Железный человек (СИ)

— Мяу!
— У-у, — не открывая глаз, пробормотал я. — Кошкодевочки, ролевые игры?.. А ты, Марусь, про них откуда знаешь? То есть, не подумай, я-то не против…
— Мяу!
Вот теперь я вскочил. В сером сумраке рассвета горели два зелёных глаза. Смотрели прямо на меня.
— Бро? Ты чего? Что случилось?
— Мяу!
Кот спрыгнул с лавки и бросился к двери, ведущей в соседнюю комнату. Я — за ним, распахнул дверь.
— Твою мать!
В помещение ворвался едкий запах дыма. Потап подпалил перину, на которой спал, она тлела.
Из-за распахнутой двери в помещение хлынул поток воздуха. Перина вспыхнула.
— Идиот!
Я бросился к Потапу. Схватил за шиворот, потащил в комнату, где спали мы. На полу зазвенело — отлетела в сторону бутыль из-под самогона, я задел её ногой.
Бросив Потапа, схватил со своей кровати одеяло. Перина в другой комнате уже пылала.
Я прибил огонь одеялом, метнулся к бадье, в которой держали питьевую воду. Поднатужившись, поднял, дотащил до соседней комнаты и перевернул над кроватью.
Огонь потух. Вместо него заклубился дым. Через секунду всё в комнате заволокло так, что окно я едва нащупал. Распахнул. Дым повалил наружу.
— Что? — донеслось до меня. — Где⁈ Горим⁈
Гравий и Кузьма тоже проснулись.
— Уже нет, но задохнуться можем. На улицу, быстро!
Стоя перед Оплотом, мы втроём смотрели на то, как дым вытягивается в окна. Пьяный в слюни Потап так и не проснулся, на снегу продолжал дрыхнуть, как на перине.
— Плохо ты бутыль спрятал, — попенял Гравию Кузьма. — Он, выходит, дождался, пока мы заснём, нашёл её да выхлебал. А после с трубкой в зубах заснул.
— Как ты-то проснулся, Владимир? — Гравий посмотрел на меня. — Кабы не ты, мы бы насмерть задохнулись. Угар из-под двери шёл бы да шёл, а нам и дела нет. А после и Оплот бы сгорел. Братья пришли бы, а тут пепелище!
Я на всякий случай огляделся, но кота, разумеется, и след простыл.
— Противопожарная система сработала.
— Чего? Какая система?
— Да там сложные настройки, долго объяснять.
— У-у, падла! — Гравий от души пнул Потапа ногой по рёбрам — Чуть всех нас не загубил! Проспись мне только, я тебе покажу душу! И тонкую, и толстую, и со всех сторон!
Потап взвизгнул и, не просыпаясь, отполз от Гравия. Устроился головой на моих сапогах. Обнял руками голенища. Я собирался врезать ему по ребрам с другой стороны, для симметрии, когда вдруг почувствовал, что с головой Потапа что-то не так. Замер, прислушиваясь.
И понял, что голова Потапа вибрирует. Мне на сапоги как будто положили звонящий мобильник с отключенным звуком.
— Слушай, Гравий. А вот эта Трещотка, которую он поставил — она как работает?
* * *
— Да иди ты, — обалдело пробормотал Гравий.
Мы с ним стояли неподалеку от того места, где сработала Трещотка. Снег валить перестал, но насыпало его изрядно, выше щиколотки. Снежный человек орудовал в перелеске. Мы наблюдали за тем, как он методично выдёргивает из земли деревья и отбрасывает их прочь — будто грядку пропалывает. Только вот сорняки были высотой с пятиэтажный дом, с обхватом стволов сантиметров двадцать.
— И правда снежный, — разглядывая человека, обронил Гравий.
— Да не. Это просто, когда он деревья отбрасывает, снег на него осыпается. Вот и кажется, что снежный. На самом деле нет. Обычный трансформер.
— Кто-кто?
— Да есть одна забавная тварюшка…
Я тоже рассматривал «снежного человека». Как и предполагал — андроид обыкновенный. Две руки, две ноги, голова в виде перевёрнутой миски. Глаз, или что там у него, не видно, стоит к нам спиной. Дополнительные манипуляторы, помимо рук, если и есть, сейчас не задействованы. Размером — меньше великана, но выглядит внушительнее, за счёт сверкающего из-под снега металла. Ну и детородный орган не болтается, вызывая у публики жизнерадостный смех. Вместо него спереди присобачена какая-то хренотень, но что это такое, отсюда не разглядеть.
В этот момент у трансформера нашла коса на камень. Очередное дерево оказалось упорным, выдёргиваться отказывалось.
  
