Караваль

– Ты сделал это только затем, чтобы использовать меня в качестве входного билета.
Лицо Хулиана потемнело.
– Ты и в самом деле так думаешь?
На секунду Скарлетт показалось, будто он и вправду уязвлен, но она знала: этот человек лишь пытается сделать ее своим орудием. Были признаки, которые указывали на это. Однако, несмотря на то что она так долго служила пешкой в руках отца (или, наоборот, как раз именно поэтому), у нее не получалось защищать себя от подобных поползновений. Не желая вновь становиться жертвой обмана, Скарлетт не могла не признать: Хулиан действительно спас ей жизнь.
– А Телла? Твоя ложь как-то касается вашей связи?
– То, что между нами было, я бы связью не назвал. – Хулиан стряхнул с плеча соринку, словно показывая, как мало Донателла для него значит. – Твоя сестра использовала меня не в меньшей степени, чем я ее.
– А теперь ты используешь меня, – сказала Скарлетт.
– Пускай тебя это не смущает. Я в эту игру уже играл и могу помочь тебе. Кто знает? Вероятно, тебе даже понравится. – Хулиан снова превратился в беспечного моряка, и в его голосе зазвучали шаловливые нотки. – Многие девушки были бы рады оказаться на твоем месте, – прибавил он, проведя холодным пальцем по щеке Скарлетт.
– Нет! – Она попятилась. Его прикосновение оставило на ее коже зудящий след. – Даже если я соглашусь, этого между нами не будет. Я по-прежнему намерена выйти замуж. Мы можем всем говорить, будто помолвлены, но не должны вести себя как жених и невеста, когда на нас никто не смотрит.
Хулиан приподнял уголок рта:
– То есть ты не собираешься меня выдавать?
Он был последним человеком, с которым Скарлетт хотелось иметь дело. Но вместе с тем она боялась задержаться на острове дольше, чем на сутки. Хулиан был опытным игроком, и ей могла понадобиться его помощь, чтобы поскорее отыскать сестру.
К воротам подошли новые гости. Издалека до Скарлетт донесся приглушенный гул их голосов. Девушка на моноцикле захлопала в ладоши, и эхо подхватило хлопки. В доме заиграла скрипка: музыка, вязкая, как самый темный шоколад, полилась из окон, словно что-то нашептывая Скарлетт. Хулиан улыбнулся. В изгибе его рта она увидела соблазн и бесстыдство. Его губы словно бы приглашали ее в такие места, о каких благонравные молодые дамы даже не помышляют, не говоря уж о том, чтобы их посещать. Скарлетт и знать не хотелось, на что такая улыбка толкает других женщин.
– Не надо этих взглядов. Я на них не поддаюсь.
– Именно этим ты меня и забавляешь.
10
Скарлетт любила свою бабушку, хотя и считала ее одной из тех женщин, которые не способны до конца примириться с собственной старостью. В последние годы жизни бабушка только и делала, что похвалялась своим блистательным прошлым. Ну до чего же она была красива! Как ее обожали мужчины! Как завидовали ей все девушки, когда она явилась на Караваль в лиловом платье!
Это платье маленькая Скарлетт видела много раз. Прежде чем девочка успела возненавидеть лиловый цвет, оно казалось ей самым великолепным нарядом на свете.
– Можно мне его надеть? – спросила она однажды.
– Даже и не думай! Это тебе не игрушка.
В тот же день бабушка спрятала платье. Но в памяти внучки оно осталось навсегда. Скарлетт вспомнила о нем, когда перед нею распахнулись двери дома с башенками.
«Странно, – подумала она, – что бабушкин лиловый туалет не затерялся среди такой роскоши. А действительно ли бабушка здесь была?»
Шум шагов Скарлетт тонул в пушистом ворсе красных ковров, золотистый свет мягко целовал ей руки. Всего мгновение назад мир был скован холодом, а теперь кругом струилось тепло. Словно пенясь на языке, оно таяло внутри, как сахар, вызывая легкое покалывание во всем теле: от пальцев рук до пальцев ног.
– Это… – Скарлетт не смогла выразить своих чувств: слова вроде «прекрасно» или «чудесно» казались слишком банальными для столь необыкновенного зрелища.
