Сросшиеся с ним (ЛП)

Я: Элла, милая, сделай мне одолжение. Найди где-нибудь это платье и купи для меня два такого же размера, пожалуйста.
Поскольку ей восемнадцать и телефон приклеен к руке двадцать четыре часа в сутки, ответ приходит незамедлительно.
Элла: Почему ты хочешь купить платье, вернее два платья? Не думаю, что этот размер налезет даже на одну твою руку, Брэй.
Я: Потому что я испортил кое-чье платье и должен купить новое. Так что, пожалуйста, просто сделай то, что у тебя хорошо получается, и пройдись по магазинам. Мне нужны эти платья вчера. Пожалуйста?
Я добавил в конце «пожалуйста», чтобы убедить ее сделать это; это не та задача, которую я хочу решать сам. Где, черт возьми, они продаются?
Элла: Ладно, мне не нужно знать, как ты уничтожил платье. Просто чтобы ты знал, эта дорогая марка. Это будет недешево. И пока я буду тратить деньги с твоей карты, я добавлю кое-что для себя. Назовем это гонораром личного шопера.
Я: Я не собираюсь говорить тебе, как это произошло. И мне все равно, сколько оно стоит, просто найди и купи. Не перебарщивай с гонораром. Люблю тебя, сестренка. Ты лучшая!
В гостиной я замечаю на полу сверкающий предмет. Поднимаю его и улыбаюсь, рассматривая маленькую сумочку, которая была у Райли с собой вчера вечером. Похоже, она так торопилась уйти сегодня утром, что забыла ее.
Открыв ее, я вижу множество карточек, включая водительские права, на которых указан ее адрес. Я фотографирую их на свой телефон. Понимаю, что уже близок к преследованию, но мне на самом деле плевать. Она захочет вернуть эту сумочку, и ей придется прийти и забрать ее. А когда она это сделает, мне, возможно, придется привязать ее к своей кровати и показать, что она теряет, отказывая нам с младшим.
Глава третья
Райли
В последний раз взглянув на себя в зеркало, перед тем, как отправиться в «Слияние», где я с сегодняшнего дня работаю, я осталась довольна тем, что мне удалось сделать за такой короткий срок.
На мне черная юбка-карандаш, которая заканчивается чуть выше колен и имеет разрез до середины бедра. Я достала свою любимую белую прозрачную блузку. Высокая горловина обнимает шею, а рукава свободно спадают. Под нее я надела белый кроп-топ; на талии виден лишь намек на кожу между тем местом, где заканчивается кроп-топ и начинается юбка. Наряд дополнен парой черных туфель, которые добавляют еще немного роста к моему и без того высокому.
У меня нет времени что-то сделать с волосами, поэтому я решила собрать их в хвост — такой же, как обычно у Холли. Я довольна, что мне удается выглядеть профессиональной, крутой деловой стервой, что, признаться, мне и нужно, учитывая, что Зак — мой новый босс и новый парень моей лучшей подруги — видел во мне только пьяную, беззаботную тусовщицу Райли. Мне нужно доказать, что я еще и профессионал, который чертовски хорош в своем деле.
Взяв свою черную сумку Ted Baker Audrey, я начинаю искать клатч, в котором вчера вечером лежали все мои карты. И тут меня осеняет.
— Гребаный Брэй, — говорю я вслух пустой комнате. Я точно знаю, где я оставила этот клатч прошлой ночью — прямо на полу его гостиной, где он выпал из моих рук, потому что Брэй закинул меня на свое чертово плечо.
Я просто напишу ему позже и попрошу передать его Алиссе; тогда мне не придется встречаться с ним. Да, именно так я и поступлю.
Иду к своей машине и улыбаюсь, когда вижу ее: мой зверь, моя малышка, моя машина, единственная, на которой я не против ездить снова и снова. Поворачивая ключ зажигания, я слушаю, как ревет двигатель моего черного Mustang GT. Я не знаю, как он это сделал, но мой отец подарил машины и Холли, и мне в день окончания университета. Холли получила свою мечту — желтый VW bug, а я — эту машину.