Трансформер выпрямился. Невозмутимо ухватился за орган, торчащий спереди, вытянул из него трос с крюком на конце. Обмотал тросом древесный ствол. Отошёл, расставил ноги в стороны. Руки упёр в бока.
Раздался жалобный скрип. Дерево дрогнуло, трос натянулся, наматываясь на лебёдку… Н-да, это тебе не великанский вялый питон.
— Хм-м, — задумчиво проводив взглядом свистнувшее в воздухе дерево, проговорил Гравий. — Ну и как его такого валить? Оно, эвона — хером деревья выдёргивает!
— Да не надо его валить. По крайней мере, пока. Я хочу для начала логово его отыскать. То, что он из-под земли вытаскивает, должен ведь куда-то складывать.
Расчистив делянку какого-то фэн-шуйного размера, железный человек остановил свою деструктивную деятельность. Опустился на задницу и принялся копать землю перед собой, как ребёнок в песочнице. У меня сложилось впечатление, что он никак не мог почувствовать того, что желал найти, и рыл тупо наугад. Ну, либо была какая-то неведомая стратегия, основанная не на знании, а на гипотезе.
— Этак он однажды весь лес истребит, — пробормотал Гравий.
— Может, — послышался сзади голос. — Сильно не хотелось бы, конечно.
Мы резко повернулись, готовые к бою. Я положил ладонь на рукоятку меча. Но человек, подкравшийся сзади, выглядел совершенно безобидным. Дедок как дедок, зарос бородой по самые глаза. Ушанка, тулуп, ватные штаны, валенки.
— Ты кто такой? — спросил Гравий. — Говори, а то убьём!
— Да сельский я, дед Архип. Закурить-то дашь, охотник?
Я тем временем внимательно посмотрел на ноги деда. Но валенки, учитывая их специфику, выглядели совершенно одинаково. И тут Гравий ткнул меня кулаком в бок. Я проследил за его взглядом и вытащил меч.
Правая пола тулупа деда была завёрнута вовнутрь. Эта, казалось бы, безобидная небрежность решила всё.
— А, догадались, — оскалил тёмно-жёлтые зубы старик. — Да не дёргайтесь, охотнички, я с миром пришёл.
— Тварь — да с миром? — усмехнулся я. — Расскажи чего посмешнее.
— Отчего ж не рассказать — расскажу. Если желаете, и спеть могу. Только вот с этой бедой надо бы нам что-то решить поперву.
Леший — а это был именно он — показал пальцем на железного человека.
Мы голов не повернули — не дети малые, на такие фокусы покупаться. Продолжали сверлить взглядами старика. Будь это хотя бы колдун, уже напали бы. Но леший — всё же не для двух охотников задача, тут хорошо бы десяток собрать. А где его сейчас соберёшь? В шаговой доступности — один Потап, да и тот дрыхнет, как бревно.
— Трещотку-то вашу — я задел, — сказал леший. — Эта орясина их обходит, как будто наяву видит. А уж до чего силён — спасу нет! Я на него сколько раз кидался. Никогда слабаком не был, но куда там. Заломал он меня, будто ребёнка малого. Думал, помру.
— Молодец, что не помер, — сказал я. — Родии бы пропали задаром.
— Да что ж вы за народ такой, охотники, — вздохнул старик. — Так-таки сразу и воевать? Может, поговорим хоть? Я ж не нападаю. Я дело говорю.
  
Глава 12
 
Гравий был настроен категорически. А мне, в целом, не привыкать иметь дела с тварями.
Марфа, к примеру, была тварью, когда мы встретились, а теперь — не без моего, надо сказать, участия, — стала человеком. Однажды русалки мне помогли замочить вилу. Лесовичка — супружница убитого нами лешего — подогнала козырное Путеводное яблоко. Потом пришлось одному хорошему домовому помогать. Ну и не будем забывать имя моей дорогой лошади… Которая, кстати, давненько скучает на конюшне. Надо бы выгулять, что ли, а то со скуки хулиганить начнёт.
— Ты из каких леших? — напрямую спросил я.
Старик осклабился.
— Интересует, есть ли во мне золотые кости? Есть, есть, не боись. Только на блюдечке я их тебе не поднесу, уж извиняй, охотник.