Любовь без поцелуев (СИ)

- Что, футджоба захотелось?
- Чего?
- Стас, просто заткнись и сними трусы.
Я в каком-то состоянии полного охуения был – от разговоров, от того, что делал, от того, что Макс лежал рядом всё время. Поэтому я послушался.
Это было совсем не как в прошлый раз, когда крышу сносило так, что я не понимал где я нахожусь и что творю. Это было…Тихо. И напряженно. Очень. Я смотрел на Макса, ждал, что он сделает и мне очень хотелось, что бы он что-то сделал. И он смотрел на меня тоже очень внимательно, как будто ждал чего-то. Может, что я пошлю его подальше, встану и уйду. Но я не мог. Вообще не мог. Мне хотелось просто дико.
Это вообще-то было похоже на дрочку. Только ногами. Я смотрел, как Макс большим пальцем ноги начал мне водить по члену, от головки вниз, сильно так надавливая. У него и ноги были красивые. И пальцы на ногах такие ровные и аккуратные. И делал он это ловко, сначала большим пальцем ноги, головку прижал, уздечку и ещё сильнее захотелось. Потом обхватил обеими ногами и вверх-вниз… Это было так охуенно видеть, так охуенно чувствовать… Я даже сказать ничего не мог, я весь замер и напрягся, мне хотелось, что бы это продолжалось до бесконечности, это потрясное чувство…
- Стас, я так долго не смогу.
- А? – у меня какой-то всхлип получился.
- Давай, подвигай сам, вот так, обхвати их сверху и двигай, даааа…
Я сжал его ноги вокруг своего члена и принялся водить вверх-вниз, чувствуя, как он перебирает пальцами. Хотелось это делать бесконечно, оттягивать, пока больно не станет. Я перевёл взгляд на Макса. И её раз охуел. Макс лежал, откинувшись на подушку и дрочил, глядя на меня в упор. Рот приоткрыт, глаза как у пьяного. И рука в том же ритме, что и я вверх-вниз по своему, вверх-вниз… Он смотрел на меня, а я взгляда отвести не мог, от того, как в его руке головка то появляется, то исчезает…
- Стас, быстрей, Стас, я вместе с тобой хочу, давай, ну!
- Неудобно, бля!
- Подожди, смотри, вот так…
Он всё делал так же, ногами, а я вёлся, мне казалось что я под наркозом или кайфом, как тогда, давно. Только было не страшно, а офигненно, сердце стучало как бешенное я встал около кровати и поймал максовы ступни, сложил их и просунул член между ними. И это было потрясающе. Мне просто мозг выносило такое извращение. Я двигался по всякому, там где пальцы и по всей длине зажимал сильнее, легче и смотрел на Макса, а он надрачивал себе, и смотрел на меня в ответ. И я уже терпеть не мог совсем.
- Сука… ты… Макс – выдавил я из себя, кончая и размазывая сперму по его ступням. А он застонал и тоже кончил, дёргаясь и башкой о стенку ударяясь.
Улёт. С Земли, из атмосферы, из нашей Вселенной.
Меня ноги не держали, я сел около кровати, прямо на пол, и так и сидел, как дебил, со спущенными штанами. Макс трепыхался на кровати, пытался отдышаться. А я и не знал, что думать. Блдь, я извращенец. Я ёбаный извращенец. Ладно там, дрочить и всё такое, но ноги… Как можно трахать ноги!
- Стас, там в тумбочке… О господи… Там бумага туалетная, кинь мне её.
Макс вытирал ступни, задирая их к самому лицу. Хрена он гибкий.
- Стас, ты засовываешь человека головой в унитаз, а потом завтракать идёшь, почему каждый раз после секса у тебя такой вид, как будто у тебя на глазах мир рухнул?
- Ничего – я, наконец, натянул штаны. Я ёбанный извращенец.
- Если ты скажешь, что тебе не понравилось, потому что ты не пидор, я точно тебе морду разобью – Макс вытянулся на кровати. – Ну не уходи, посиди со мной немного.
- Я пойду.
- Чё, поплакать хочется? – он вдруг ухмыльнулся, а я почувствовал, что отхожу от состояния глубокого охуения. Потому что мне захотелось ему врезать. – Или ты и вправду никогда не плачешь?
- Да пошел ты! Мужики не плачут.
- Ага-ага. А теперь добавь «Я не пидор какой-нибудь». Давай – Макс глаза закрыл и отвернулся к стене. – А потом вали нахуй и дай мне поспать. Сейчас посреди ночи вечно холодно, я просыпаюсь и не могу уснуть.
