Дочь Эйтны (ЛП)

«О, Акмаэль, Почему Боги допустили, чтобы все так закончилось?».
— Кажется, у вас с магом Кори возникли разногласия, — сказал Телин.
— Что? — Эолин недоуменно посмотрела на него.
Телин продолжал обыскивать обломки у его ног. Он говорил небрежным тоном, словно комментируя погоду:
— Я заметил вспышку в вашей ауре, когда вы только увидели его. А у Кори на плечах странная тень. Если бы я не знал этого человека так хорошо, как знаю, я бы сказал, что он борется с бременем стыда.
Эолин закатила глаза. В других обстоятельствах ее это повеселило бы.
— Кори не из тех, кто сожалеет.
— Возможно, я перехожу границы, говоря это, моя Королева, но сейчас не время злить Мага Кори.
— Думаешь, я вызвала у него неприязнь?
— Было много свидетелей последних слов короля, но ваше положение по-прежнему шаткое, как и положение ваших детей. Тем более теперь, когда королевская семья Рёнфина готова заявить о своих правах, — Телин сделал нажим на слово «королевская», тонкий, но четкий. — Кори управляет почти половиной королевства и знает, как заставить остальных слушаться.
— Я это уже знаю, маг Телин.
— Я рад слышать это. Горе может затуманить суждения, но, конечно же, моя Королева не новичок в трагедиях и потерях. Я верю, что вы примете мудрые решения, как и в прошлом, несмотря на все, что произошло. Ах! — он застыл, его глаза загорелись: — Кажется, я нашел наш приз, — Эолин проследила за взглядом Телина на пол. Любопытный клочок бумаги был приколот к основанию его посоха.
Телин обмотал руку куском черного шелка и нагнулся, чтобы подобрать смятую записку. Из своей мантии он достал маленькую чашу, вырезанную из серого камня, которую поставил на стол возле окна, прежде чем положить внутрь лист бумаги.
— Что это? — спросила Эолин.
Телин наложил на записку чары.
— Признание, моя Леди Королева. Письмо, написанное вашей Мариэль, в котором подробно описаны ваши измены лорду Бортену.
— Измены с Бортеном? Мариэль не написала бы такую ​​ложь
— Не по своей воле. Смотрите, моя Королева. Видите дым?
От бумаги поднялся призрачный пучок, который свернулся, когда ударился о чары.
— Это Ахмад-мелан, — сказал Телин.
— В письме? Я не знала, что такое бывает.
— Только маг высочайшего уровня может запереть проклятие такой силы с помощью пера и чернил. Это дело рук Бэдона, волшебника старой гвардии, друга и союзника вашего мертвого врага Церемонда. Когда-то он был моим наставником, — эта мысль, казалось, позабавила Телина. — И Кори.
— Вот что свело Акмаэля с ума, — поняла Эолин. Глубочайшие страхи короля вырвались на свободу. — Где Мариэль? Что сделал с ней Бэдон?
— Мариэль в безопасности, отдыхает под присмотром своей сестры Жакетты в резиденции верховного мага Эхиора.
— Я должна отправиться к ней как можно скорее. А ее мучители?
— Мы не нашли Бэдона. Маркл, доставивший Мариэль старому волшебнику, нашел новый дом в подземельях Вортингена.
— Маркл? Но он был ее другом!
— Для некоторых дружба мало что значит по сравнению с амбициями. Вскоре к мальчику присоединится Крамон Лангерхаанс. Маркл назвал Лангерхаанса сообщником Бэдона. Он и его несчастная племянница Раэлла. Оказывается, ваша фрейлина знала об этом письме и его ожидаемой доставке. У нее были особые указания относительно того, как реагировать на ярость короля. Я так понимаю, она идеально сыграла свою роль.
Взгляд Телина метнулся к кровати, выражение его лица выражало холодное безразличие.
— Раэлла всегда была слишком откровенна в своих амбициях. Я полагаю, в ее судьбе есть урок для всех нас.
— Никто не заслуживает такой смерти.
— Вы добры, что так думаете, моя Королева.
Эолин казалось, что ее разум был в тумане. Ужас всего этого был слишком глубок, чтобы его можно было осознать.
— Мы должны сохранить письмо как доказательство измены Бэдона, — говорил Телин. — В то же время мы должны уничтожить его.
— Потому что любой, кто прочтет это письмо, тоже может поддаться его чарам, — сказала Эолин. — Они поверят словам Мариэль и обвинят меня в измене, а моих детей в том, что они — бастарды.
 
Телин улыбнулся.
— Иногда Кори разочаровывается в вашей способности выжить в этой игре, но я никогда не сомневался в том, что вы схватываете очевидное из-за вашего инстинкта тонкости. И если я позволю себе быть смелым, моя Королева, у вас есть талант не терять голову, даже когда кажется, что мир рушится.
— Эхекат, — пробормотал он. — Рехорнем антэ.
Белый огонь Эйтны полился из ладони Телина струйкой, пробившей чары. Письмо загорелось. Бумага раскрылась, как роза внутри медленного лилового пламени.
Хексуэ.
Внезапно огонь был потушен.
Телин положил пепел и клочки бумаги на кусок черного шелка. Он аккуратно сложил ткань, накладывая другие чары.
— Вот видите, — сказал он, — компрометирующие слова исчезли, но доказательства проклятия Бэдона остались.
Эолин посмотрела на него, не зная, как интерпретировать подарок, который он только что сделал ей.
— Спасибо, — сказала она. — Спасибо за это.
— Вы не обязаны меня благодарить, моя королева, это личная услуга для старого друга. Мы рассчитаемся с ним, когда придет время.
— О, — она сразу поняла, кого он имел в виду. Ожидал ли маг Кори что-то от нее взамен, или это была попытка искупить проступки?
— Я думаю, что мы задержались достаточно, — сказал Телин, протягивая Эолин руку. Когда она встала, он добавил. — Я нашел еще кое-что, что, как я полагаю, принадлежит вам.
Телин раскрыл ладонь и показал Серебряную Паутину. Эолин уставилась на украшение, связывавшее ее и Акмаэля с детства. Его мерцание потускнело, его кристаллы скрывались от света. Ее руки дрожали, когда она сжала украшение в кулаке и прижала его к груди.
Никакая магия больше никогда не соединит нас.
Снова нахлынуло горе. Слезы просили выпустить их наружу, но Эолин заставила их вернуться, осознавая свое место, слуг, которые ждали снаружи, и новую роль, которую она должна взять на себя для своего народа.
Безмолвно она повесила серебряную цепочку на шею, позволив амулету остановиться на ее сердце. Кивнув Телину, она направилась к залу Совета, ее дух был окутан тьмой, а ее мир превратился в ночь.
Глава двадцать пятая