанию. К тому же, такое замкнутое пространство гораздо проще насытить вашей энергией, господин Вайнхаи.
Теодор помрачнел и бросил на Кэсси нечитаемый взгляд. А она в ответ только улыбнулась. Хорошо, что не стала готовиться к переезду, иначе сейчас ее ждало бы большое разочарование.
— А что насчет узора? — на удивление ровным тоном спросил парень.
— А что с узором? — врач посмотрел на его руку.
— Не с моим. С ее. Он разросся, как у меня. Это не опасно?
Доктор Лестин с интересом взглянул на ее запястье. Взял ее за предплечье, повертел руку, даже просканировал диагностом и пожал плечами:
— Любопытно. Такое я встречал только в Роду Таринхаи, но никогда на этом не акцентировался. Но запечатленные Рода Таринхаи исключительно здоровые женщины, так что не думаю, что это опасно.