Туман над Парагон-уок
— Нам все еще нужно понять, что же здесь происходит, — продолжила Эмили после небольшой паузы. — Решена только одна загадка. Мы еще не знаем, что же на самом деле видела мисс Люсинда.
— Мы должны поговорить с Фебой, — ответила Шарлотта.
— Ты думаешь, я с ней не говорила? — Эмили начала сердиться. — Если бы это было так легко, я бы знала ответ несколько недель назад!
— Я знаю, что она сама нам ничего не расскажет. Но она может оговориться, может, что-то соскользнет у нее с языка, — не унывала Шарлотта.
Послушно, но без особой надежды, Эмили повела Шарлотту к тому месту, где Феба попивала маленькими глотками лимонад и разговаривала с какой-то незнакомой дамой. Через десять минут вежливой беседы Феба осталась наедине с ними.
— Дорогая моя, — вздохнула Эмили. — Что за скучное создание. Если бы я услышала еще одно слово о ее здоровье, я бы начала грубить.
Шарлотта не упустила выигрышный момент, чтобы вступить в разговор.
— Моя сестра не понимает, как ей повезло, — сказала она, глядя на Фебу. — Если бы она должна была вынести такое напряжение, которое вы выносите постоянно, она бы не упоминала о нескольких бессонных ночах… — Шарлотта заколебалась, не будучи уверена, как сформулировать следующий вопрос. — Когда вы узнали, что здесь случилось нечто ужасное и подозрения пали на вашу семью, для вас это, наверное, было совершенно невыносимо?
На какой-то момент лицо Фебы выразило неподдельное непонимание.
— Нет, я ничуть не беспокоилась. Диггори никогда не сделает ничего жестокого. Он очень добр. И я точно знаю, что это не мог быть Афтон.
Шарлотта была ошеломлена. Если среди них и был жестокий от природы человек, то это Афтон Нэш. Она все время подозревала его в способности совершить преступления, а из всех преступлений изнасилование больше всего соответствовало его характеру.
— Откуда вы знаете? — спросила она, не подумав. — Он был один в тот вечер.
— Я… — К удивлению Шарлотты, Феба покраснела до кончиков волос. — Я… — Она заморгала — глаза наполнились слезами — и отвернулась. — Я верю, что это был не он… Что… Это все, что я могу сказать.
— Но вы знаете, что на Парагон-уок творятся какие-то темные дела! — Эмили воспользовалась тем, что Шарлотта неожиданно замолчала.
Феба пристально смотрела на нее, глаза широко открыты, на лице немой вопрос.
— Вы знаете, что именно? — выдохнула она.
Эмили колебалась, не зная, что лучше — солгать или признаться в незнании. Наконец она пошла на компромисс.
— Я кое-что знаю — и собираюсь бороться с этим. Вы должны нам помочь.
Отлично сказано. Шарлотта смотрела на сестру с одобрением.
Феба взяла ее за руку и сжала с такой силой, что Эмили вздрогнула.
— Не делайте этого, Эмили! Вы не понимаете, куда это может вас завести! Опасность не миновала. Будет еще хуже! Поверьте мне!
— Тогда мы все должны бороться с этим злом.
— Мы не можем! Оно слишком большое и ужасное. Просто носите крест, молитесь каждый вечер и утро и не покидайте дом по вечерам. Даже не смотрите в окна. Просто оставайтесь в доме и не вмешивайтесь ни во что. Делайте, как я говорю, Эмили, и, может быть, оно не придет за вами.
Шарлотта хотела что-то еще сказать, но внутри ее вдруг проснулся страх. Она схватилась за Эмили и произнесла, подавив свои чувства:
— Может быть, это хороший совет. Пожалуйста, извините нас, мы должны поговорить с леди Тамворт. Мы еще даже не представились ей.
— Конечно, — промурлыкала Феба. — Но будьте осторожны, Эмили! Помните мои слова.
Эмили слабо улыбнулась ей и неохотно пошла по направлению к леди Тамворт.
Прошло еще полчаса, прежде чем у сестер появилась возможность скрыться за розовой клумбой и затем уйти незамеченными в отдаленную часть сада. Там пролегала довольно заросшая тропинка, а за ней возвышалось высокое ограждение, совершенно непреодолимое.
— Куда теперь? — спросила Шарлотта.
— Позади, — ответила Эмили, — должна быть окружная тропинка и еще одна калитка.
