Дочь Эйтны (ЛП)

Акмаэль поправил свою хватку на мече и посохе. Боль пронзила его бедро. Судороги угрожали нарушить его равновесие, Каждый вздох был затруднен. Он попытался позвать своих людей, но его голос превратился в хриплый шепот. Звуки ужаса и смерти эхом разносились по крепости. Его люди были осаждены, его королева и дети были в опасности.
«Я навлек это на нас, — подумал он с горьким стыдом. — Я, Король-Маг, не смог сопротивляться проклятию колдуна».
Мысль об Эолин, одинокой и незащищенной, вызвала гнев Акмаэля. Он прыгнул вперед, лезвие врезалось в монстра и проделало черную рану от плеча до грудины. Демон Наэтер взмахнул здоровой рукой, оставляя глубокие раны на теле Акмаэля и выпуская реку крови.
Акмаэль пошатнулся. Яма Подземного мира вторглась в его внутренности. Холодные потоки смерти начали течь по его конечностям, и он понял, как понимает каждый воин, когда настал его час, что он не доживет до конца этой ночи.
Его дух смотрел на пустоши мертвых, и он слышал голос своего наставника.
«Расчленить их с помощью стали, — сказал сэр Дростан. — Сжечь останки».
Выпустив посох, Король-Маг взял меч обеими руками. Демон Наэтер рванулся вперед и снова ударил, но клинок Акмаэля нашел свою цель и отрубил предплечье.
Нэом антэ!
Белое горячее пламя вырвалось из ладони Акмаэля и охватило эбонитовую когтистую лапу, когда та упала на пол.
Леденящий кровь крик Наэтерского Демона сбил Короля на колени. Акмаэль вслепую, яростно развернулся, когда монстр двинулся к нему. По милости богов упала еще одна конечность. Искалеченный и стонущий демон отполз в сторону, ища укрытие в тенях.
Акмаэль поднялся и со злобным криком бросился вперед. Каждый удар был смелее предыдущего, вызывая крики агонии, демона Наэтер разрывали на части. Наконец, существо замолчало, его аморфная плоть превратилась в горящие комья.
Комната закружилась. Звуки живых исчезли из сознания Акмаэля. Измученный, он упал на колени.
«Эолин».
Пробираясь сквозь тени, Король-Маг нашел свой посох. Он медленно встал и направился к кровати, где разорвал грязное белье и перевязал полосками свое израненное тело.
Останки его поверженного врага валялись на полу, как угли цвета нефрита. Снаружи продолжалась битва, отмеченная хриплым ревом и криками боли.
Факелы мерцали в коридоре. Галисон и еще двое ворвались в комнату, их тела были изранены, лица — покрыты кровью и сажей.
— Мой король!
— Где остальная часть моей охраны? — спросил Акмаэль.
Галисон покачал головой.
— Мертвы, мой Король. Мы — все, что осталось от ночного дозора.
Конвульсии сотрясали Акмаэля, когда он поднял меч с того места, где он лежал. Галисон бросился вперед, чтобы поддержать его. Акмаэль опирался на своего капитана, тяжело дыша, борясь с мучительной болью, разрывавшей его внутренности. Его импровизированные повязки уже были пропитаны кровью.
— Моя королева! — его голос сорвался. — Где Эолин?
— У нас нет ни слова о ней, мой Король. Восточная башня осаждена. Никому не удалось пройти.
Акмаэль отошел от Галисона и занял устойчивую позицию. За пределами своих покоев он слышал крики людей и зверей, сошедшихся в битве.
Тени мешали видеть. Голоса его предков звали, но он отказывался сдаться в их объятия.
Нет, пока Эолин не будет в безопасности.
— В Восточную башню, — сказал он. — Пусть боги помилуют нас всех.
* * *
Тяжелая дубовая дверь содрогнулась от очередного удара, петли застонали от давления.
Эолин глубоко вдохнула. Она наклонилась, чтобы поцеловать и обнять своих детей. Затем она взяла свой меч и решительно вышла из круга.
— Мама! — Бриана схватила Эолин за юбку.
— Отпусти меня, Бриана.
— Но, мама…
— Ты должен отпустить меня, чтобы я защитила вас.
— Ты сказала, что мы не должны покидать круг!
— Ты и твой брат не должны покидать круг. У Богов на меня другие планы. Эоган, возьми сестру за руку.
Боль перехватила горло Эолин, когда она смотрела на них, таких маленьких, но таких храбрых.
«Милостивые боги Этны, если вы намерены позвать меня домой этой ночью, я прошу вас избавить их от ужаса видеть мою смерть».
