Дар (ЛП)

— Это очень красивое изделие, — бормочет она.
Оно действительно изысканно. Его блеск отражается от света над головой, независимо от угла.
— Что это вообще такое?
— Цепочка для часов.
У меня перехватывает дыхание. Одна из ценнейших вещей для Джастина — это карманные часы, которые отец подарил ему перед смертью. Как и эта цепочка, они из чистого серебра, и Джастин всегда хвастается, что они точно показывают время и, возможно, прослужат еще долгие годы после того, как нас с ним не станет.
Муж обожает эти карманные часы. Я не говорю, что он любит часы больше, чем меня, но если бы случился пожар, и он мог спасти только меня или часы… надеюсь, до этого дело не дойдет.
В любом случае, этот подарок просто совершенен. Гораздо лучше, чем то, что я могла бы купить в долларовом магазине. Судя по приличному весу цепочки, можно сказать, что она дорогая, и Джастин поймет, как сильно я его люблю, когда я вручу ему это изделие в полночь.
— Мне нравится! — восклицаю я. — Цепочка совершенна.
У старухи вздрагивают губы. Она улыбалась мне несколько раз, но я не замечала у нее во рту зубов. Я гадаю, есть ли они у нее вообще.
— Так я и думала.
Я лезу под футболку и снимаю ожерелье с кулоном в виде сердца. Оно подарено тетей и дядей, но я не испытываю к нему особой привязанности. Я с радостью расстанусь с ним, чтобы купить эту цепочку для Джастина.
Я кладу цепочку на стол перед Хельгой. Она берет её, осматривая мутными глазами звенья — бог знает, как она вообще что-то видит с такими мутными зрачками. Женщина не торопится, осматривая ожерелье на удивление уверенными руками. Наконец она кладет его обратно на стол.
— Сколько стоит мое ожерелье? — спрашиваю я.
— Один доллар, — отвечает старушка.
У меня отвисает челюсть.
— Один доллар? Вы серьезно? Это был подарок на выпускной.
— Дешёвый подарок на выпускной, — усмехается она. — Дешёвый материал, все драгоценные камни поддельные. Не стоит и гроша. Даже доллара.
Славно. Спасибо за лом, тетушка Джин и дядюшка Говард.
— Не думаю, что у меня есть что-то еще, — растерянно говорю я. — Сколько стоит цепочка для часов?
Хельга постукивает по приклеенной к цепочке белой бирочке, которую я не заметила. Я переворачиваю её, чтобы взглянуть на цену, и мое сердце замирает. Ну и ну. Похоже, Джастин не получит на Рождество эту цепочку.
— Простите, — бормочу я. — Я никак не могу себе позволить эту покупку.
Пожилая женщина качает головой.
— Я же предложила тебе заключить сделку. Мы можем обменяться.
— Мне больше нечем обмениваться.
— У тебя имеется кое-что. — Её губы растягиваются в улыбке. — У тебя роскошные волосы, дорогуша.
Я невольно прикасаюсь рукой к шелковистым светлым волосам, всё еще собранным в пучок.
— Благодарю.
— Я тебе говорила, что в этом магазинчике я также делаю и продаю парики?
Хельга указывает на уголочек магазинчика, и там, конечно же, представлен ассортимент изысканных париков, закрепленных на пластиковых головах. Я пару раз надевала парики на костюмированные вечеринки, но ничего подобного этим. Эти выглядят невероятно реалистично.
— Очень мило, — говорю я. — Но что Вы этим хотите…
«О, о Боже мой!»
— Нет, — я отступаю от стола. — Извините, но нет. Ни за что! Это… не обсуждается.
— Правда?
— Правда.
— Подумай об этом, Стелла.
Хельга подходит к краю стола.
— Волосы отрастут. Волосы недолговечны. А твой супруг — он будет помнить это Рождество до конца ваших дней. Ваше первое совместное Рождество, а ты возвращаешься домой с пустыми руками? — кривит она губы в отвращении. — Как ты построишь совместную жизнь с ним, учитывая это? Он всегда будет на тебя сердиться.
— Тогда я подарю ему что-нибудь другое! — в отчаянии восклицаю я. — Как насчет той фоторамки? Или жуткой штуки в виде лапы обезьяны?
— Ты не можешь позволить себе ничего в этом магазине, — шипит старуха. — Единственный способ уйти отсюда с даром для мужа, которого ты так любишь, — это заключить эту сделку.
У меня подгибаются колени. Каждая косточка в моем теле кричит о том, что это неправильный поступок. И всё же…
 
Я не могу вернуться домой ни с чем. Старуха права — он никогда этого не забудет. А зная Джастина, я уверена, что у него есть для меня что-то потрясающее.
А волосы ведь отрастут, верно?
  
