Возрождение (СИ)
— Макс, ты злишься на меня, но почему? Что я не так сказала? — Ната ожидала ответа, но я не торопился. Не хотелось превращать обед в ссору, к тому же может слишком близко воспринял ее слова.
— Не злюсь, устал просто, — отложил поучительную беседу до следующей ее выходки. Удовлетворенная ответом жена захлопотала над сыном, отрезая ему тонкие ломтики мяса.
Достав карту Африки, склонился над изучением места планируемого поселения. Если топография на месте соответствует карте, то в дельте Вольты находилось пара крупных островов и несколько островков поменьше. Самый крупный остров в длину был больше пяти километров — этой площади хватит на всех нас. А на остальных островах можно возделывать культуры и содержать наших животных. Впрочем, планы могли измениться основательно, неизвестно как обстоят дела на самом деле, за тысячелетия топография дельты могла меняться как угодно.
На Лансероте мы провели неделю: животные вволю наелись свежей травы, люди воспряли духом находясь на твердой земле. Все это время никто не бил баклуши: часть матросов и Русов чистили трюмы кораблей. В небольшой бухточке в трех километрах от места нашей высадки, обнаружились стволы деревьев, течение принесло сюда много хвороста. Группа Русов под руководством Бера смогла заготовить древесину, пополняя запас дров для нашего парохода.
Загнать животных на корабли оказалось куда труднее чем выгрузить их на берег: лошади упирались, вставая на дыбы, козы проявляли неожиданную прыть, умудряясь прямо с мостков сигать в воду и плыть на берег.
— Никаких выходов на берег, — запыхавшийся и весь взлохмаченный Тиландер тащил к кораблю козла-вожака. Тот отчаянно блеял, пытаясь вырваться из рук капитана, но американские руки, как известно, держат цепко.
— Я не против если хватит дров, — пришлось подавить смех, Тиландер мог бы обидеться.
— Можно поискать течение, чтобы минимально тратить дрова, уголь совсем на исходе, — американцу удалось всучить животное двум матросам и он стоял рядом, пытаясь отдышаться. — Если идти экономичным ходом, может и дотянем до места.
— Хорошо, Герман, ты капитан и тебе решать, — я похлопал Тиландера по плечу, — отплываем по твоей команде и готовности.
Последним на борт «Катти Сарк» взошел я с американцем и своими женами: Труди и Ната за время, проведенное на Лансероте окончательно превратились в единую команду, что не могло не радовать. Но после ее слов во время обеда, где прозвучала издевка, я на какое-то время охладел к обеим.
И снова впереди шла «Русь», дымя своей единственной трубой. Лансероте оставался на северо-востоке, исчезнув из поля зрения всего за пять минут. Видимость была ограниченной, и Тиландер принял решение следовать в авангарде. Сигнальщик передал приказ на «Русь» и пароход торопливо отвалил вправо, пропуская парусник вперед. Матросам на наблюдательном посту у бушприта и «вороньем гнезде» было приказано глядеть в оба, чтобы не напороться на риф. Мы плыли в неизвестных вода, а в условиях ограниченной видимости, не стоило слишком расслабляться.
— Я не вижу ничего больше чем на пару сотен метров, — Тиландер улыбнулся на мои слова:
— Матросы привыкают видеть лучше, проводя много времени на воде. Имеет значение все — цвет волн, изменение фона, буруны. Нельзя полагаться только на глаза, надо слушать, слух может уловить опасность раньше чем глаза ее увидят.
Дни шли за днями: большую часть времени я просто валялся в каюте. Периодически спускался в трюм, чтобы пообщаться с конюхами и пастухами. Не знаю как они переносили этот смрад, но для меня получасовое пребывание в трюме было равнозначно смерти.
На двенадцатый день плавания стало заметно теплее: выйдя утром на палубу я не стал ежиться от холода. А спустя пару минут услышал радостные возгласы:
— Солнце, солнце, — услышав заветное слово, поднял голову, вглядываясь в небо. На востоке, сквозь пелену облаков, проглядывалось очертание небесного светила. Нет, самого солнца не было видно, но светлый обод звезды можно было разглядеть на небосклоне. Услышав возгласы на палубу выскочили Ната и Труди, озираясь в поисках светила.
