Караваль

Девушка помолчала. Спицы колеса, которое крутилось все быстрее и быстрей, слились друг с другом. Кованые ворота открылись.
– Если хотите принять участие в игре, идите этой дорогой. – Слева от привратницы, осветив извилистую тропу, загорелись плошки с серебристым воском. – Если же вы лишь зрители… – Девушка кивком указала направо, и внезапный порыв ветра качнул бумажные фонари, лившие тыквенно-рыжий свет на другую тропинку.
Хулиан нагнул голову и прошептал Скарлетт:
– Только не говори мне, что приехала сюда просто посмотреть.
– Разумеется, нет, – сказала она, но поколебалась, прежде чем шагнуть влево.
Ночь уже сгустилась. Путь к началу игры мерцал подрагивающими огоньками свечей. За темными деревьями и цветущими кустарниками, которые росли вдоль тропы, притаились тени.
«Я приехала всего на один день», – напомнила себе Скарлетт.
 
Ночь накануне Караваля
 
9
Когда Скарлетт в сопровождении Хулиана прошла между коваными створками ворот, небо было черно: очевидно, луна в тот час оглядывала другую часть земного шара. Лишь некоторые упрямые звезды продолжали удерживать свои посты, наблюдая за тем, как юноша и девушка входят в мир, который для многих существует лишь в несбыточных фантазиях.
Если все вокруг внезапно погрузилось во тьму, то сам дом источал яркий маслянистый свет, отчего подвесные цветочницы под окнами казались наполненными звездной пылью. Прежний цитрусовый аромат улетучился. Теперь воздух был густым и сладким, как сироп, – гораздо слаще, чем на Трисде, – но Скарлетт все равно ощущала горечь. Ей не давало покоя присутствие Хулиана, чья рука до сих пор отягощала ее плечо. Когда он солгал перед воротами, выдав себя за графа, она была слишком взволнована, чтобы спорить, и слишком сильно хотела поскорее увидеть сестру. Но теперь ей стало не по себе: вдруг она совершила новую ошибку?
– Ну и как прикажешь это понимать? – наконец спросила Скарлетт, когда они уже прошли мимо привратницы, но еще не приблизились к огромным дверям дома. Прежде чем войти в круг пленительного света, она остановилась и стряхнула с себя руку Хулиана. Журчание воды в фонтане должно было заглушить ее слова, если кто-нибудь оказался бы в этот момент рядом. – Почему ты просто не сказал правду?
– Правду? – Хулиан издал невнятный звук, лишь отчасти напоминающий смешок. – Уверен, что правда не понравилась бы привратнице.
– Но ведь у тебя был билет! – возразила Скарлетт, чувствуя себя как человек, не уловивший суть анекдота.
– Видимо, ты думаешь, что эта милая девушка в конце концов пропустила бы меня? – Хулиан серьезно посмотрел на Скарлетт и придвинулся к ней поближе. – Не забывай, о чем я предупреждал тебя в часовой лавке: люди здесь в большинстве своем не такие, какими кажутся. Девушка должна была усыпить твою бдительность и хорошо сыграла свою роль. Организаторы праздника утверждают, будто не хотят слишком сильно кружить нам голову, но на самом деле в этом-то и заключается весь смысл игры. Легендо любит… играть. – Последнее слово Хулиан произнес с запинкой, как если бы хотел сказать что-то другое, но предпочел этого не делать. – Каждого гостя приглашают сюда по определенной причине, – продолжил он. – Хочешь знать, почему я солгал? Потому что твое приглашение предназначалось не для простого моряка.
«Оно предназначалось для графа», – подумала Скарлетт. В ее груди поднялась паника цвета киновари, когда она вспомнила, как своеобразно выглядело письмо магистра. Третий билет был прислан для ее жениха, а не для неотесанного мальчишки, который сейчас стоял рядом с ней, развязывая галстук. Решив задержаться на один день и вступить в игру, Скарлетт уже подвергла себя опасности. А изображать невесту Хулиана – это, на ее взгляд, и вовсе было то же самое, что специально искать на свою голову беду. Ведь она не знала, чего может потребовать от них совместное участие в игре. Да, этот моряк помог ей, но, солгав ради него, она совершила ошибку. За ошибки всегда приходится расплачиваться – вся ее жизнь служила тому примером.
 
