Запечатленные (СИ)
И здесь ему снова удалось ее удивить. В это верилось с трудом, что он вдруг передумал. Из-за секса? Из-за Оливии? Нет, Кэсси не возмущалась, но вполне резонно опасалась, что точно так же он может передумать и обратно. К тому же ее все еще беспокоил вопрос с помощью.
Всерьез расстроиться из-за отказа Теодора она просто не успела. Но ей нужно было время, чтобы осознать — теперь ее жизнь изменится. Переезд, медицинское обслуживание, выживание… Кэсси настолько на это не надеялась, что вот так сразу оценить новые перспективы не могла.
Теодор готов сохранить ей жизнь. Значит ли это, что он признал ее как свою запечатленную? И чем обернется это признание для самой Кэсси?
Она хотела спросить об этом, но не успела. Теодор потянулся за поцелуем — и вновь все мысли покинули ее голову.
Чувственное удовольствие снова целиком захватило девушку, но теперь она не только принимала его ласки, но и отвечала на них.
И ей это нравилось. А ведь это Теодор, ее похититель, присвоивший себе право на ее жизнь. Разве не должна она бояться и ненавидеть его?
Должна бы, да вот только не получается. Теодор не был хорошим парнем. Он был жесток, своенравен и эгоистичен, но при этом имел принципы и понятие о справедливости. А еще Кэсси обязана ему жизнью и в его руках тает, словно снег.
Да, Теодор Вайнхаи был великолепным любовником. Когда хотел. И сейчас его желание не вызывало сомнений.
Чуть отдышавшись, Кэсси слабым голосом осведомилась:
— А насколько выносливы кадхаи?
— Хочешь найти мой предел? — самодовольно улыбнулся Теодор.
— Скорее, хочу выяснить, к чему готовиться, — немного нервно рассмеялась Кэсси.
Каким бы приятным не был секс с кадхаи, сил он отнимал немеряно.
— Прости. Дорвался… Конечно, я дам тебе возможность отдохнуть, — чуть дразнящим тоном пообещал он.
— Что-то подсказывает мне, что отдыхать мне лучше вне постели, — девушка торопливо ускользнула из объятий любовника.
И еще быстрее оделась.
— Тебе совершенно нечего стесняться, — прекрасный в своей наготе, Теодор удобно расположился в постели, лежа наблюдая за ней.
Хотя Кэсси только что весьма активно исследовала это роскошное мужское тело, она смущенно отвела взгляд.
— Я не стесняюсь. Провоцировать не хочу.
Теодор рассмеялся:
— Ты умная девочка.
— Мне это известно, — не стала спорить она. — Будешь лифу?
— Не откажусь, — нехотя он поднялся и натянул штаны.
Кэсси покосилась на него удивленно:
— А тебе-то чего стесняться?
— Нечего, — лучезарно улыбнулся он. — Простая предосторожность.
Она закатила глаза:
— Боишься, что я на тебя накинусь?
— Нет, рассчитываю, что это даст мне время одуматься. Я ведь обещал тебе отдых.
— Похоже, на продолжительный рассчитывать не приходится? — изогнула она бровь.
Теодор посерьезнел:
— Признаюсь, мне вообще не хочется выпускать тебя из постели. Но я думаю, что тебя нужно поберечь. По крайней мере, пока врач не подтвердит, что нагрузки тебе не противопоказаны.
— И ты… устоишь? — тихо спросила Кэсси.
— Да, — просто ответил он.
— Садись, — пригласила она его к столу и задумчиво пробормотала: — Интересно, а это нормально, что узор увеличился?
— Да, — Теодор ее услышал. — Он не менялся, поскольку я сдерживал свое влечение. А теперь дал ему волю.
— А у меня? Я-то ничего не сдерживала, — удивилась девушка.
— А у тебя узор останется неизменным, — пожал плечами он.
Кэсси посмотрела на него укоризненно:
— Вообще-то я про свой узор спрашивала.
— В каком смысле? — изумился парень.
— В прямом. Он стал больше, — она продемонстрировала ему запястье, узор от которого тянулся чуть не до середины предплечья.
— Этого не может быть, — Теодор смотрел на ее руку недоверчиво.
— И когда бы я успела это нарисовать? — вид кадхаи, отрицающего очевидное, ее позабавил.
Теодор оторвал взгляд от ее запястья и уставился в глаза девушке.