- А я-то думаю, чего ты вечно на уроках дрыхнешь?
Да, у нас тут холодно по ночам, но все как-то привыкли. Я сел рядом с Максом, потормошил его.
 
- Ладно тебе. Ты это… Короче, блядь, это – я хуже Танкиста заговорил.
- Я мысли читать не умею, говори как есть. Тебя напрягает то, что произошло? Ну блин, ты меня завёл, а я когда завожусь, у меня мозги отключаются. А тут ты ещё такой…
- Ну а нахуя же так извращаться? – я наконец-то спросил.
- Что? В смысле? Ну я подумал, тебе мои ноги понравились, и вообще. Ты им удовольствие доставил и я должен отплатить… Да что ты так смотришь? Стас, секс, это не насилие. Это удовольствие. Для обоих.
- А тебе какое удовольствие?
- А у меня ступни – эрогенная зона. И пальцы рук. А ещё губы, шея, соски, сгибы локтей, места за ушами, поясница… Ну и то, что всем парням полагается – член и околоприлегающее. А с недотраха у меня вся кожа – эрогенная зона. А у тебя?
- Что у меня?
- У тебя где эрогенные зоны? Тебе же нравится, когда тебя где-то особенно трогают, или где сильно щекотно… Ты щекотки боишься? – Макс лежал, развалясь, пришлось сгрести его в кучу. Кровать очень узкая и провисала под нами обоими чуть ли не до самого пола. Он всё возился, но наконец, улёгся – частью на меня, частью ещё как то. Я тоже едва-едва не свисал с койки и, конечно. Ноги пришлось высунуть через прутья. И всё равно лежать было хорошо.
- Не боюсь я щекотки. И нет у меня никаких эрогенных зон.
- Ты просто не искал. Представляю, какой у тебя раньше был секс – за грудь помацать, за жопу, мордой в подушку и «Ты клеевая ваще» в конце.
- Да почти…
Мы классно лежали, пиздели обо всякой ерунде. Пару раз в комнату ломились, спрашивали, нет ли меня тут. «Потеряли атамана, горе-то какое» – говорил Макс и ржал мне в плечо.
Он сказал, что это – не извращение. Это называется футджоб. Мужики с бабами тоже такое делают. Некоторым вообще только так и нравится из тех, кто на ногах повёрнуты. Я к ногам вообще ни как. Но у Макса всё охуенное. Всё тело. Я не могу остановиться, когда начинаю. Макс даже задрых, уткнувшись в меня, а я лежал, хотя всё тело затекло и пытался думать. Только нихера не думалось. В голове какая-то бодяга была. А Бог запрещает геев. Макс говорит, так в Библии написано. Мало ли где что написано. Там, как он сказал «Не ложитесь с мужчиной, как с женщиной».
Не знаю, никогда не ложился с женщиной. Трахать – трахал, но не ложился. Ну не знаю. Та старуха помню, орала, что Бог видит, как мы сами с собой грешим и за это у нас руки отсохнут. У меня руки на месте, да и у всех, кого я знаю, тоже, хотя дрочат все. Помню, на стене даже какой-то умник написал «Бог смотрит, как ты дрочишь». Наверно, он именно за этим смотрел, когда ту бабку сбили. Я долго себе представлял, как Бог подглядывает за всеми. А ещё бабка орала, что нельзя произносить имя Господа всуе. Я не знал, что такое «всуе», думал, что это от «совать». Потом один парень, у которого предки тоже верующие были, сказал, что каждый раз, когда ты просто говоришь «О Господи», Бог смотрит прямо на тебя. Я тогда решил не говорить. Потом забылось. И всё же я думаю, Богу похуй. На всех и на всё. А может его нет. А может там какой-нибудь Зевс вообще. Мне-то что.
Потом я пошел к себе. Не мог же я у Макса остаться. Меня бы не поняли.
Ну, уроки мы, конечно проебали. Математику – ответы у Игоря быстро скатали, вроде проканало, историю Макс и так знал, а вот за русский нам по двойке влепили. Макс расстроился, пришлось этой суке триста рублей дать, чтоб она Максу в журнал не ставила. Мне-то похуй как-то, а Макс напрягается.
629 часов… 628…
имеется ввиду мелодия “Прорвёмся” Любэ, извесная по сериалу “Убойная сила”
====== 25. Тридцать два дня – 3ч. ======
 Градус романса достиг критической отметки. И ещё. Уважаемые мои возлюбленные читатели! Мнения героев о Боге, литературе, женщинах, политике, социальном договоре и ценности отдельно взятой личности – это не мои мнения