Любовь без поцелуев (СИ)

Кетчуп замерзает на тарелке.
- А ты, Стас, что делать будешь?
- А посмотрим. Школу закончу, год перекантуюсь и в армию. А потом, наверное, в школу милиции. Или чего-нибудь такое, что с армией связанно. Я поэтому в десятый класс пошел – чтоб если что, вышку получать.
- Ничего себе из тебя мент! А почему? – Макс засвистел мелодию из сериала.*
- Чтоб оружие можно было, – объясняю я.
Не знаю, кем я буду. Главное – выбиться, выбраться из той помойки, где я родился. Чтоб были деньги, много денег. Власть – настоящая власть, над людьми, над деньгами. Чтоб не закончить жизнь вышибалой или грузчиком или в тюрьме, как мне все обещают.
И как-то вдалеке я вижу, что у меня всё будет круто – здоровый такой дом, с колоннами (где-то по телеку видел такой, понравилось очень) и камином внутри и бассейном. Ну и вообще – всё будет. И оружие я смогу носить законно. Это тоже обязательно. И холодное, и огнестрел. А ещё ментам можно людей убивать – законно. Но этого я Максу не скажу, конечно.
Табло не останавливается, я вижу его в голове, когда просыпаюсь. Как будто я считаю, даже когда сплю.
Хочется послать нахуй весь мир, что бы остался только я и Макс. А вот ведь никак, всем от меня что-то нужно.
Ну Дёмин, это конечно. Он, естественно, не рассказал что случилось. Ну ещё бы, объяснил я Максу. Это не Азаев. Он тут ещё хрен знает сколько будет торчать. И если он так поступит, его сожрут. И жрать начнут с ног, чтоб подольше мучился. С таким никто не захочет дел иметь, а одиночкой тут не проживёшь.
Дурной социум – вот что ответил Макс. Умник хренов.
Дёмин вякал, но не возникал. Вроде, проникся. На счёт Макса только у него ненормальное что-то было, он всё пялился на него, особенно после того случая. Мы – я, Макс, Вовчик, Танкист и прочие присутствующие лица шли с одного урока на другой. А тут Дёмин навстречу прёт и чего-то рот открыл некстати и смотрел как-то странно. Ну а я пихнул его Танкисту, тот Вовчику и пошло-поехало. А кто-то его на Макса пихнул, да ещё сильно так. А Макс только в сторону отшатнулся, Дёмин мимо него пролетел, на пол грохнулся, подхватился и убежал. «Ты чего его не двинул? Он же про тебя говорит всякое.» «Вот ещё. Связываться со всякими…» – поморщился Макс. Я тогда понял – для него его просто нет. Нет этого Дёмина и всех остальных. Потом Азаев. Этот вообще залупался по-чёрному. Но я видел, что он трусит. С Таримовым они разосрались очень сильно, а почему – никто не знал. И не только с Таримовым. Он даже сидел отдельно, а рядом – малолетки в основном. И на меня так смотрит злобно, как будто это я его под монастырь подвести собирался, урод. Меня все спрашивали – ну чего, чего с ним сделаем, а я только отмахивался. Раз вернулся, значит никуда он не денется. А Макс уедет.
643 часа… 642 часа…
Он не хочет с нами торчать, когда мы уроки делаем или телек смотрим. Всё в своей комнате. Не понимаю, почему. Говорит – вокруг и так куча народу вечно, мне нужно время побыть одному. В чём прикол сидеть одному, я не понимаю.
Захожу к нему, зову с нами уроки делать. Он валяется на кровати, что-то читает. Я думаю – тоже что ли с ним обо всяких книжках поговорить?
- Чё читаешь?
- А… «Мастера и Маргариту». Сто раз её читал и ещё сто раз бы перечитал. Русскую литературу я хоть и не люблю, но Булгаков…
Я постоял, а потом решился – сел к нему на кровать, перекинул его ноги через себя. Игорь не любит, когда я так делаю, тут же вертеться начинает, как червяк в солёной воде, а Макс ничего – только поёрзал и подушку поправил.
- А про что это?
- Ну, во первых, про веру.
- Почему про Веру, если Маргарита?
- Балда, я имею в виду – вера в Бога. Ты веришь в Бога?
Я погладил его по ноге и задумался. Как сказать? Наконец, я просто рассказал, почему-то захотелось, чтоб он понял.
