Любовь без поцелуев (СИ)

– Заметил этого типа в кресле? – спросил Веригин-старший у своего телохранителя, когда они шли к машине. – Это Староверов. Сколько же ему лет? А ведь жив, курилка, хоть и покушались на него сколько раз… Тот ещё тип… Странный он, этот Комнин. И страшный. Давно таких не встречал, – мужчина помассировал виски. – Тогда ещё…
Он не договорил. Он должен быть сильным и уверенным в себе. Он ни за что бы не признался никому, да и от себя гнал эти мысли, но ему упорно казалось, что он уже видел Стаса. Видел давным-давно. Ложная память, дежавю? Нет, это просто переутомление.
– Комнин, – задумчиво произнёс его спутник, выруливая со стоянки. – Была в Византии такая династия – Комнины. Через И.
Всё-таки когда-то давно он учился на историка.
Старик в кресле смотрел вслед ушедшим и думал о том, что у старых грехов длинная тень, и что ничего не вечно и не ново под луной. Ещё он подумал о том, что можно попробовать поговорить с парнем. Вот только он немного подремлет, чтобы восстановить силы. Совсем недолго… веки такие тяжелые…
Больше Андрей Староверов, по кличке «Старый», не просыпался.
Рейс «Москва – Нью-Йорк» завершился и встречающие вытягивали шеи и вставали на цыпочки, поскорее желая обрести своих долгожданных, чтобы вписать их из шредингеровской неопределённости в свою реальность. Среди них стоял и мучился от нетерпения симпатичный молодой человек, едва ли не прыгающий на месте. Люди посматривали на него с улыбкой – так ждут только возлюбленных.
Но вместо красавицы появился парень – высокий, крепкого телосложения, в тяжелой байкерской куртке, совсем новой, но уже поцарапанной, с небольшой кожаной «заплаткой» на плече. Они встретились взглядами и больше не отводили глаз.
Люди смотрели на них, большинство – с брезгливым любопытством. Они шли друг к другу, сейчас они существовали только друг для друга и были счастливы. Но они так и не поцеловались.
Не здесь.
Хоть и считалось, что Макс «уехал к матери», жил он в гостинице. По вполне понятным причинам. Сложно изображать из себя красавицу «лет тридцати, не больше», когда рядом твой семнадцатилетний сын. Макс ничего не имел против. С женщиной, которая много лет назад обещала приехать на его день рождения, да так и не приехала, его не связывало ничего и менять это он не хотел.
Стас никогда не жил в гостинице и сейчас с интересом рассматривал номер. В последнее время его жизнь изменилась так круто, что он не успевал анализировать происходящее. Он вырвался из бесконечного лабиринта плохо покрашенных стен интерната и наслаждался миром – большим миром, где ничего не жмёт и не давит. Он примерял его на себя, как взрослую одежду. Мир, оказывается, был огромен и ярок, и в нём много всякого разного и множество способов это получить. И самое главное, был Макс. Всё остальное было вокруг.
– То есть, ты точно передумал?
Они валялись на постели голые. Это было просто потрясающе, вот так лежать вдвоём и знать, что никто не помешает, никуда не надо, что впереди ещё целая ночь. А потом день и другой, и третий – целая вереница таких дней.
– Да, – рядом со Стасом было уютно. Макс гладил его по груди, слегка касаясь недавно затянувшегося шрама. – Понимаешь, я как-то понял в эти дни… Понимаешь, у моего отца нет никого, кроме меня. Я вёл себя, как мудак распоследний, и вот к чему это привело. Знаешь, мне никогда не приходило в голову, что мой отец стареет, такие вещи просто не замечаешь, я только и думал, как он мне всё запрещает и, типа, жить не даёт. Ну и чем всё закончилось? Сиди в машине не ты, – он слегка коснулся губами отметины на плече, – я бы сейчас валялся обдолбанный и, скорей всего, изнасилованный какими-нибудь уродами, чтобы ещё до кучи ВИЧ подхватить, а отец обзванивал бы морги и всех моих друзей и молился, чтобы это был мой очередной загул и в конце концов я снова вернулся. Если бы не ты… На отца это всё сильно подействовало. Я должен быть рядом с ним.
