Владыка Пустоты 2 (СИ)

И пока Аня пробовала десерт, я неотрывно смотрел на неё.
А засмотреться было на что. Как охотник, я пожирал взглядом её стройные ножки в тонких колготках. Будто специально, она положила одну на другую и, качнув аккуратным ботинком, улыбнулась мне.
Я поймал себя на мысли, что откровенно разглядываю её. Мягкие черты лица, за которыми я ощущал твёрдость стали. Аккуратный прямой носик, полные губы и кожа, как снег, с лёгким румянцем на щеках. Должно быть, такие снятся каждому парню. Было в ней что-то неуловимо знакомое, настолько, что не давало покоя.
  
А ещё — этот взгляд. Я ошибся, никакая она не штабистка. Девчонка из тех, кто смотрел смерти в лицо, на поле боя. И та, кто её видел не раз. Снова взглянув на её форму, я нашел лишь две пуговки на воротничке.
Сухопутные войска. И эмблема неизвестного подразделения. Свёрнутый китель со знаками различия и родовым гербом она держала на коленях. Чёрт, и как к ней положено обращаться?
Ну и конечно, она заметила мой взгляд.
— Вы так пристально смотрите, Ярослав. У меня что-то на лице? — Аня лукаво улыбнулась, прищурив большие серые глаза. — Или вы разглядываете всех девушек, с которыми познакомились?
— Ну что вы, только красивых, — отшутился я. — Мне перестать?
Её скулы чуть порозовели.
— Что вы. Просто такому я не привыкла, — она тихо добавила. — Неужели настолько нравлюсь?
— Ну, почему же, не прям настолько…
— Значит, совсем нет? — Аня надула губки.
— Не, ничего особенного, — я сделал вид, будто вытираю рукавом слюни. поняв жест, Аня мелодично рассмеялась, выронив с вилки кусочек десерта.
— Ох, простите! Давно я так не смеялась. А вот десерт жалко.
— Впервые вижу девушку, готовую так легко сбежать из закрытого армейского госпиталя ради пирожных.
— А я впервые вижу парня, так ловко сбежавшего от опричников, — она улыбнулась, щуря глаза. — И вообще, эти пирожные стоят того! Попробуйте!
Без задней мысли она протянула мне вилку с куском десерта, и слизнула с губ остатки крема.
Непрямой поцелуй. Ну как есть. А пирожное и правда оказалось вкусным. Вместе мы добили десерт и вернулись к кофе. Только вместо горечи на губах играл вкус крема. Ну, Ярослав… не хватало ещё втрескаться в незнакомку.
— Спасибо за компанию, — Аня элегантно отпила кофе. — Мне редко удаётся так с кем-то разделить еду.
Она снова грустно улыбнулась. Загадочная девушка демонстрировала манеры знати и силу весьма способного бойца. Да кто она такая?
— Позвольте узнать, как вы оказались в госпитале?
— Хм, — я покосился на ограду за окном кафе. — Скажем так, я защищал свою сестру от одного не в меру прыткого князя и его брата. Сцепились мы, в общем. Слово за слово, ну и… отделался парой переломов и ожогов. А вы как здесь оказались?
— А я… — она опустила глаза на свой китель и улыбнулась, и от её улыбки снова кольнуло в груди. — Мой отряд… нам здорово досталось. Я восстанавливаюсь после ранения.
— Вы не выглядите раненой.
— Это… — она замялась, теребя китель. — Простите, может закажем ещё одно пирожное?
— Конечно, — я поднялся, чтобы сходить за меню, как у входа зазвенел колокольчик и в дверях показались два рослых офицера.
— Ваша Светлость, вот вы где, — сухо произнес старший, одной фразой развеивая уютную атмосферу кафе. — Подполковник Аракчеев велел вернуть дочь. Мы за вами.
— Нашли, всё-таки, — разочарованно вздохнув, Аня встала и обернулась к ним, на ходу расправляя китель. — Ярослав, я была рада познакомиться с вами.
Надев форму, девушка улыбнулась, и снова от её улыбки в груди защемило.
— Надеюсь, мы сможем встретиться снова.
— Обязательно, — кивнул я, ловя её печальный взгляд. — Угощу вас лучшими пирожными, обещаю.
— Ловлю вас на слове.
