Репетитор для Бунтаря (СИ)

— Ты же сам сказал, что тебе не нужен репетитор! Чего ты ещё ожидал?
— Я передумал. Я же тебе написал.
— Ничего ты не писал! Не нужно меня обманывать! Мне не приходило ни одного сообщения за всё это время!
— Бриана, как часто ты проверяешь свою страницу на фейсбуке? — надменно лыбится он. Так и хочется стукнуть по этой напыщенной роже.
— А это здесь при чём? — выпаливаю я, ни черта не соображая.
— Зайди и сама посмотри! — как ни в чём не бывало отвечает.
На пятках разворачивается и поднимается на второй этаж, я плетусь следом за ним, попутно проверяя свою страницу на фейсбуке. И знаете, что? Он не соврал. Кай написал мне сообщение, в котором говорится, что он готов принимать меня у себя по понедельникам, средам и пятницам с 18 до 20 часов.
Блин! Теперь мне стыдно за то, что называла его обманщиком, хоть и мысленно.
— Я веду занятие полтора часа, — говорю я, практически врезаясь ему в спину.
— Нет! Ты будешь находиться у меня дома ровно по два часа, — самонадеянно отвечает, пристально смотря мне в глаза, что приходится даже часто моргать для того, чтобы не давать возможности и дальше разглядывать их.
Что он в них ищет? Свою совесть? Так её там нет! Она у него в заднице!
— Мы с Кэролайн так не договаривались, — бормочу я.
Он снова разворачивается и кивает в сторону своей комнаты головой, так как, оказывается, мы застряли, стоя на последней ступеньке лестницы.
— Если вопрос в деньгах, то не переживай. Я всё оплачу, — он замирает в дверях, одной рукой опираясь о косяк. — Так, говоришь, сколько ты стоишь?
— Что, прости? — озадаченно поглядываю на него.
О чём это он?
Его губы медленно растягиваются, обнажая зубоскал. Снова.
Я что, похожа на клоуна?
— Твой почасовой тариф, Бриана? Не тупи!
— А, господи, — из пасти вырывается нервный смешок. — Мои услуги стоят тридцать долларов в час.
— Ни черта себе! — нахально вскрикивает и заходит в свою комнату. — Шлюха стоит меньше! За что?
Замечаю, что в его комнате по-прежнему безукоризненная чистота и порядок, и что самое важное — он куда-то дел свои непристойные журналы.
— Вот бери себе шл… — запинаюсь на полуслове, не в силах произнести его вслух. Кай прищуривается и качает головой, мол, и как меня угораздило связаться с такой слабачкой, которая даже выражаться не умеет?
— Ну давай же… скажи это слово… Шлю-ха…, — по слогам проговаривает. — Ничего сложного ведь! Или твоё положение не позволяет тебе сквернословить?
— Бери себе шлюху и учи с ней математику! — с трудом, но очень громко произношу, за что получаю одобрение. Кай выставляет большой палец вверх.
Отлично! Нашла чем гордиться!
— Ладно, не кипятись. Я прикалываюсь, — он садится на пушистый ковёр у кровати и хлопает по месту рядышком с собой, я послушно присаживаюсь рядом с ним. — Ну что у нас сегодня на повестке дня?
— Покажи мне свой конспект, я посмотрю в чём у тебя пробелы.
Он передаёт мне тетрадь в руки. Открываю её и прихожу к выводу, что мне будет намного сложнее, чем я себе представляла. Легче крокодила приручить, чем обучить его азам высшей математики.
— Ну и что это такое? — наезжаю, поглядывая то в тетрадь, то на него. — Он же пустой! Чистый! Ни единой записи больше, чем за полгода!?
— Как видишь здесь у меня один большой пробел! — разводит руки в стороны, пожимая плечами. Его нисколько не заботит моё негодование.
Я отбрасываю бесполезную тетрадь от себя в сторону и озадаченно потираю лоб. Этот наглец сбил меня с толку.
— Ну и что нам делать? Может быть есть что-то, с чего ты хотел бы начать обучение?
Смотря на меня из-под тёмных длинных ресниц, он утвердительно кивает.
— Было бы неплохо, если бы мы с тобой познакомились поближе, — его голос тихий, но глубокий. Он закусывает губу и вопросительно вскидывает бровь, когда я ничего не отвечаю на это.
— Э-эм-м… В этом нет никакой нужды. Тебе необязательно знать меня, чтобы изучать математику.
— Чтобы изучать математику не обязательно, ты права, а вот для того, чтобы общаться с тобой — обязательно, — он словно недоволен моим ответом и теперь всячески давит на меня. — Бриана, ты замужем?
 