Внутри особняк с башенками был не таким, каким казался снаружи. Войдя в дверь, Скарлетт и Хулиан оказались не в комнате, а на балконе, хотя размером он мог бы поспорить с целым небольшим домом. Хрустальный балдахин служил ему крышей; на полу лежал плюш цвета клюквы; перила и арки, завешенные тяжелым красным бархатом, переливались позолотой.
 
Спустя секунду после того, как Скарлетт и ее провожатый вошли, портьеры, шурша, сомкнулись, но девушка успела увидеть, какое великолепие за ними скрывалось. Хулиан сохранил равнодушный вид и только усмехнулся, заметив растерянность своей спутницы, к которой до сих пор не вернулся дар речи.
– А я уж было стал забывать, что ты впервые в жизни покинула родной островок!
– От такого любой онемеет! – возразила Скарлетт. – Только посмотри, сколько вокруг балконов – десятки! А там, внизу, – целое королевство в миниатюре.
– Неужели ты ожидала увидеть обыкновенный дом?
– Конечно же нет. Сразу было видно, что это здание гораздо больше обыкновенного дома.
И все-таки Скарлетт не понимала, как в одном строении, даже самом просторном, может уместиться тот мир, который бурлил под балконом. Не в силах сдерживать волнение, она шагнула к парапету и в нерешительности остановилась перед тяжелым красным бархатом задернутых занавесей. Хулиан приоткрыл одну из портьер.
– Думаю, мы не должны их трогать, – сказала Скарлетт.
– А по-моему, они для того и закрылись при нашем появлении, чтобы мы сами их открыли.
С этими словами Хулиан раздвинул занавеси шире. Будучи уверенной, что нарушает правила игры, Скарлетт все же не могла не подойти и не выглянуть: по меньшей мере десятью ярусами ниже простирался чудесный город. Его мощеные улочки напоминали те, по которым она только что бродила, однако отнюдь не казались заброшенными. Яркие островерхие крыши, поросшие мхом башенки, пряничные домики, золотые мосты, голубой кирпич на дорогах, бурлящие фонтаны – все это было ожившей сказкой. Свечные люстры, висевшие повсюду, струили странный свет, не утренний и не вечерний.
По своему подлинному размеру городок, пожалуй, не превосходил того островного поселения, откуда Скарлетт приехала, однако выглядел гораздо больше и значительнее, – так слово становится более значительным, если рядом с ним поставить восклицательный знак. На улицах кипела жизнь, и казалось даже, будто они сами находятся в движении.
– Не могу понять, как все это здесь уместилось.
– Это лишь искусно выстроенный театр, – сухо ответил Хулиан, и его взгляд метнулся вверх, скользнув по другим балконам, с которых открывался тот же самый вид.
Только теперь Скарлетт поняла, что балконы образуют круг – огромный круг. Открытие огорчило ее. Иногда ей приходилось целый день разыскивать Теллу в поместье отца. Найти сестру здесь будет еще труднее.
– Смотри, пока можно, – сказал Хулиан. – Чем лучше разглядишь все сейчас сверху, тем легче тебе будет потом внизу. Спустившись, ты уже не сможешь сюда подняться, если только не…
– Хм, – кашлянул кто-то в глубине балкона. – Прошу вас отойти от края и задернуть шторы.
Скарлетт тут же обернулась, испугавшись, что их прогонят за нарушение правил, но Хулиан, прежде чем отпустить портьеру, еще раз неторопливо посмотрел вниз.
– Кто вы? – Он смерил вошедшего молодого человека таким взглядом, будто сам собирался в чем-то его обвинить.
– Зовите меня Рупертом, – ответил юноша тем же пренебрежительным тоном, словно зная, что Хулиан проник на Караваль обманом.
Ростом Руперт был так мал, что, если бы не цилиндр, который он сейчас торжественно поправил, Скарлетт, вероятно, оказалась бы выше его. В безукоризненно отглаженных серых брюках и фраке он издалека походил на мужчину, но, стоило ему приблизиться, Скарлетт сразу поняла: перед ней мальчик, одетый по-взрослому. Со щек до сих пор не сошла детская пухлость, руки и ноги еще продолжали расти, отчего Руперт выглядел нескладным. Щеголеватый наряд был, очевидно, данью восхищения Легендо, который славился изысканностью в одежде.