Служанка для алмазных змеев (СИ)

— Но какое отношение это имеет к делу об убийстве алмазного короля? — нетерпеливо спросил кто-то из нагов.
— Для ответа на этот вопрос нам придется заглянуть в прошлое чуть глубже и узнать, что же на самом деле случилось двадцать лет назад…
Я изумленно посмотрела на глав кланов. При этом обратила внимание, как позеленел Эшшерин. Казалось, он хотел испепелить маму одним лишь взглядом.
— Она не может ничего знать! Не стоит слушать выжившую из ума нагиню, которой несколько сотен лет! — попытался остановить маму диссар.
Мама снова повернулась к Совету и сказала уверенным голосом:
— Мою дочь обвиняют в том, что она подстрекала принцев убить собственного отца и отомстить за то, что когда-то он убил Виана. Но правда в том, что отец принцев не убивал Виана Румариха.
Зал почти встал. Все заголосили, заволновались.
— Моя дочь не стала бы убивать невиновного. Она вообще не способна на подлость, — добавила мама, когда гул немного стих.
— Тогда кто же, по-твоему, убийца Виана? — спросил кто-то из зала.
— Много лет назад я стала свидетелем резни в рубиновом дворце. Дети, женщины, старики… Никого не пожалели. Я видела, кто всадил кинжал в сердце моего мужа так четко, как вижу сейчас всех вас… И этот наг передо мной и осуждает мою дочь в преступлении, которого она не совершала.
Зал замер, в то время как Эшшерин зло выдавил:
— Я отлично помню ту ночь, покои короля были пусты. Никто не выжил. Какое отношение тот день имеет к сути сегодняшнего вопроса, который стоит перед советом?!
— Ты признаешь, что находился рядом в момент смерти короля Виана? — не слушая Эшшерина, продолжала мама.
— В чем ты меня обвиняешь, женщина?
Я никогда не видела свою маму такой. Синие глаза превратились в холодные осколки льда.
— Виан разделил судьбу своего клана, он не мог сбежать, но взял с меня обещание, что я выживу и сберегу то ценное, что у него есть. Его дочь!
— В тот момент, когда воины алмазного клана захватили дворец, король был рядом с небольшим отрядом преданных солдат. Находясь за потайной дверью, что вела за пределы дворца, я видела, как они отдавали жизни ради своего ниара. Убийца короля Виана — это Эшшерин Инаверр! Его руки обагрены кровью, а язык лжив и изворотлив.
Я вся похолодела. Так убийца моего отца вовсе не алмазный король, а предатель, который скрывал правду?
Я почувствовала, как мои руки накаляются. Ненависть к убийце заставила мою магию очнуться от сна. Я стиснула зубы, чтобы не зашипеть.
— Вивианна вообще не твоя дочь! Твое пустое чрево не способно произвести на свет детеныша. Ты лжешь сама! — воскликнул Эшшерин, в ответ на обвинения в смерти рубинового короля. — Вы все знаете, что Сапфир была бесплодной! — Он повернулся к залу в поисках поддержки, но мужчины молчали, пораженные словами нагини.
О чем он говорит?!
Я хотела спросить, но магия блокировала мой голос. Мне оставалось только слушать. Почему он сказал, что я не дочь своей матери? Я не хотела в это верить. Но главы кланов согласно кивали, подтверждая слова диссара.
???????????????????????????????????????????????????????????????????????????????????????????????— Нам бы тоже хотелось узнать, каким образом вы можете считаться матерью Вивианны, — поинтересовался изумрудный наг и добавил: — Насколько помнится, у вас не было своих детей.
— Разве материнскую любовь можно измерить одним лишь родством? — прозвучал неожиданный ответ.
Мама слегка побледнела, но стояла прямо. А я не понимала, о чем они вообще говорят. Почему наг сказал, что я не могу являться дочерью своей мамы? Что еще она от меня скрывала?
— Кровной матерью единственной дочери рубинового короля действительно являлась его миссарина по имени Аннабель. Она умерла при родах, как погибают все человеческие женщины. Я спасла несчастную малютку, потерявшую и отца, и мать. И я растила ее, как свою собственную дочь, отдала ей всю нерастраченную любовь, она — дитя моего любимого мужа, его кровинка.
