Дочь Эйтны (ЛП)

Долг
Тэсара стояла над своим братом, пока он спал. Послеполуденный свет пробивался сквозь окна, освещая его лунные волосы. Она успокоилась, увидев его таким, его иссохшее тело, укрытое мягкими шерстяными одеялами, его дыхание ровное и глубокое.
Сестры Бедных ходили вокруг них, тихо шепча и шурша ​​юбками. Они растирали душистые травы в ступах и нагревали воду над огнем в маленьких горшках. Они возжигали благовония и молились при свечах. Тихие ритуалы заставили сердце Тэсары болеть за дом, который она когда-то знала среди них.
Дверь открылась на смазанных петлях, и появилась Добрая Мать, ее морщинистое лицо было обрамлено угольно-серой вуалью. Единственным ее тщеславием была нить деревянных четок, которые щелкали при ходьбе. Старуха подошла к королю, положила ему на голову пятнистую руку и тихо благословила.
Затем она подала знак остальным уйти. Они повиновались с быстрыми и благоговейными поклонами. Только когда за последней из них закрылась дверь, Добрая Мать обратилась к Тэсаре:
— Надеюсь, вы удовлетворены нашими приготовлениями?
— Да. Спасибо, Добрая Мать, за то, что позволили некоторым сестрам поселиться здесь. Я знаю, что это решение было сопряжено с риском.
— Мы едва ли могли отказать вам, хотя с вашей стороны было импульсивно отослать Братьев подальше без слов и предупреждений.
— Уверяю вас, мой дядя будет проинформирован, и я прослежу, чтобы он понял.
— Я думала, вы уже ему сообщили.
— Не было времени.
Добрая Мать приподняла бровь.
— Всегда есть время на то, что мы считаем важным.
— Я сама скажу Пенамору. Мне нужно, чтобы он понял, что я приняла это решение из любви к моему брату, не более того.
— Он может видеть, что твои мотивы чисты, Тэсара, но его разозлит то, что ты действовала по собственной воле.
— Тем больше причин откладывать новость.
— Почему так много неповиновения твоему дяде? — старуха обошла кровать и села рядом с Тэсарой. — Почему так много печали, когда твоя дочь была освобождена и вернулась в семью? Тебе не следует размышлять о судьбе своего брата. С этим сейчас ничего нельзя поделать. Гром приготовил для тебя другую судьбу.
— Похоже, судьба быстрее всего ведет к страданиям. Я жила в счастье и покое среди сестер. Я бы отдала все, чтобы вернуться.
— Время с нами было убежищем, не более того. Ты всегда была гостем в наших залах. Ты должна была знать это глубоко внутри.
Разочарование зажгло глаза Тэсары.
— Я не принадлежу к Сестрам. Мне не место при дворе. Где же тогда мое место?
— Рядом с твоей дочерью.
— Элиасара не знает меня! И если быть честной, я ее уже не узнаю. Мне больно находиться рядом с ней, Добрая Мать. Она любит человека, который меня унизил. Она называет его отцом, смотрит на меня с подозрением. Какой же мы можем быть семьей, если у нас нет ничего общего: ни истории, ни воспоминаний, ни пути в этом мире?
— Ваш путь будет проложен, если вы пройдете его с ней.
— Тогда я пошла бы с ней в свой дом среди сестер.
— Если бы Боги хотели, чтобы ты закончила свои дни как невеста Грома, они бы не отправили тебя на ложе Короля-Мага. Они бы не благословили тебя дочерью от его семени. Элиасара — ключ к новому будущему. Она может объединить наши королевства и положить конец ошибочным путям Мойсехена.
— Вы будто выпивали вино с леди Соней.
Старуха улыбнулась.
— Леди Соня — мудрая душа и хороший друг вам.
— Да, — Тэсара тихо вздохнула. — За годы, что меня не было, мой дядя сместил своих соперников и забрал все себе. Возможно, он сделал это, чтобы сохранить мир, но иногда я думаю, как далеко он зайдет в своем стремлении к власти.
— Говори прямо, дитя. Наша связь не для тайн и загадок.
Тэсара кивнула на брата.
— Как думаете, Пенамор сделал бы что-то подобное?
Добрая Мать сделала знак Грома над своим лбом.
— Ты бы обвинила лорда-регента в колдовстве?
