Империя Тигвердов. Счастливый рыжий закат
Я по очереди обходила пострадавших.
С тех пор, как появились последние пострадавшие, прошло уже пять часов. Меня все-таки отправили спать. Принц Брэндон распорядился лично:
– Рене, вы – отдыхать! Вам через несколько часов готовить новую партию вакцины!
Кстати, такой же приказ поступил и нашему ректору, и милорду Милфорду, его брату.
Прошло пять часов. Я уже говорила? Так вот. Целых пять часов, а лучше принцу Тигверду и его людям не становилось. Но они все еще были живы. Целители, приставленные к каждому из них, разговаривали с ними, звали. Это называлось – удерживать больного. Если была возможность – вызывали родственников. Их зов эффективнее в несколько раз. Даже не так. Результат пропорционален силе любви.
Я заглянула к принцу Тигверду. Капельница стоит. Еще только половина.
Феликс, не прекращая говорить, посмотрел на меня. Мальчик был бледен. Сколько часов он не спал? Он вообще ел? Надо будет найти кого-нибудь, кто его контролировал, и спросить. Феликс – лучший из молодых целителей. Представляю, какой объем пришелся на его долю в сложившейся ситуации, и в каком состоянии он был к моменту, когда привезли его отца…
– Сердце? – одними губами спросила я.
Скривился. Значит – так себе.
– А мозг?
Кивнул. Вздохнула с облегчением – функционирует. Уже хлеб.
– Почки? – Столько жидкости вливаем.
Радостно улыбнулся.
Уф… Можно пока выдохнуть с облегчением.
Пошла дальше.
У остальных была приблизительно та же самая картина. На мгновение задержалась у учителя Ирвина. Посмотрела вопросительно – может, у него какие-то идеи есть.
– Зовите кого-то из родных, – выдохнул он. – Уходит.
Значит, все совсем плохо.
Кивнула. Присмотрелась к его пациенту – и с удивлением опознала… барона Гилмора. Того самого, что обвинил меня в совращении его сына. Да… Стихии шутят…
Вышла. В коридоре поймала одного из водников и отдала распоряжение прислать баронета Гилмора:
– Найдите и проводите его в палату.
– Слушаюсь.
Пришло время отправляться к моим центрифугам.
Там уже бытовики ждали емкости с сывороткой, чтобы ее продублировать. А принц Брэндон собственной персоной прибыл, чтобы повторить свой подвиг по очистке и дезинфекции центрифуги.
Хорошо, что кушеток, на которые мы все дружно рухнули после того, как со всем справились, поставили уже три.
– Тяжело так работать, – вздохнул Милфорд.
– И не говори, Эдвард, – насмешливо протянул наш ректор.
– Как Ричард? – спросили у меня.
– Без изменений, – ответила я незнакомому милорду, который называл сына императора по имени.
Он выдохнул. Покачал головой. И продолжил беседу уже спокойно. Даже шутливо.
– Вам в столичном университете очень… сложно. В военной академии все проще, на мой взгляд. Все ходят стройными рядами. От заката до забора.
Я улыбнулась. Вспомнила наши с Чуфи закаты. Вздохнула.
– Так говорит у нас один из кадетов, мастер Пауль Рэ. Он вообще выражается… своеобразно. Но смешно.
– Пауль Рэ Тигверд? Это брат Феликса?
– Совершенно верно, – просветил меня милорд, – есть еще третий сын – Рэм Рэ. Хорошие ребята. Входят в одну из сильнейших боевых пятерок курса.
– Это прекрасно! Но все же хорошо, что они учатся не у меня, – потер ладонями лицо милорд Швангау. – Хоть этой головной боли нет.
– У тебя своей хватает, Раймон. То девиц обучать велели, то преподавательница четырнадцатилетнего мальчишку соблазнила. Что ни неделя, ты со своим филиалом дома терпимости в газетах.
– Эдвард! – зарычал ректор университета.
Дальше я уже не слушала. Поднялась и пошла. У всех на виду я плакать не буду. Ни за что. Вот вышла – и хорошо. И ничего, что слезы уже текут. Значит, соблазнила. Значит, дом терпимости. Падшая женщина. Что там говорил барон Гилмор – к проституткам меня? Там мне самое место…
– Рене, – перехватил меня милорд Швангау и обнял за плечи. – Не надо. Брат же не знал, что речь идет о вас. Хотите, я его на дуэль вызову? Не плачьте. Пожалуйста.