IV
 
Хельга ведет меня в подсобку за магазином, освещенную единственной свисающей с потолка лампочкой. По сути, это складское помещение, заполненное предметами, которые явно не подходят для остальной части магазина: здесь много сложенной в картонные коробки одежды, несколько ламп с кривыми абажурами и манекен, одетый в одно платье поверх другого и фиолетовый парик. Манекен меня очень пугает.
Хельга закрывает за нами дверь. Затем она запирает её. Какая-то часть меня боится, что игра Хельги всё это время заключалась в том, чтобы заманить меня в эту комнату и держать здесь в качестве заложницы — возможно, чтобы проучить меня за то, что я забыла обслужить её сегодня вечером. Опять же, никто не знает, что я здесь, хотя я сказала Бесси, что загляну по пути. К тому же, думаю, я смогу одолеть Хельгу в драке.
Так что я не слишком волнуюсь, хотя всё же немного волнительно.
— Садись, — приказывает мне Хельга.
Она указывает своим узловатым пальцем на деревянный стул в центре помещения, рядом с которым стоит небольшой столик, а на нем — кухонные ножницы, несколько заколок для волос и электробритва.
Я медлю, глядя на собранные Хельгой приборы. Неужели мне так нужна эта цепочка для часов? Может, всё это ошибка?
— Сядь! — рявкает Хельга.
— Послушайте, — начинаю я. — Я не уверена, что хочу это делать…
Старуха в упор глядит на меня своими мутными хрусталиками.
— Это зависит от тебя. Когда-нибудь ты вспомнишь об этом Рождестве и о том, как твоё тщеславие помешало купить мужу значимый подарок.
Я глубоко вдыхаю. Она права. Джастин будет в восторге от этой цепочки для часов, и тот факт, что мне придется пожертвовать чем-то столь значимым, чтобы подарить её ему, делает её еще более особенной.
Это Рождество будет самым лучшим в нашей жизни.
Я опускаюсь на жесткий деревянный стул и снимаю пальто. Не успеваю я повесить его на спинку стула, как Хельга принимается за работу, распуская мой пучок. Несмотря на старческие артритные руки, она быстро разглаживает мои волосы и начинает заплетать густые светлые пряди в шесть раздельных косичек.
«Я делаю это ради тебя, Джастин, ведь я так сильно тебя люблю».
Косы тянутся до корней моих волос, близко к черепу.
— Вам обязательно заплетать их до кожи головы? Не думаю, что мне хочется, чтобы мои волосы были такими короткими.
— Да, — отчеканивает Хельга угрожающим тоном. — Именно так это и должно быть сделано.
Я всё еще могу остановить её. Она ещё не воспользовалась ножницами. Но мне кажется, что я достигла точки невозврата. Я сделаю это. И мне не хочется останавливать её. Я желаю сделать Джастину этот подарок. Я хочу пойти на эту жертву ради мужа.
Хельга тянется к ножницам. Первый взмах задевает кожу головы, и после того, как волос становится меньше, возникает странное ощущение. После еще пяти взмахов моя голова становится намного легче, словно я могу улететь вдаль.
На самом деле это очень приятно. Я люблю свои волосы, но мне приятно от них избавиться. И подумать только — сколько денег я сэкономлю на шампуне!
Жужжание электробритвы прерывает мои мысли. Я резко отдергиваю голову.
— Что Вы делаете?
— Я должна подровнять волосы, — заявляет Хельга, как будто я сморозила глупость. — Сейчас ты походишь на психичку. Я исправлю это.
И тут я чувствую, как электробритва проходится по коже головы, гораздо ближе к поверхности, чем мне хотелось бы. Но, наверное, она права. Волосы нужно выровнять.