– Нужно вернуться и рассказать правду. Так нельзя. Если до отца или до моего жениха дойдут слухи о том, что я вела себя с тобой так, будто мы…
В ту же секунду Скарлетт оказалась прижатой к фонтану. С обеих сторон от нее Хулиан поставил руки (какими же крошечными были по сравнению с ними ее собственные).
– Будь спокойна, Малиновая. – Его голос прозвучал необычайно мягко, но спокойствие окончательно покинуло Скарлетт. С каждым словом он все надвигался и надвигался на девушку. Наконец дом с огнями исчез, и она уже ничего не видела, кроме склонившегося над ней лица. – Ни до твоего родителя, ни до преданного графа ничего не дойдет. Как только мы окажемся в этом доме, все, кроме игры, перестанет быть важным. Здесь всем безразлично, кто есть кто в обычной жизни.
– Откуда ты знаешь? – спросила Скарлетт.
– Я уже играл, – лукаво улыбнулся Хулиан, выпрямляясь и отходя от фонтана.
Скарлетт снова увидела яркие огни дома с башенками, но по коже ее пробежал холодок. Впервые встретив Хулиана на родном острове, Скарлетт сразу почувствовала некоторое недоверие к нему, но, похоже, он скрывал еще больше, чем она могла заподозрить вначале.
– Так вот зачем ты помог нам с сестрой приехать сюда? Хотел поучаствовать в игре еще раз?
– А если я скажу, что мечтал лишь об одном – спасти тебя от отца, – ты мне поверишь?
Скарлетт покачала головой. Хулиан, пожав плечами, стянул с себя галстук и бросил его в фонтан. Полоска шелка с тихим плеском упала в воду.
Значит, этот молодой человек на Каравале не впервые! Тогда ясно, почему он держался столь самоуверенно и почему, высадившись на острове, действовал так целеустремленно и ничему не удивлялся.
– Ты смотришь такими глазами, будто я тебя чем-то обидел.
Скарлетт понимала: огорчаться повода нет, ведь они с Хулианом друг другу никто. И все же она ненавидела, когда ее обманывали, потому что успела уже наслушаться лжи на целую жизнь вперед.
– Зачем ты снова решил приехать на Караваль?
– А разве нужна причина? Ведь каждому хочется увидеть волшебное представление! И даже выиграть приз, разве нет?
– Я тебе почему-то не верю.
Можно было, конечно, допустить, что Хулиана привлекла обещанная в этом году награда – исполнение желания. Но тайный внутренний голос подсказывал Скарлетт: дело в чем-то другом. Желания загадывают те, кто верит в чудеса, а Хулиан, судя по всему, верит только в то, что видит собственными глазами.
Правила игры год от года менялись, но некоторые вещи оставались, по слухам, неизменными. Участники ее всегда искали какое-нибудь сокровище, чаще всего магический предмет вроде короны, скипетра, кольца, медальона или дощечки с письменами. Победитель получал право приехать в следующий раз, взяв с собой гостя. Хотя и это едва ли могло привлечь Хулиана: он сам прекрасно находил людей, с чьей помощью можно пробраться на остров. Даже сама Скарлетт не вполне верила в исполнение желаний, а уж чтобы Хулиан прельстился чем-то подобным… Нет, желания и мечты, магия и фантазии явно были здесь ни при чем.
– Скажи мне, зачем ты сюда приехал.
– Поверь: тебе лучше не знать, – ответил Хулиан, приняв участливый вид. – Это отравит тебе удовольствие.
– Ты просто не хочешь сказать мне правду.
– Нет, Малиновая, на этот раз я именно правду и говорю.
Он не мигая смотрел в лицо Скарлетт. Чтобы выдержать этот неподвижный взгляд, ей пришлось взять себя в руки. Девушка содрогнулась, поняв, что прежняя ленивая беспечность Хулиана была лишь маской. Он, наверное, и дальше мог играть роль мальчишки, случайно встретившего двух сестер, у которых есть лишний билет на Караваль. Но пускай он и отказывался говорить прямо, ему почему-то захотелось намекнуть Скарлетт, что все не так просто.
– Не буду с тобой спорить, Малиновая. – Хулиан потянулся, разминая плечи и спину, а затем произнес так, будто внезапно принял какое-то решение: – Поверь мне: если я и стремлюсь попасть в этот дом, у меня есть на то веские причины. Если хочешь вернуться и выдать меня – я не стану мешать и не затаю на тебя зла. Между прочим, сегодня я спас тебе жизнь.