Железный человек (СИ)

— Знаешь, вот последнее, что меня может интересовать, это огорчения твоих так называемых людей. И не припомню, кстати, чтобы обещал раскланиваться. — Я повернулся к Стеньке. — Зачем звал? Министр прорезался?
— Ну.
— Ну так докладывай, не тяни.
— За Николку Хромонога спрашивал.
— И что ты сказал?
— Как ты велел. Что, мол, зарезали, камень на шею привязали, да в Неву сбросили.
— Поверил?
— Чёрт его знает, там по роже не поймёшь. Но, видать, поверил, коли новое задание дал.
— Что за задание?
— Возле фабрики Ползунова потолкаться. С работягами знакомство свести, разузнать, как там что устроено. Где чего берут, что с этим делают. Во сколько у рабочих смена, в какое время сам Ползунов в мастерской находится, и всё такое прочее.
— Сколько времени он на это дал?
— Требовал за три дня разнюхать, я отбрехался. Сказал, за три никак не получится. Неделя нужна, не меньше.
— Это правильно. Спешка нам ни к чему… То есть, план у тебя поменялся, — пробормотал я. — Ты уже знаешь, что Ползунов жив и вот-вот будет здоров. Про охрану в больнице тоже наверняка разузнал и понял, что убийство Ползунова — не вариант. И ты нацелился на мастерскую…
— Чего делать-то? — спросил Стенька.
— Делай то, что он просил. Есть вероятность, что за твоими людьми будут приглядывать. Пусть они действительно потолкутся возле фабрики, сведут знакомство с рабочими, и далее по списку.
— А потом что?
— А потом я тебе расскажу, что ты будешь Министру докладывать. Троице-Петровский собор знаешь? Тот, где вия убили?
— Ну.
— Вот, там меня и жди через неделю. В ваши трущобы я больше не полезу, сапоги жалко. А своим передай, чтобы в следующий раз крепко думали перед тем, как на охотника варежки разевать. Я не каждый день в таком хорошем настроении, как сегодня. Всё понял?
— Всё.
— Отлично, люблю понятливых. До связи.
Я изобразил мечом Знак и перенёсся в Давыдово.
Николку Хромонога, который по официальной версии покоился на дне Невы, на самом деле переправил к себе в усадьбу. Не придумав другого места, где он не будет мозолить глаза моим домашним, затащил в подвал. Предварительно связав и заткнув пасть, разумеется. Даниле приказал часов через несколько проверить, как он там. Если будет хорошо себя вести, дать напиться, организовать ведро для отходов жизнедеятельности и снова связать. Дальше я вернусь и буду решать вопрос лично.
Материализовался я у себя в башне.
Собирался спокойно спуститься в подвал, но услышал, что со двора доносятся возбужденные голоса. Вышел на балкон.
Картина маслом: все мои домашние, включая Тварь и Терминатора, а также Гравий с Земляной столпились вокруг чего-то, лежащего посреди двора. И вели бурное обсуждение, что с этим чем-то делать.
— Выбросить, — предлагала Тварь. — Как будто сам сбежал! Давайте я его в Невгин отнесу. Там змеи водятся, сожрут. Ну и я заодно полакомлюсь.
Тварь плотоядно облизнулась. Не иначе как вспомнила змеиные яйца. Вот зараза! Небось, как меня в Пекло везти, так фиг допросишься.
— А если его змеи не сразу сожрут? — возразил Захар. — У Владимира Знак есть, Путеводное Яблоко. Кого угодно разыскать может. И что тогда?
— Тогда давайте просто закопаем.
— А что скажем, когда Владимир это место найдёт? Что он сам закопался?
— Ну да. А что такого? Как поглядел на ваши рожи, так сразу и пошёл закапываться. Вы себя в зеркале видели? Вурдалаки, и те красивше.
— Одна ты тут красавица, — буркнула Земляна.
Кобыла не стала спорить.
— Да я-то — конечно. — Она гордо выпрямилась. Встряхнула гривой и сверкнула глазами. Младенец на руках у Терминатора на всякий случай заревел. — Но меня-то он не видел! Только вас. Эх-х, и не повезло парню! Погиб во цвете лет, красоты не познав…
Тётка Наталья вдруг всхлипнула.
— Это я виновата! Я барину всё и расскажу, как есть.
— Рассказывай, — согласился с балкона я. — Заинтриговали, хороший крючок. Проду гоните!
