Туман над Парагон-уок

— Да, да, верно. — Мисс Люсинда с легкостью проглотила наживку. — Это мой долг, христианский долг.
— Видел ли его кто-то еще? — наконец-то удалось вклиниться в разговор Эмили.
— Если кто и видел, — с горечью заметила мисс Люсинда, — они молчат об этом.
— Может быть, они были слишком напуганы? — Шарлотта пыталась направить разговор ближе к цели. — Как выглядело это существо?
  
Мисс Люсинда замешкалась. Она забыла детали. Теперь пожилая леди пыталась обрисовать его снова.
— Дьявол, — начала она, сморщившись. — Похож на дьявола. Зеленое лицо, наполовину человек, наполовину зверь. И рога на голове.
— Как ужасно, — выдохнула Шарлотта. — Какой формы рога? Как у коровы, или козла, или…
— О, как у козла, — не задумываясь сказала мисс Люсинда. — Закрученные вверх.
— А какой формы тело? — продолжала Шарлотта. — Две ноги, как у человека, или четыре, как у зверя?
— Две, как у человека. Он убежал и перепрыгнул через изгородь.
— Перепрыгнул через изгородь? — Шарлотта пыталась не показать, что не верит ей.
— О, там совсем маленькая изгородь, просто декоративная. — Мисс Люсинда не была такой практичной, какой пыталась выглядеть. — Я и сама смогла бы перепрыгнуть… когда была девочкой. Конечно, я не перепрыгивала! — поспешно добавила она.
— Конечно нет, — согласилась Шарлотта, отчаянно стараясь сохранить серьезную мину. Картина, нарисованная мисс Люсиндой — летящий прыжок над изгородью, — была очень яркой. — В какую сторону удалилось существо?
Мисс Люсинда ответила сразу.
— В ту сторону, — ответила она твердо. — К тому концу Парагон-уок.
Эмили увидела лицо Шарлотты и бросилась спасать ее с возгласами сочувствия и ужаса.
Им потребовалось некоторое время, чтобы оторваться от Люсинды, при этом не оскорбив ее. Когда, наконец, они смогли уйти, воспользовавшись отговоркой, что должны поговорить с Селеной, Эмили потянула Шарлотту за рукав, чтобы поговорить с ней с глазу на глаз до того, как они присоединятся к Селене.
— Что это было? — зашипела Эмили. — Я сначала думала, что она все это придумывает, но сейчас я действительно верю, что она видела что-то. Она не врет, я могу поклясться в этом.
— Кто-то нарядился дьяволом, чтобы напугать ее, — ответила Шарлотта очень тихо, так чтобы никто не смог их случайно услышать. Феба находилась лишь в нескольких ярдах от них и, вежливо улыбаясь, внимала очередным жалобам Грейс.
— Зачем? Чтобы отвлечь от чего-то? — Эмили ослепительно улыбнулась Джессамин, которая величественно проплывала мимо. — От чего-то происходящего здесь?
— Именно это мы и должны узнать. — Шарлотта добавила приветственный кивок головы. — Интересно, знает ли об этом Селена?
— Мы сейчас узнаем.
Эмили плавно двинулась вперед, и Шарлотте ничего не оставалось, как последовать за ней. Ей все еще не нравилась Селена, несмотря на восхищение ее мужеством. Антипатия была во многом вызвана тем, что Селена указала на Поля Аларика как на ее насильника. Шарлотте очень не хотелось, чтобы это было правдой. К слову, Аларик тоже был здесь. Она с ним еще не говорила, но видела, где он стоит, а также то, что в данный момент в пене голубых кружев к нему направляется Джессамин.
— Как приятно видеть вас снова, миссис Питт, — приветствовала ее Селена. Если ей действительно было приятно, то это никак не отражалось в ее голосе, а ее взгляд был холоден, как северная река.
— И в более приятных обстоятельствах, — Шарлотта улыбнулась в ответ. Действительно, она становится лицемеркой! Что с ней происходит?
Лицо Селены стало еще более холодным.
— Я так рада, что все закончилось, — продолжала Шарлотта, подстрекаемая глубокой внутренней неприязнью. — Конечно, это была трагедия, но, по крайней мере, страх прошел, тайн больше нет. — Она добавила радостную нотку в свой голос, насколько того позволяли приличия. — Никто теперь не должен бояться. Все раскрыто и объяснено — такое облегчение!