Я закрыла глаза и прижалась к сильному мужскому телу. Милорд Швангау гладил меня по голове, шептал что-то успокаивающее.
– Добрый вечер, – раздался возле нас рокочущий мужской голос. – Проводите меня к сыну.
Я вздрогнула, резко развернулась.
– Ваше величество, – поклонился ректор, не выпуская, впрочем, меня.
Я отстранилась – стыдно-то как! Попыталась поклониться. Идея была не сильно хорошая – ловили меня мужчины уже вдвоем.
– Простите, – пробормотала я. – Мы только что с вакциной закончили.
– Миледи Агриппа, – проскрежетал император.
– Да, ваше величество, – склонила я голову.
– Ричард. Мой сын. Где он?
– Пойдемте, ваше величество.
Мы поднимались по лестнице, когда император заговорил снова:
– Целитель Ирвин говорил о новой порции вакцины. Вы будете ее вводить?
– Сначала посмотрим, как печень справляется, – машинально возразила я. – И почки.
– Вы переживаете, что не получится?
– Переживаю. Так, как сейчас, лекарства не употребляются. Без особых исследований, без апробации. Не знаю, будут ли побочные эффекты. – Я остановилась и посмотрела на императора. – Это же моя вакцина. И моя ответственность…
– Если не применять вашу вакцину, то побочный эффект для большинства пострадавших – смерть, – отозвался император. – Зараза оказалась неподвластна магии целителей. Они за эти сутки исчерпали весь ресурс – даже с учетом того, что университет организовал поставку энергетических артефактов. Видимого эффекта достигнуто не было. Так что считайте, что у вас мой личный приказ – спасти всех, кого можно спасти. А потом уже, во время восстановительного периода, когда люди будут размещены на курортах, а целители придут в себя, будете изучать побочные эффекты и учиться их преодолевать.
Я попыталась поклониться.
Император опять перехватил меня, не давая встретиться с полом.
– Оставьте это, – проворчал он. – Я чувствую, как вы слабы.
«Император чувствует… – подумала я. – Значит, он может понять, что я говорю правду о том, что никогда не домогалась мальчишки. И если попросить…»
Тут мне стало стыдно. У человека сын при смерти. А я со своими горестями… Нехорошо.
Я распахнула перед повелителем дверь и отступила назад.
Император вошел внутрь.
Капельницу уже убрали. Феликс сидел рядом с кроватью и держал отца за руку.
– Как он? – спросил император.
– Боюсь, услышат не только Стихии, – ответил парень.
Я облегченно вздохнула – так всегда отвечали, когда появлялась хоть какая-то надежда, и целители очень боялись ее спугнуть. Я подошла к постели больного и стала проводить обследование.
Сердце бьется. Глуховато, но сильно. Отека головного мозга нет. Токсина в крови много. Да, завтра надо подкалывать еще вакцины – учитель Ирвин прав.
Между тем Феликс проговорил задумчиво:
– Ночь покажет.
– Я с тобой посижу, – сказал император, пододвигая к кровати сына еще один стул.
– Как мама?
– Пока ей врем, – был ответ императора.
В палате барона Гилмора появился его сын. Мальчишка был зареванный, но уже успевший взять себя в руки.
– Я запретил ему говорить вслух, – устало заметил Ирвин. – Отвлекает. И очень громко.
Юный баронет гневно сверкнул глазами, но промолчал.
– Как вы? – спросил учитель.
– Устала.
– Завтра повторим процедуру?
– Через сутки. Только уже миллиграмм на килограмм веса, а не так ударно.
– Согласен.
– Надо бы всех семерых как-то взвесить. И определиться с дозировкой. На втором этапе это уже важно – почки могут не справиться.
– Вы… лечите отца? – тихо спросил меня мальчишка.
Сухо кивнула. Говорить с гаденышем не хотелось.
– Рене, завтра с утра замените меня, – обратился ко мне Ирвин. – Я отправлюсь навестить миледи Веронику.
– Император сказал, что правды ей не сообщили.