— Это тебя не касается! — отрезаю.
— Где ты работаешь?
— Тот же ответ! Никого не должна касаться моя жизнь.
Он дерзко хмыкает, неодобрительно поглядывая на меня ярко-синим пламенем своих глаз.
— Тогда почему ты выставляешь её напоказ? — осуждение так и сочится из его уст. — На твоей странице в фейсбуке, если очень постараться, можно узнать даже твой менструальный цикл, не говоря уже о том, замужем ты или нет. Не пробовала скрывать личную информацию от посторонних?
— Да как ты смеешь? — пищу я в возмущении. Готова поспорить, что сейчас покраснела вся с ног до головы. — Я веду свой личный блог! Зачем мне от кого-то прятаться?
— Ладно, о тебе я знаю уже предостаточно, уж поверь, — подмигивает мне, и как бы невзначай проходится языком по нижней губе, от чего я ещё больше начинаю пылать со стыда. Этот наглец пытается меня обольстить? — Ты разве не хочешь узнать меня поближе?
— Нет, мне это не нужно!
— Ну и как мы собираемся идти на контакт друг к другу, если ты со мной не общаешься, как следует. Ты хоть помнишь меня?
Эти слова заставляют меня задуматься. Его лицо мне определённо кажется знакомым. И он признался мне, что мы учились в одной школе, но тогда он был ещё совсем малявкой. Я бы его не вспомнила, даже если бы страстно этого желала, но дело в том, что я даже не хочу заморачиваться этим.
— Нет, а разве должна? — нагловато выдыхаю, заламывая бровь дугой и уперев руки в бока. Я тоже умею дерзить.
Он усмехается и пальцами проводит по своему рту, спускаясь к подбородку, посматривая всё это время на меня. Его мучительно долгое молчание вызывает во мне нервное напряжение. Я уже подумываю над тем, чтобы свалить отсюда, как вдруг он подаёт свой голос.
— Школа. Шесть лет назад, — делает выдержанные паузы между словами, а мне после каждой такой остановки становится только хуже и хуже. — Тогда ты осталась без юбки. На тебе были миленькие трусы с вишенками. Помнишь?
Господи Иисусе! Это был самый худший день в моей жизни! Такого позора я никогда ещё не испытывала. Мелкий недоносок на глазах у всей школы стянул с меня юбку, выставив посмешищем. Я ещё долгое время не могла отделаться от насмешек в свою сторону. Благо Джаред разбирался с каждым, кто смел подшучивать надо мной… и над моими вишенками.
— Так это был ты? — мне хочется придушить его голыми руками. — Ты унизил меня! Я из-за тебя была вынуждена отказаться от выпускного бала!
— Виноват, — потешается он надо мной. — Но знаешь, что самое важное? — я сижу с каменным лицом, пытаясь усмирить свой гнев. — С тех самых пор я неравнодушен ко всему вишнёвому.
— Извращенец! — выплёвываю я в его сторону и демонстративно отворачиваюсь от него.
— А ты зануда! — обыденно отвечает.
Мне очень обидно. Я складываю руки на груди и опускаю взгляд в пол. Не имею никакого желания продолжать вести с ним этот пустой диалог.
Весьма неожиданно Кай подсаживается ко мне ближе и осторожно кладёт свою ладонь мне на колено. Чересчур смело. Я перевожу взгляд с его руки на него самого, и впервые вижу в его глазах сожаление. Я думала такому как он чуждо сочувствие к незнакомым людям…
— Извини меня, Бриана! Я не знал, что… — он не договаривает, поскольку раздаётся оглушительный звонок в дверь, от которого я вздрагиваю, но сам факт того, что он предпринял попытку извиниться, греет мне мою душу и растапливает в ней лёд, который он самолично наморозил.
Он виновато поджимает губы, поднимается на ноги и выходит из комнаты. Я тут же облегчённо выдыхаю. Появляется такое ощущение, что всё это время я сидела, задерживая дыхание, и теперь приходится с жадностью хватать ртом воздух, чтобы успеть вдоволь надышаться, пока он не вернулся обратно.
 
М-да уж… находиться рядом с ним становится всё сложнее и сложнее.