Любовь без поцелуев (СИ)

– Кто сюда эту кислятину притащил? Нормальных фруктов, что ли, нет?
– Да не, нормально. Я сладкие фрукты не ем. Вообще сладкое не ем.
– Почему?
– Не нравится.
– А… Может тебе что-то надо? Ты говори, не стесняйся. Мать, там, увидеть, сестру…
– Нет, нафиг, – Стас тщательно подбирал слова, стараясь не материться. Всё-таки это отец Макса. – Ну, может из интерната моих корешей, там, Вовчика, Рэя, Банни, Игоря.
– Хорошо, я поговорю с врачом и с директором.
– А где Макс? Что с ним?
Внезапно Анатолий Владимирович пожалел, что не оставил своего телохранителя в коридоре. Он был сильным человеком, российским бизнесменом, прошедшим жестокую школу жизни, он сталкивался с потерями и предательствами, постепенно обрастая непробиваемым панцирем. Почти непробиваемым.
– С ним всё хорошо. Он сейчас за границей.
– В Англии?
Стас не изменился в лице, не побледнел, не дрогнул голос. Просто сгустилось что-то в воздухе.
– Нет, в США. Я отправил его пока к матери.
В этот момент оба мужчины поняли, что до этого Стас был на взводе и только после этих слов расслабился, угол рта дрогнул.
– Я-я-ясно. Кто это был там? Которые нас тормознули? Что им было от Макса надо?
Анатолий Владимирович чуть не поморщился – этот семнадцатилетний пацан говорил и вёл себя так, будто слов «нет» и «не твоё дело» для него не существовало. Теперь понятно, почему директор так его не любил.
– Это не твоя забота. Не беспокойся, я сделаю всё, чтобы максимально оградить тебя и Макса от этой истории. Можешь не бояться, никто не будет заводить на тебя дело. Больше тебе знать не нужно.
Стас прищурился – он и не задумывался об этой стороне вопроса. Он сделал то, что именно ему казалось правильным, и ему было абсолютно плевать на людей, которых настигли в темноте его пули. Он защищал Макса и себя. Моральной же стороны для него просто не существовало. В конце концов, это не первые в его жизни трупы.
– Нужно. А я расскажу, что стало с Мразью, ну, с физруком нашим.
– Я знаю. Повесился, пидор старый, на своё счастье, а то бы я его собственные яйца жрать заставил! Он бы у меня собственным дерьмом блевал!
Стас перевёл взгляд на другого мужчину, стоящего около двери. Ему понравилось, как тот стоит, – ровно, не шевелясь, но не напряженно и не расслабленно. Кажется, именно он тогда первым вбежал на крышу, хотя последние минуты, которые Стас провёл в сознании, были уже абсолютно бредовыми. Он отчетливо помнил только, как Макс начал смеяться, – своим странным смехом, который звучал страшнее плача. Всё это время Стас больше всего боялся, что после этого всего Макс сойдёт с ума. Или навсегда уедет, чтобы не иметь ничего общего со страной, где его чуть не убили.
– Нет, – спокойно ответил он, разглядывая мужчин. Он нечасто, даже, скорее, никогда не видел таких «серьёзных» людей, даже родители Вовчика не произвели на него такого впечатления, и теперь Стас с интересом юного натуралиста следил за их реакцией. – Я его убил. Пришёл к нему, принёс водку, типа, выпить вместе. Жахнул туда димедрола, он никакой стал, завернул его в одеяло и в петлю сунул, а потом одеяло убрал.
– Вроде же его племянник говорил, что он один сидел? – осторожно спросил Анатолий Владимирович. История была правдоподобной и в то же время – фантастической.
Стас кивнул. У него было время подумать над этим.
– Он знал, что это был я. И знал, что если проболтается, я его в живых не оставлю. Он, кстати, сбежал из больницы.
Анатолий Владимирович вспомнил слова врача. Этот парень вообще понимает, что говорит? Он, взрослый человек, бизнесмен, ни разу не убивал кого-либо своими руками. А этот?
– А зачем?