Она посмотрела на меня, еще сильнее бледнея. Неужели подумала, что я оттолкну ее?
 
Я почувствовала, что на глаза наворачиваются слезы.
Мама, мамочка, мне не важно, настоящая ты или приемная! Ты рисковала своей жизнью ради меня и сейчас не побоялась. Ты так долго молчала, но при этом мучилась от мысли, что рано или поздно я могу узнать правду.
Я видела этот страх в ее глазах. Она не боялась никого из присутствующих, хотя любой мог сейчас убить ее, королеву Румарих. Ее ужасала мысль, что единственная дочь отвернется от нее. Но разве я могу разлюбить ту, которая отдала мне все, что имела и, не раздумывая, пожертвовала собой?
Ее слова раскрывали для меня завесу тайны, которую я никак не могла разгадать. Значит, во мне крови двух рас…
Теперь понятно, почему я родилась полукровкой. Это именно то, о чем говорил на днях Лои и о чем предпочел промолчать. Он тогда лишь сказал, что мама сама раскроет свой секрет.
— Но почему о рождении наследницы не объявили? Разве это не важнейшее событие в жизни Азармина?
— Рождение Вивианны держалось в тайне, ведь перед тем уже много лет девочки не появлялись на свет. Мы собирались объявить об этом позже. Но не успели, потому что за это время против Виана организовали целый заговор…
В зале Советов повисла тишина, в которой слышалось только сопение диссара. Каждый из этих нагов, кроме Лои, так или иначе был причастен к падению рубинового клана и его истреблению. Все они имели отношение к убийству моего отца, пусть и косвенное. Ведь никто из них до сих пор не задавался вопросом, кто на самом деле убил Виана Румариха. Всех устраивала сложившаяся ситуация? «Убийца» на троне неприкосновенен?
— Я забрала девочку и увезла в другое королевство, чтобы оградить ее от вашей жестокости! — заводилась все больше Сапфир. — Чтобы она могла сама выбрать себе мужа, не подвергаясь постоянной опасности стать чьей-то пленницей. Чтобы она могла решить: остаться ей человеком или стать нагиней.
Сапфир замолчала, пытаясь перевести дух.
— И я клянусь, что моя дочь невиновна. Клянусь памятью своего мужа! И если я вру, пусть Небеса покарают меня!
— События тех дней не имеют отношения к теме сегодняшнего собрания! — не унимался Эшшерин. — Ты говоришь, что я убил Виана Румариха, но твоя дочь считала иначе! Поэтому она и подговорила принцев помочь ей отомстить!
— С каких пор Совет превратился в суд?! — Губы Сапфир искривились, выражая презрение к диссару.
Она стала увеличиваться в размерах. Огромный сапфировый хвост свернулся кольцами, приподнимая маму над остальными нагами, находящимися в этот момент в человеческом облике.
А она продолжала говорить:
— Почему слова одного нага принимают на веру без доказательств? И с каких пор слова королевы ставятся под сомнение?
Зал молчал. Даже у меня бы отнялась речь, если бы могла сейчас что-либо произнести. Я видела перед собой истинную нагиню, великую королеву Азармина. Ее ледяной взгляд пронзал каждого — и кого касался, тот не мог смотреть прямо, уводил свой взор в сторону, чувствуя муки совести.
А я не спускала глаз с убийцы моего отца. Мама ошиблась, считая, что я не могу отомстить. Прикончить бы этого мерзкого змея, чтобы не смел дышать воздухом Азармина, топтать благословенную землю, которую захватил.
— Ты думаешь, я обвиняю тебя лишь ради того, чтобы отомстить за прошлое, за убийство моего мужа? Ты совершил преступление еще гнуснее: ты убил своего дядю, чтобы захватить трон.
— Чт-о-о?! — взревел Эшшерин. — Как ты смеешь меня обвинять, меня, диссара и регента королевства! — Если бы я желал власть, меня бы ничто не остановило еще в ту ночь!..
Тут он замолк, поняв, что сказал лишнее. Мама все же вывела его на чистую воду.
Я мстительно усмехнулась. Змей откусил себе кончик хвоста. На секунду потерял управление над собой — и это стало роковой ошибкой.
— Я не просто так говорю. Есть тот, кто может доказать вину диссара Эшшерина, — произнесла королева.