– А я – рядом с тобой. – Стас перевернулся на бок. – Знаешь, если бы ты всё-таки уехал в свою хренову Англию, я бы всё равно тебя нашёл. Неважно, где и как.
 
– Кста-а-ати, – Макс буквально сполз с кровати и пошёл к зеркалу. Стас любовался им – высоким, стройным, обнаженным, в шикарной спальне. Это всё было слишком невероятным. Кто-то другой может сравнил бы со сном, но Стас никогда не видел снов. Всё окружающее было реальным – и потому особо потрясающим.
– Когда я пришёл в себя, мне отдали вот это, – на ладони Макса лежало кольцо. То самое, с хризолитовым сердцем. – Это твоё?
– Нет, – Стас тоже встал и обнаженным подошёл к окну. За окном был ночной Нью-Йорк – свет, движение, звук. Когда-то давно он смотрел на отблески фар за окном и думал, как это, наверное, интересно – ехать куда-то ночью. – Это твоё. Я тогда зимой купил его, всё думал подарить, а потом уже решил, что потерял. Думал купить настоящее, там, с бриллиантом.
– Да нафиг бриллианты! – Макс улыбнулся. Стас смотрел на него и понимал, что, если надо будет, он будет грызть землю, рвать глотки, убивать, ловить пули своим телом, чтобы Макс продолжал так улыбаться и только ему. – Кстати, я тут подумал…
Красный камень казался почти чёрным. Тонкие, обхватывающие его алмазные паутинки, наброшенные крест-накрест, едва сдерживали его.
– Как там говорится? В горе и в радости, в богатстве и бедности… – Он взял Стаса за руку. Он думал об этом с той самой минуты, как увидел кольцо с зелёным камнем, в душе готовясь к тому, что Стас посмеётся над ним, что он ошибся. Нет, всё верно. Он долго придирчиво выбирал, думая о том, что именно подойдёт и, когда увидел его – простое кольцо из белого золота с тёмно-красным прямоугольным камнем, понял, что это – оно.– В болезни и здравии…
Он протянул Стасу руку и кольцо с зелёным камнем скользнуло на его палец.
– Обменяемся кольцами... Жених, можете поцеловать жениха…
Они целовались, а за окном электрическим пожаром горел Нью-Йорк.
– Ты не представляешь, как я этого
боялся, – Макс прижался к Стасу, откидывая голову ему на плечо. – Я, наверное, и тогда на крыше меньше боялся, чем сказать тебе, что я тебя люблю.
– Почему? – Стас обнял его покрепче и подумал, что никуда больше не отпустит.
– Не знаю. Наверное, потому что раньше говорил кому попало и как попало. Не верил в любовь, а оказалось, она есть. Это как баловаться с заклинанием, а потом выяснить, что оно действует.
– Макс, какие, нахер, заклинания? Вечно ты что-нибудь как сморозишь… Ты любишь меня, я люблю тебя и похуй на остальных. Ты же помнишь, что я говорил?
– «Никогда не извиняйся», о да!
– Перед нами никто и никогда не извинялся, – руки Стаса, сведённые у Макса на груди, медленно поползли вниз, – похуй на всё и всех!
– Ммм, как насчёт потрахаться с видом на ночной Нью-Йорк?
– Вот ещё! Я предпочитаю трахаться с видом на тебя. Хотя, впрочем, можно совместить.
Макс опустился на колени, по-прежнему глядя Стасу в глаза. В эту минуту ему казалось, что он не выдержит такого счастья. Он был влюблён и был любим, весь мир был его.
А через три дня они будут во Флориде и Стас наконец-то получит своё море.
Если у ввас есть хоть капля милосердия, пройдите по этой ссылке https://vk.com/club85298491?z=photo-85298491_426497887%2Fwall-85298491_793