— Так не бывает. Узор на руке запечатленной остается неизменным. Он может меняться только у кадхаи!
— Я бы извинилась, что рушу тебе представления о мире, но это точно не моя вина, — хмыкнула Кэсси.
— Я тебя и не виню, — медленно ответил Теодор и взял ее за руку.
Сравнил два узора — они оказались идентичны. Сама Кэсси в этом так ничего странного и не увидела.
— Ты расстроен? — полюбопытствовала она.
— Нет. Скорее, ошеломлен. Надо будет спросить об этом врача. Вдруг… это вредно для тебя.
— Думаю, тебе не стоит переживать. Мне кажется, это следствие того, что ты думал не только о себе.
Парень посмотрел на нее удивленно:
— Я никогда не был эгоистом в постели.
— Что ж, я узнала об этом только сейчас, — она пожала плечами.
Теодор помрачнел, словно только сейчас вспомнил, что они не впервые оказались в одной постели. И спросил с нотками неуверенности:
— Я был… груб с тобой?
— Никогда, — Кэсси покачала головой.
И это было чистой правдой.
— Но?.. — потребовал продолжения Теодор, чуть напрягшись.
— Но до конца ты довел меня только сегодня, — она улыбнулась.
— Прости. Я действительно был эгоистичен с тобой, — признал он.
И это тоже было правдой. Но девушка знала, почему он так поступал.
— Прощаю. Ведь ты все исправил.
— Я только начал, — тихо откликнулся Теодор. — И впереди у меня долгий путь.
Кэсси и сама не могла бы сказать, насколько искренна. Ее отношение к Теодору было неоднозначным. Она была в него безответно влюблена, а он разрушил ее жизнь — ту, о которой она мечтала. Обрек на смерть, ни во что не ставил, отнял свободу и запер в глуши в одиночестве. А теперь она ждет его ребенка, и он готов спасти ее, и подарил ей невероятное удовольствие. Она чувствовала себя счастливой — и потому слова прощения легко ей дались.
Но это были только слова, и ей следовало для начала разобраться в себе, чтобы понять, действительно ли она простила его.
Но прямо сейчас думать об этом Кэсси не хотела. И потому сменила тему, предложив:
— Может, хочешь в баню? Я сегодня растопила.
— Разве что с тобой, — он соблазнительно улыбнулся. — Но в этом случае не уверен, что сдержусь.
— Нет, тогда без меня, — отказалась Кэсси.
Хотя звучало заманчиво. Будь у нее чуть больше сил.
— В таком случае, мне лучше уйти, — с долей сожаления решил Теодор. — Боюсь, сегодня я переоценил свою силу воли.
Кэсси несколько мгновений смотрела на него недоумевающе, а потом сообразила.
— А… ты что, не собирался уходить?
— Думаю, тебе стоит привыкнуть к мысли, что мы будем проводить вместе значительно больше времени, чем раньше.
— Звучит угрожающе, — улыбнулась девушка. — Во всех смыслах.
Теодор смерил ее нечитаемым взглядом, а затем усмехнулся:
— Чувствую, будет весело.
— Эй, эй, я не обязана тебя развлекать, — возмутилась Кэсси.
— Пожалуй, это будет моей обязанностью, — беспечно ответил парень. — Спасибо, Кассандра.
— За что? — осторожно уточнила она.
Но ответа не дождалась. Теодор как-то печально улыбнулся и засобирался домой.
— Увидимся завтра, — собрав свои вещи, он обернулся у самой двери.
От его взгляда девушку обдало жаром. Ей вдруг захотелось, чтобы он ее поцеловал, но Кэсси понимала, что одним поцелуем они не ограничатся. А пока она пыталась вспомнить, почему это плохо, Теодор уже ушел.
Все-таки с силой воли у него все было в порядке.
Кэсси без сил рухнула на постель, смятую после двойной страсти. И поразилась, как ему удавалось сдерживать себя эти три недели? Разбуженное, желание кипело в венах, и даже усталость не казалась преградой. Теодор только ушел, а она уже скучала по его ласкам…
Кэсси потребовалось определенное усилие, чтобы вернуть ясность мыслей. Подумать ей было о чем.
Как бы ни хотелось верить, что жизнь в очередной раз сделала крутой поворот, но на этот раз к лучшему, Кэсси была для этого слишком прагматичной. Она не верила в сказки, поэтому к обещаниям Теодора отнеслась со скепсисом.