 
Когда я подхожу к заднему входу в клуб, дверь открывается, и между мной и внутренним пространством клуба встает стена мускулов, одетых в черное. Мне приходится откинуть голову назад, чтобы встретиться с лицом стены. Я нахожу его лицо, а его глаза не очень уверенно скользят по моему телу. Прочистив горло, я привлекаю его внимание.
— Ты заблудилась? — спрашивает стена, приподняв бровь.
Наклонив голову, я недовольно смотрю на него. Я уже готова наброситься на него с кулаками, как вдруг вспоминаю, что теперь это мое место работы. Глубоко вздохнув, я беру себя в руки, прежде чем ответить ему. Протягивая руку, я говорю:
— Нет, я Райли. Зак ждет меня.
— Да все вы так говорите. Прости, милая, но Зак не заинтересован, — стена отступает назад, собираясь захлопнуть дверь перед моим носом. Я реагирую, не задумываясь, и выставляю ногу, чтобы поймать дверь, но та врезается во внутреннюю часть моей левой ноги.
— А-а-а, ублюдок! — это чертовски больно. Я прыгаю на месте, ругаюсь и матерюсь в течение добрых трех минут, прежде чем останавливаюсь и немного трясу ногой, осматривая повреждения. Да, это будет кошмарный синяк. — Возможно, ты захочешь подключиться к этой маленькой рации и сообщить Заку, что Райли, правильно произнеси это имя — Рай-ли, его новый PR-менеджер, здесь, — я не могу удержаться от того, чтобы не продемонстрировать этому грубияну свое отношение. Он прижал мою ногу этой чертовой дверью!
Он отходит в сторону, освобождая дверной проем.
— Ладно, милая, успокойся, проходи и садись за барную стойку. Я сообщу ему, что ты здесь.
— Во-первых, я Райли, а не твоя «милая» или любое другое уничижительное прозвище, которое ты любишь использовать, думая, что от этого все женское население упадет в обморок и забудет, что ты причинил им боль. Во-вторых, я сама дойду до бара, спасибо.
Хромаю по направлению к бару. Я уже почти дошла до него, когда бармен, который работал вчера вечером, огибает барную стойку и останавливается передо мной. Джеймс, кажется так его зовут.
— Что с тобой случилось? — спрашивает он. Прежде чем я успеваю ответить, его руки тянутся ко мне и обхватывают за талию, без труда поднимая меня и усаживая на барную стойку. Отлично, Райли, первый день на работе, а ты уже сидишь на барной стойке.
— Олух у черного входа попытался захлопнуть дверь у меня перед носом. Я остановила ее ногой, — я пожимаю плечами, как будто ничего особенного.
Глаза Джеймса расширяются.
— Парень чертовски хочет умереть, — бормочет он, прежде чем сказать мне не двигаться.
Я смотрю, как Джеймс берет немного льда и заворачивает его в полотенце, а затем возвращается ко мне. Он чертовски бережно берет мою травмированную ногу и снимает туфлю, а затем прикладывает лед к ноге. Я громко стону от того, как приятно ощущение льда.
— Тебе повезло, что я гей, милая, иначе этот стон привел бы тебя к большим неприятностям, хотя… — сделав паузу, он оглядывает меня с ног до головы, — нет, все еще гей, — говорит он, качая головой.
— Это большая потеря для женского рода, но, если ты когда-нибудь захочешь перепроверить эту теорию, позвони мне, парень, — говорю я, дразняще вздергивая брови.
— Я не настолько глуп и безумен, чтобы проверять это с тобой. Мне слишком нравится дышать, — отвечает он.
Я пытаюсь осмыслить то, что он только что сказал. Не очень понимаю, какое отношение я имею к его дыханию. Может, он что-то тестировал под барной стойкой?
— Что, нахрен, происходит? — глубокий, грубый голос прокатывается сквозь меня. О Боже, я знаю этот голос — мое тело слишком хорошо познакомилось с этим тембром прошлой ночью. Просто не поднимай глаз, Райли. Не смотри в его глаза. Будь сильной. Тебе не нужно все это дерьмо. Вспомни, как сегодня утром на его пороге появились копы. И это работает; моя решительность тут же возвращается.