Домашние обернулись к балкону, расступились. Я увидел то, что до сих пор за их спинами не видел. На земле лежал Николка Хромоног. По-видимому, мёртвый — если его собрались закапывать.
  
— Ох, ба-арин! — всхлипнула тётка Наталья. И разрыдалась.
Выяснилось следующее. Где-то с полчаса назад сидящий в подвале Николка очухался после моего Удара и начал подавать признаки жизни. Ну, как мог, так и подавал — со связанными руками, ногами и заткнутым ртом получалось невнятное шебуршание.
Шебуршание услышала тётка Наталья, кроме неё в доме никого не было. Решила, что в подвале снова появились изведенные было Захаровым амулетом мыши. Храбрая женщина зарядила две мышеловки, зажгла свечу и полезла в подвал. В неясном свете увидела жуткую фигуру с заткнутым ртом и выпученными глазами, подпрыгивающую на полу в попытках привлечь к себе внимание. С воплем «Вурдалак! Спасайте, охотнички!» тётка Наталья выскочила из подвала.
Охотнички в составе Гравия, Земляны и Захара бросились спасать. Чей конкретно удар ушатал Николку — тут они во мнениях расходились. Возможно, приложили руку все трое. Как бы там ни было, «вурдалак» при ближайшем рассмотрении оказался не вурдалаком и вообще не тварью. А тут ещё прибежал Данила и сообщил, что этого персонажа барин припёрли самолично, аж из Петербурга. Для чего сложили в подвал, не ясно, но однозначно не для того, чтобы охотники соревновались в меткости. Потому как, если бы собирались убить, то на кой-ляд сажать в подвал? Ухайдокали бы сразу, и всех делов.
Изъянов в логике Данилы не обнаружили. Николку попытались оживить всеми доступными средствами, но не преуспели. Три охотничьих Удара — это, мать их, три охотничьих Удара. А восстанавливающие Знаки что у Земляны, что у Гравия серьёзно прокачаны не были. Всегда как-то находилось куда пристроить родии помимо этой ерунды.
Николку извлекли из подвала и стали держать совет, что делать. Я застал этап, на котором к обсуждению подключилась Тварь.
— Ясно, — сказал я.
И переместился Знаком во двор. Присел над изрядно помятым и попачканным Николкой. Выглядел он так, как будто один раз его уже закапывали. Хотя, справедливости ради, поломанные кости охотники срастили.
Я скастовал Восстановление сил. Со второго Николка порозовел и задышал.
— Вот! — торжествующе сказала Тварь. — А я что говорила? Рано его закапывать, надо хозяина дождаться!
— Что ты говорила, я слышал, — усмехнулся я.
Николка мне был, в общем-то, не то чтобы нужен, но убивать дурака не хотелось. Хотя и позволять ему возвращаться в Питер тоже нельзя. Формально-то он мёртв! И если напорется на министра — а при своей удачливости непременно это сделает, — нехорошо получится.
Ну и ладно. Слава богу, других городов на Руси полно. В Полоцке вот, например, есть совершенно прекрасный трактир, в котором двери посетителям открывать некому. Приходится хозяйской дочке трудиться. А она, между прочим, несовершеннолетняя.
Хотя, с другой стороны, нахрена хозяину кабака работник-клептоман? Если у человека зависимость, ударом по башке такого не вылечить, тут терапия нужна, а у меня времени нет. Сил. Ну ладно, ладно, желания у меня нет. Вошкайся тут со всякими…
Николка застонал, открыл глаза и посмотрел на всех мутным взглядом.
— Где я? — простонал он.
— В аду, — любезно доложила Тварь. — Сейчас черти жарить начнут, погоди немного.
Николка только замычал в ответ и, закрыв глаза, схватился за голову.
— Что, болит? — спросил я. — Вот и у Ползунова тоже болела. Чуешь кармический закон в действии?
— Я не хотел…
— Так и ребята не хотели. Так сложились не зависящие от нас обстоятельства. Ладно, народ, тащите его в какую-нибудь комнату, пусть очухивается. Там посмотрим.
— Мы? — уточнил Захар.
— А кто? Кто его вырубил и из подвала выволок? Мы в ответе за тех, кого вырубили и вытащили из подвала. А я пойду заниматься тем, чем больше всего люблю.
— С Марусей? — усмехнулась Земляна.