— Надеюсь, она не заперта. — Шарлотту беспокоила эта мысль. Это было бы серьезным препятствием. Странно, что такое не пришло ей в голову раньше, потому что сама она никогда не запирала свою калитку.
Они шли вдоль тропинки, держась за руки и рассматривая плотную листву, пока не нашли дверь в заборе, полностью заросшую вьющимися растениями.
— Выглядит так, будто ею никогда не пользовались, — недоверчиво сказала Эмили. — Этого не может быть.
— Подожди-ка минуту, — Шарлотта посмотрела на дверь более внимательно, особенно пристально рассматривая шарниры. — Она открывается в другую сторону. Ее надо смазывать на другой стороне, чтобы она легко открывалась. Попробуй открыть.
Эмили толкнула дверь, но не сдвинула ее с места.
Сердце Шарлотты забилось сильнее. Дверь была заперта.
Эмили вытащила заколку из волос и засунула ее в замок.
— Ты не сможешь отпереть дверь заколкой, — в голосе Шарлотты звучало разочарование.
Эмили игнорировала ее и стала крутить заколкой в замке. Потом снова вытащила кусочек стали, распрямила его, сделала на конце небольшой крючок и попыталась снова.
— Вот, — победно промолвила она и аккуратно толкнула дверь, которая беззвучно отворилась.
Шарлотта была в шоке.
— Где ты научилась этому? — спросила она.
Эмили вся светилась.
— Моя экономка всегда держит все ключи при себе, даже когда идет спать, и мне надоело каждый раз вызывать ее, когда мне нужно открыть бельевой шкаф. В итоге навык оказалось полезным… Ладно, давай посмотрим, что там.
Сестры на цыпочках прошли через дверь и закрыли ее за собой. Сначала они были разочарованы: просто большая беседка, установленная на мощеной дорожке с отдельными участками зеленых растений. Они обошли беседку вокруг, но там ничего не было.
Эмили недовольно остановилась.
— Зачем запирать калитку? — сердито сказала она. — Здесь ничего нет!
Шарлотта наклонилась, сорвала один листик с куста и растерла его между пальцами; запахло горечью и какими-то еще незнакомыми ароматами.
— Интересно, не наркотик ли это, — задумчиво сказала она.
— Ерунда! — отмахнулась Эмили. — Опиум производится из мака, который выращивается в Турции, или в Китае, или где-то еще.
— Есть и другие наркотики, — возразила Шарлотта. — Какая странная форма у этого сада… Я имею в виду, как уложены камни вокруг. Кто-то очень сильно потрудился.
— Всего лишь выложены в форме звезды, — ответила Эмили. — Мне не кажется это очень хорошим вкусом, вышло несимметрично.
— Звезда?..
— Да, другие концы — вон там и сзади за беседкой. А в чем дело?
— Сколько всего концов? — Что-то начало складываться в голове у Шарлотты; вернулись воспоминания о случае, над которым Питт работал более года назад, и о шраме, о котором он говорил…
Эмили посчитала.
— Пять. Что из этого?
— Пять. То есть пентаграмма!
— Если это так называется… — На Эмили это не произвело впечатления. — Что это значит?
— Эмили, — Шарлотта повернулась к ней. У нее в голове появилась пугающая мысль. — Пентаграмма — это форма, которую люди используют, когда занимаются черной магией! Может быть, это то, чем они занимаются здесь, на их сборищах. — Теперь она вспомнила, когда Питт упоминал шрам на теле Фанни, на ягодице. Место, которое чаще всего подвергается насмешкам.
— Вот почему Феба так напугана, — продолжала Шарлотта. — Она думает, что они, играя, вызывают настоящего дьявола!
Эмили поморщилась.
— Черная магия? — сказала она недоверчиво. — Не слишком ли это притянуто за уши? Трудно поверить!
Но ситуация выглядела правдоподобной, и чем больше Шарлотта думала над ней, тем более она в этом убеждалась.
— У тебя нет доказательств, — продолжала Эмили. — Только потому, что сад имеет форму пентаграммы?.. Многим людям нравятся звезды.
— Ты знаешь кого-нибудь? — спросила Шарлотта.
— Нет… но…
— Мы должны войти в эту беседку. — Шарлотта посмотрела на нее. — Вот что видела мисс Люсинда — кого-то, одетого в балахон чернокнижника, с зелеными рогами.