— Пойдёмте, госпожа, — офицер открыл перед ней дверь и строго зыркнул на меня. — Ваш отец не обрадуется, если узнает, что вы сбегаете из госпиталя и встречаетесь с каким-то оборванцем. Скоро приедет ваш жених, вам стоило бы быть более сдержанной.
— Мой отец ничего не понимает, — вздохнула она и чеканным шагом вышла из кафе.
Я остолбенело смотрел ей вслед, раз за разом прокручивая в голове знаки отличия на её кителе. Эмблема императорской семьи и погоны капитана отряда имперских штурмовиков. Элита.
Взгляд упал на её стул: на самом краю лежала свернутая вчетверо бумажка. Видимо, выпала из кармана, пока Анна одевала китель. Я поднял её и развернул.
Это была фотография, с которой на меня смотрели два десятка крепких парней и девушек в силовых экзоскелетах, а посередине — серьёзная и сосредоточенная Аня. На их наплечниках красовалась эмблема в виде стальной бабочки. Такой же, как заколка в её волосах.
— Во имя Всеотца… — вырвалось у меня. — Ни разу не встречал таких эмблем и частей. Из какого же ты отряда?
* * *
Книга лежала на постаменте из светлого лакированного дерева, у стены императорской опочивальни. Эта часть дворца охранялась особо тщательно, но наследнику никогда не чинили препятствий.
Взгляд Романа скользнул по черной, иссохшей обложке с полустертыми символами на неизвестном языке. Стянутая замком, она больше была похожа на один из томов «Свода законов Империи» из библиотеки. Старая, невзрачная и неинтересная. Но даже он ощущал мощь гримуара.
Эта книга — особенная.
Кодекс, что был обещан ему по праву. Его кодекс, призванный изменить всю его жизнь. Сделать одним из равных, возвысив над прочими.
Роман подошел к постаменту и коснулся её.
— Давай же…
Его энергия заструилась по руке, вливаясь в гримуар. Книга задрожала, пожелтевшие страницы, зажатые между обложками, заискрились. Свет в комнате замигал, а поднявшийся ветер затрепал шторы и палантин на государевой кровати. Но черный замок даже не дрогнул.
Роман стиснул зубы, усиливая напор.
— Старая, рассохшаяся рухлядь! — прошипел он. — Это я тебя призвал!
Он отдернул руку. Свет прекратил мигать и поднявшийся ветер стих. Цесаревич обернулся, — у двери стоял Император, ставший немым свидетелем сцены.
— Что, не выходит?
— Как видишь, — Роман отвернулся, краснея. — Этот кодекс должен быть моим, я так решил!
— Но так не будет, — спокойно ответил государь. — Ты знаешь правила, кодекс сам выбирает себе хозяина.
— Так пусть выберет меня. Почему Вайнер, а не я?
— Это может сказать только кодекс, сын, — Император подошел к постаменту и взял книгу. Угрюмый черный кирпич в его руках даже не шелохнулся, а ведь Роман не понаслышке знал мощь отца. Казалось, нет вообще ничего в этом мире, что было бы ему неподвластно.
— Он не откроется даже мне. Но это и не важно.
— Еще как важно, — не унимался Роман. Его светлые волосы были взъерошены, глаза горели, а на напряженных скулах играли желваки. — Ты же сам говорил, что утеря кодекса — это оскорбление для меня и пощечина для Империи! Так почему не приказать кодексу выбрать меня, а не Вайнера? Из-за контракта? Так пусть разорвет его и заключит со мной!
— Ты требуешь невозможного.
— Я требую справедливости!
— Довольно, — голос отца громыхнул раскатом грома, заставив содрогнуться всю комнату. В воздухе запахло озоном, шторы задрожали и затрепетали. Холодная волна страха окатила цесаревича, он замер в оцепенении, не сводя глаз с правителя.
На миг показалось, он раздался в плечах и стал выше, а в глазах сверкнули фиолетовые молнии… но мгновением позже видение исчезло.
Император заговорил, каждым чеканным словом будто забивая гвозди.
— Роман, ты — будущий правитель. Наследник престола. Соответствуй. Не позволяй таким мелочам, как чужой кодекс, вывести себя из равновесия.
Роман нахмурился.
— Ты предлагаешь мне проглотить это оскорбление? Сделать вид, что ничего не случилось? Вся Империя видела это, твои подданные и советники, министры, главы высших родов — как мне смотреть им в глаза?
— С достоинством. Прими это как испытание и покажи, чего ты стоишь. А когда настанет время, мы призовем новый кодекс.