— Где оно? — я показал рукой на восток, где бледное диск светила давал надежду на лучшее. Пользуясь ориентиром в виде силуэта солнца, Тиландер колдовал с секстаном, пытаясь определить наше местонахождение.
— Макс, нам надо приблизиться к берегу, чтобы не пропустить Гвинейский залив. Мои расчеты приблизительны, но мы должны находиться вблизи экватора, — американец вглядывался в силуэт солнца, переводя взгляд на показания своего сектанта.
— Мы не уйдем с благоприятного для нас течения, если будем плыть близко к берегу?
— Уйдем, но если мои расчеты верны, нам все равно придется меня курс на юго-восток, — Тиландер еще раз проверил свой прибор, — мы примерно между десятью и пятью градусами северной широты, а это значит, что надо менять курс.
— Герман, я всецело доверяюсь твоему чутью и расчетам, делай как считаешь нужным.
Получив одобрение, Тиландер приказал поднять новый курс на сигнальном фале: «Катти Сарк», повинуясь рулевому колесу стала забирать влево. Кончик бушприта теперь указывал прямо на бледный силуэт небесного светила. Следующие в кильватере суда повторили маневр, встреченный на всех кораблях оглушительными криками.
— Долго нам еще плыть? — Ната не скрывала нетерпения.
— Думаю неделю или чуть больше, — Тиландер кивнул, подтверждая мой ответ. И все-таки американец был гением в мореходном деле: спустя три часа плавания по новому маршруту, с «вороньего гнезда» раздался крик:
— Земля, земля!
Пасмурный воздух словно немного сгустился, а спустя пару минут я и сам увидел темнеющие очертания земли.
По сигнальному фалу пополз новый курс и «Катти Сарк» сделала правый поворот, меняя направление к югу.
— Еще не дошли до Залива, — пояснил свои действия Тиландер, словно оправдываясь.
— Это лучше, чем бы прошли — пришлось возвращаться назад и искать береговую линию, — успокоил капитана. Изменение курса на паруснике встретили со вздохом разочарования, словно мы были у цели и снова стали отдаляться. Ночь шли на малом ходу, практически убрав все паруса: Тиландер не хотел уходить на юг слишком далеко и оказался прав. Ближе к обеду, земля по левому борту пропала — мы дошли до начала огромного Гвинейского залива.
Повторное изменение курса на восток на паруснике встретили уже не так радостно. Шел тринадцатый день после отплытия с Лансерота, люди банально устали. Для моих Русов ничего не стоило пройти несколько десятков километров по суше, но на море они были беспомощны.
— Герман, пристанем к берегу, дадим людям день-два отдыха. Пополним запасы питьевой воды, дров, сена. Да и охота не помешает, свежатинка куда лучше окороков и солонины.
Только спустя час показалась удобная бухточка, где мог уместиться весь наш караван судов. Промеряя глубину, «Катти Сарк» осторожно вошел в бухту и стал на якорь в пятидесяти метрах от цветущего зеленью берега. «Русь», благодаря малой осадке, смогла подойти на метров тридцать. Остальные корабли расположились между нами и пароходом: заскрипели тали, спуская шлюпки на воду. По уже устоявшейся традиции, первыми на берег высадились Бер, Мал и Санчо с двумя десятками вооруженных воинов.
Растительность в этой бухте подходила почти до самой береговой линии: вторая партия Русов моментально принялась за дело, срубая деревца и пальмы, освобождая место для временных жилищ. Целая туча птиц взлетела из чащи, потревоженная нашими действиями. Да и весь этот лес, казавшийся непроходимой чащей был полон звуков: хихиканье, рычание, пронзительные визги были слышны даже на паруснике.
— Не ходите дети в Африку гулять, — вслух продекламировал детский стишок, вызывав улыбку у Наты. Животных решили не выводить на берег — сплошной лес таил в себе слишком много неизвестного, да и места для выгула не было. Это была не саванна, а скорее непролазные джунгли, где трава росла лишь местами. Почва была преимущественно желто-красного цвета, больше похожая на полупустынную.