– Сильно борзый стал, к кому не надо полез. – Стасу не очень хотелось полностью рассказывать о своих проблемах, особенно упоминать некую кассету. – Были причины…
Анатолий Владимирович сел на стул и устало вздохнул. Ну вот как его любимый, его единственный сын связался с… полным отморозком? А с другой стороны – не будь этого отморозка, он бы лишился всего – сына, жизни, денег…
 
– Я давно развёлся с матерью Максима. Это долгая, неинтересная история. Больше я в брак вступать не хотел – и Максу мачеха не нужна, да и разочаровался я в женщинах. Недавно вот нашёл одну – вроде приличная баба, никаких понтов дешёвых. Всё говорила, что ребёнка хочет. Ну и вроде… вроде получилось у нас. Я, как лох последний, повёлся. С Максимом-то мы уже давно ссорились, он как будто всё делал мне назло. Да вот только не было никакого чуда. Короче, поначалу план был такой – похитить Максима, а его вещи подбросить какому-нибудь трупу, который опознать было бы сложно…
– Ааа… Теперь понятно, почему их заранее украли… Чтобы они выглядели, как давно лежавшие.
– Максима… Моего сына… Сначала они планировали убить. Но их сгубила жадность. В случае его смерти деньги наследовала бы его мать, а сумма там не маленькая. К тому же, Максим стал поговаривать, что не уедет в Англию. Оставаясь здесь, он запросто мог бы потребовать анализа ДНК. Поэтому план изменился. Его решили похитить и подсадить на наркотики. В это же время со мной случился бы какой-нибудь несчастный случай, разумеется, после того, как мы с этой стервой заключили бы брак. Я не тот человек, – Анатолий Владимирович вздохнул, – чтобы не обеспечить жизнь матери своего сына. Итак, я в гробу, Максим недееспособен, а потому эта тварь становится его законным опекуном. В отличие от Алисы и Бэллы, она ему «официальный родственник», – мужчину передёрнуло. – Для осуществления этого плана какой-то якобы родственник этой шлюхи устроился сменным водителем у меня. Я не знаю точно, но подозреваю, что каким-то образом они
– там была не только эта сука, но ещё целая толпа пидоров, которые поганку мутили, – подставили Ромку Сен… Тьфу ты, Фрисмана. У него, конечно, крыша едет по-страшному, но он за Максимом приглядывает. Вот так и вышло. Меня в городе не было, Витька вернулся на день раньше, чем они думали. И всё бы у них, блядь, получилось, если бы в машине вместо тебя какой-нибудь пидор томный сидел. Им когда на тебя ориентировку дали, сказали только, что высокий, белобрысый. Ну и решили, что это его одноклассник, то ещё уёбище. Вот так-то, блядь. И верь после этого бабам!
– Да нихуя им, сукам, веры нет, – охотно подтвердил Стас. – Так и чего с этой падлой стало?
– Да так… Женщина она уже немолодая, выкидыш на почве стресса, ну и летальный исход. Нихуя ребёнок не от меня был, а от какого-то левого ёбаря. Я ради этой бляди собирался сына за границу отправить, а она…
– Понятно.
Виктор Степанович с интересом смотрел на этих двоих, особенно на Стаса. Он помнил, как бежал по лестнице наверх и услышал выстрелы. Потом, осмотрев дверь, удивился, насколько точно парень ухитрился прострелить замок. Он знал, что в ситуациях сильного стресса организм бросает на амбразуру все имеющиеся ресурсы. Что будет, если научить человека пользоваться ими в любое время? Стас, при всех своих странностях, не был безмозглым отморозком. Более того, он явно стремился к саморазвитию, это чувствовалось.
Анатолий Владимирович думал о том, что чуть не потерял сына, и что по гроб жизни должен этому странному парню, по которому не то психушка, не то зона плачет. И что он, стреляный воробей, чуть не повёлся. Развели, как последнего лоха!
Стас представлял себе город, который видел только на экранах, как и почти всё в этой жизни, и Макса там. Как он гуляет между небоскрёбами, заходит в кафе, свободно говорит с иностранцами… Он жалел только о том, что не удалось самому поубивать всех, кто превратил его самый прекрасный день жизни в кровь, грязь и страх.
Стук в дверь нарушил неловкое молчание. Это медсестра звала Стаса на очередной сеанс физиотерапии. Скомканно попрощавшись, Анатолий Владимирович вышел из комнаты вместе с телохранителем, однако их путь пролегал в одну сторону и только в холле они разошлись. Полупарализованный старик так и сидел в кресле, его длинные, высохшие пальцы скребли подлокотник.