У нас в доме жила старуха одна, чёканутая совсем. Ходила вечно в платке, крестилась на каждом углу. И всё время на всех орала. Что мы неправильно живём, что Бог нас накажет. Что мы грешники, в аду гореть будем. Мы её дразнили, так это смешно было. Однажды в дверь позвонили, она погналась за пацанами, а я и ещё несколько чуваков к ней в квартиру залезли. А там были иконы. Много. Очень много. Везде. Такие, с железячками сверху и бумажные. И такие штучки, они, кажется, лампадки называются. И свечки. И пахло так странно. Один чувак даже истерику закатил, кричал, что иконы смотрят. Ну мы свалили по-быстрому, даже прихватить ничего не успели. А старуха потом всё орала, что Бог нас накажет. Тот придурок все ждал, ему казалось, что если какая-то херня случается, это как раз наказание.
 
А потом эту старуху сбила машина. Я этого не видел, пришел, когда она уже валялась. Она тогда ещё живая была, хоть и башкой здорово уебалась о бетонный блок и ногу себе сломала. И лежала и выла. Потом «скорая» приехала и увезла её. А она умерла в больнице. Говорили, что её грязной иглой укололи и заражение началось. А потом приехали её родственники и все иконы и журналы про церковь и книжки отправились на помойку. Мы их нашли. И я предложил их сжечь. Мне было интересно – а случится что-нибудь?
- И что случилось?
- Ничего не случилось. Даже дождь не пошел. Сгорела вся эта фигня. Ну, я и подумал тогда. Что, наверное, всё равно. Ну, если Бог есть, то почему так случилось? Она же верила, молилась ему и всё такое. Он бы мог для неё что-нибудь сделать. Но ведь нихрена не сделал.
- Ну, а может он так тебя наказал? Ты же тут торчишь?
- Ты тоже.
- Ну, я тот ещё грешник, – Макс вдруг пальцами ног мне прямо по ширинке провёл, да ловко так, у меня волосы по всему телу дыбом встали. – А Библия запрещает гомосексуализм, ты знаешь?
- А Игорь тогда за что? – поймал его за ногу и стянул носок. И пощекотал.
- А Игорь… Ой, ха-ха-ха… А Игорь мученик. Он терпит за наши грехи, как евреям… Ха-ха-ха, перестань… Положено.
- Почему терпит?
- Потому что с тобой в одной комнате живёт. А ты настоящий тиран. Так что ему на том свете воздастся, а мы с тобой будем гореть в аду.
- А он есть, тот свет?
- Булгаков думает, что есть. – Макс снова взял книгу и ногу уже вырвать не пытался, я её просто держал. – И он думал, что всем воздаётся по вере. А вообще, книга по всем статьям классная. Знаешь, говорят, что в каждой книге есть отрывок, важный для одного человека. Хочешь, прочту, какой важен для меня?
Я кивнул. Для меня это всё – какая-то ерунда, но здорово, что он об этом не только с Игорем разговаривает, а со мной тоже. Значит, не считаем меня таким тупым.
- Тьма, пришедшая со средиземного моря, – начал читать Макс, – накрыла ненавидимый прокуратором город. Исчезли висячие мосты, соединяющие храм со страшной антониевой башней, опустилась с неба бездна и залила крылатых богов над гипподромом, хасмонейский дворец с бойницами, базары, караван-сараи, переулки, пруды... Пропал Ершалаим – великий город, как будто не существовал на свете...
- Ни слова не понял – признался я. – А при чём здесь Бог?
- Да так, ни при чём, – Макс пожал плечами – Так я не понял, ты веришь в Бога или нет?
- Мне всё равно. И ему, даже если он и есть, наверное тоже.
- Тогда, если верить Булгакову, тебя ждёт небытиё. А меня адское пламя и котёл со смолой. В который я буду исключительно плевать, потому что Спирит меня по знакомству отмажет. Он верит, что миром правит Дьявол и с ним можно договориться. Впрочем, Спирит во что только не верит. Таких верующих ещё поискать. Ммм, Стас, поделай так ещё?
- А?
- Вот-вот, как сейчас – Макс прикрыл глаза и я заметил, что всё это время тихонечко гладил его по ступне.
- Не щекотно?
- Нет, хорошо.
Я гладил его и гладил, потом по второй ноге тоже начал, а он лежал, закрыв глаза, откинувшись на подушки и молчал. У меня уже стояло, потому что он тут рядом, потому что разрешал мне себя трогать. И вдруг решил – а пофигу, хочу и всё. И тихонько расстегнул себе ширинку, думал, что он не заметит, но он услышал.