 
— Оберегай ее, Эоган. Не отпускайте магию друг друга. Если скажу бежать, вы побежите, Не оглядываясь.
Эолин прокралась вдоль стены к сломанной двери и прижалась к каменной стене рядом с рамой.
Каждый удар отдавался ей в спину. Схватив рукоять обеими руками, она держала Кел’Бару наготове и закрыла глаза. Гул галийского оружия проникал сквозь ее пальцы, распространяясь по рукам и груди. Она услышала крики многих, кто пал под его атакой, и почувствовала, как дух смерти окутывает ее.
«Покажи мне, что делать. Покажи мне, как победить врага».
Дверь разлетелась на тысячу осколков. Ледяной туман ворвался в комнату.
«Подожди», — прошептал Кел’Бару.
Демон Наэтер прошел сквозь туман, за ним последовал еще один. Они прошли мимо Эолин, не заметив ее, и остановились, поворачивая головы, словно осматриваясь.
Она заметила настороженность в их взгляде, возможно, вызванную светом факела или чарами ее детей. Кел’Бару замолчал, его свечение погасло.
Демоны Наэтер разделились и пошли к детям, опустив головы в кошачьей позе. Эолин шагнула к ним, но Кел’Бару остановил ее.
Жди.
Она охнула, когда Демоны Наэтер врезались в барьер, воздвигнутый ее детьми. Тонкая стена пламени дрогнула, но не сломалась. Наэтерские демоны отшатнулись и издали скорбный вой.
Тогда через разрушенную дверь прошел третий Демон Наэтер.
Эолин втянула воздух и прижалась к стене. Тяжелое тело демона пронеслось мимо нее, его внимание было приковано к детям.
Сейчас.
Эолин рванула вперед, провела мечом по спине демона и выпустила реку черной слизи. Существо развернулось и ударило предплечьем. Эолин оказалась в воздухе, прежде чем упала на каменный пол. Избитая и измученная, она вскочила на ноги. Кел'Бару остался в ее руке, черная кровь демона Наэтер капала с его клинка.
— Мама, не надо! — воскликнул Эоган.
— Оставайтесь на месте!
Демон Наэтер атаковал.
Эолин отскочила с его пути, но недостаточно быстро, чтобы избежать еще одного удара, от которого она растянулась на земле. Перевернувшись на спину, она поставила Кел’Бару между собой и чудовищем. Меч пронзил горло демона, когда тот прыгнул на нее, превратив его неземной крик в жалкое бульканье.
Демон Наэтер схватился за лезвие, пытаясь выбить его, но преуспел только в том, что разрубил себе лапы. Эолин крепко держала Кел’Бару, вонзая галийский клинок глубже, пока пыталась оттолкнуть монстра, его тело удерживало ее не столько земной тяжестью, сколько холодной, удушающей пустотой.
Наконец, он перестал махать конечностями.
Задыхаясь, Эолин выбралась из-под ледяной массы плоти. Она с трудом поднялась на ноги, голова болела, мышцы были ушиблены. Дрожь охватила ее ноги. Инстинктивно она попыталась привязать свой дух к сердцу горы, но подавилась, когда путы, наброшенные Акмаэлем, сжались вокруг ее горла.
Два других монстра прекратили нападение на Эогана и Бриану, вместо этого повернувшись к Эолин.
Четвертый демон прошел в комнату, щелкая черными когтями по каменному полу, пустые глаза остановились на ней.
— Милые Боги Дракона, — пробормотала она, концентрируя свой вес и готовя меч. — Помогите мне.
Все трое прыгнули одновременно.
Эолин охватила отчаянная пляска инстинктов. Шепот Кел’Бару слился с ее телом и разумом. Его песня эхом отдавалась в ее духе, побуждая ее к ответным действиям и направляя атаки. Яростно она атаковала древних врагов, неизвестных, но наложенных на бесформенные лица демонов Наэтер. Серебристо-белое лезвие сверкало, как молния, в беззвездной ночи, рисуя черные ленты поверх нефритового цвета плоти, вызывая вой ярости и боли. Эбеновые когти Наэтерского Демона нашли ее, разрезав одежду и плоть, оставив горящие раны на ее лице, руках и ногах.
Наконец, один из демонов упал, его длинные конечности превратил в бесформенные обрубки безжалостный укус Кел'Бару. Эолин прислонилась к каменной стене, когда Демон Наэтер рухнул. Ее дыхание стало хриплыми, болезненными вдохами. Ее ноги дрожали от усталости.