— Я не думала, что вы боялись, миссис Питт. — Селена смотрела на нее с открытой враждебностью, подразумевая, что страх Шарлотты был абсолютно безоснователен, поскольку она-то была в полной безопасности.
Шарлотта воспользовалась случаем.
— Конечно, я боялась и за Эмили тоже. В конце концов, если женщина такого положения, как ваше, может быть изнасилована, кто же тогда вправе рассчитывать на безопасность?
Селена лихорадочно искала ответ, который бы не был вульгарно грубым, — и не могла найти.
— И такое облегчение для джентльменов, — безжалостно продолжала Шарлотта. — Каждый из них теперь вне подозрений. Мы знаем, что все они невиновны. Как это должно быть грустно и неприятно — подозревать своих друзей…
Эмили ногтями впилась в руку Шарлотты и сильно трясла ее, в то же время сдерживая душащий ее смех, притворяясь, что чихает.
— Жара, — сказала Шарлотта сочувственно. — Она действительно угнетает; не удивлюсь, если начнется гроза. Мне нравятся грозы, а вам?
— Нет, — четко отрезала Селена. — Мне они кажутся вульгарными. Слишком вульгарными.
Эмили снова громко чихнула, и Селена отошла. Мимо с шербетом в руке проходил Алджернон Бернон, и она воспользовалась случаем ускользнуть.
Эмили убрала носовой платок.
— Ты просто ужасна, — сказала она радостно. — Я никогда не видела ее такой растерянной.
Шарлотта поняла, наконец, что беспокоило ее в Селене.
— Ты была первой, кто увидел ее после нападения? — хмуро спросила она.
— Да. Почему ты спрашиваешь?
— Что случилось? Опиши подробно.
Эмили слегка удивилась.
— Я услышала, как она закричала. Выбежала через парадный вход и увидела ее. Естественно, я взяла ее в дом. Что ты имеешь в виду? В чем дело, Шарлотта?
— Как она выглядела?
— Как выглядела? Как женщина, на которую напали, конечно! Платье было порвано, волосы растрепаны…
— Как было порвано ее платье? — настаивала Шарлотта.
Эмили попыталась показать это на себе. Ее рука пошла вверх на левую сторону ее платья и сделала движение, будто рвет его.
— Вот так? — быстро спросила Шарлотта. — Платье было в грязи?
— Нет, грязи не было. Возможно, пыль… Но я не заметила. Было уже темно.
— Но, по твоим словам, она сказала тебе, что все это случилось на траве, возле клумбы с розами.
— Сейчас жаркое сухое лето! — Эмили замахала руками. — Что все это означает?
— Но эти цветочные клумбы поливают. — Шарлотта была настойчивой. — Я видела, как садовники делают это. Если она была брошена на землю…
— Ну, может, это было не здесь… Может быть, на тропинке… Что ты пытаешься сказать? — Эмили начала понимать.
— Эмили, если я разорву свое платье и растреплю волосы, а затем пойду с криком по дороге, чем я буду отличаться от Селены в ту ночь?
Глаза Эмили были ясными и голубыми.
— Ничем, — сказала она.
— Я думаю, что никто не нападал на Селену, — Шарлотта очень аккуратно выбирала слова. — Она устроила все это, чтобы привлечь к себе внимание и завоевать такое же внимание общества, какое обычно уделяется Джессамин. Та-то догадалась, что было на самом деле. Вот почему она притворялась, что так сочувствует Селене, вот почему ее это совсем не волновало. Она знала, что Поль Аларик не трогал Селену.
— И Халлам тоже? — Эмили сама ответила на собственный вопрос.
— Бедняга. — Трагедия снова превращалась в фарс, но Шарлотта чувствовала холодок реального ужаса и реальной смерти. — Неудивительно. Он был испуган. Он клялся, что не нападал на Селену, и это была правда.
Гнев нарастал внутри ее из-за вреда, причиненного Селеной, пусть и не нарочно. Тем не менее ее поступок был эгоистичным и бессердечным. Она слишком избалована. Шарлотта отчасти хотела наказать ее — по крайней мере, дать ей понять, что кто-то еще знает, что произошло в действительности — или, вернее, не произошло.
Эмили поняла сестру без слов. Они лишь обменялись взглядами, объясняться было не нужно. Со временем Эмили заставит Селену почувствовать ее гнев и ее презрение.