— Нет, не его, — Тэсара говорила быстро, чтобы не потерять мужество до того, как слова сложится у нее на языке. — Я сомневаюсь, что Пенамор знает заклинание, но что помешает ему использовать кого-то, кто знает?
 
— Честь, — сказала Добрая Мать. — Уважение к традициям нашего народа. Твой дядя может быть суровым человеком, но он не без угрызений совести.
— Я знаю своего дядю так же хорошо, как знаю своего брата. Карл был нежной душой. Он никогда не повел бы нас в бой против такого грозного врага, как Мойсехен. Он бы позволил всему этому конфликту умереть тихой смертью. Мой дядя, с другой стороны, хотел этой войны с того дня, как Король-Маг изгнал меня.
— Возможно, поэтому боги наказали твоего брата и дали Силусу Пенамору трон.
— Наказали моего брата? Зачем богам уничтожать скромного принца и оказывать благосклонность безжалостному лорду?
— Безжалостные люди иногда лучшее оружие.
Тэсара удивленно посмотрела на нее.
— Вы всегда говорили, что мы должны свернуть с пути войны.
— С пути необходимой войны, дитя мое. Этот конфликт с последователями Дракона не по нашей вине. Он был с нами с незапамятных времен. Ты и твой дядя призваны к благородному делу, к войне, которая может положить конец линии королей-магов и традициям магии, запятнавшим их народ.
— Все это звучит великолепно, Добрая Мать, но что, если вы ошибаетесь? Что, если единственной причиной Пенамора является расширение его власти? Он может отказаться от меня и моей дочери, как он отказался от моего брата. После того, как Мойсехен будет побежден и корона окажется в руках Пенамора, зачем мы будем ему нужны?
Добрая Мать крепко взяла руки Тэсары в свои.
— Так сделай себя полезной, Тэсара. Возьми мантию, которую Боги оставили на твоем пути. Держись твердо за своего дядю, поддержи его кампанию от имени дочери. Сделай это, и ни он, ни боги, назначившие его, не найдут причины отвергнуть тебя.
* * *
Несмотря на то, что Добрая Мать настаивала на том, чтобы она вернулась к дяде, Тэсара задержалась в Меролине еще на несколько дней. К тому времени, когда она вернулась в Адельрод, Пенамор и его армия уже ушли. Тэсаре сообщили, что лорд-регент двинулся к Мойсехену в компании своих галийских союзников и с Элиасарой.
Странная паника охватила Тэсару при мысли об одиночестве дочери. Она поспешила на восток со своим эскортом. Каждый день они отправлялись в путь задолго до рассвета и ехали так долго, насколько позволяли летние сумерки.
Армия оставила за собой большую полосу расчищенных полей и заброшенных ферм. Тронутая тяжелым положением крестьян, с которыми они столкнулись по пути, Тэсара предложила им все, что могла, но ее маленького кошелька оказалось катастрофически недостаточно, и вскоре его скудное содержимое опустело.
Наконец, однажды днем ​​они поднялись на вершину холма и увидели море палаток, разбросанных по травянистой равнине. Облака, гонимые порывистым ветром, отбрасывали на лагерь эфемерные тени. Смелые флаги изображали зеленые горы, извергающие золотой огонь в сапфировое море, цвета и символы Галии.
Подгоняя лошадь, Тэсара повела свою роту по широкой дуге, полностью избегая галийских палаток. Они вошли в лагерь под флагами Рёнфина, где их встретили трубы и приветственные возгласы.
Пенамор вышел из палатки с сияющим лицом и широко раскинутыми руками. Позади него появился военный совет, мужчины с мрачными лицами, которые встретили взгляд Тэсары уважительными кивками.
Пенамор шагнул вперед, чтобы поприветствовать племянницу. Крепко схватив Тэсару за талию, он стащил ее с коня и закружил в танце, импровизированном и вульгарном.
— Мертв! — Пенамор торжествующе взревел. — Он умер, моя красавица! Король-Маг пал.
Тэсара застыла.
— Что?
— Убит этими тварями из Преисподней.
— Акмаэль был убит Наэтерским Демоном?
— Боги, Тэсара, ты выглядишь так, будто только что потеряла любовника. Да, принц, который использовал тебя, унизил и отослал, как простую блудницу, мертв по справедливости богов.