Через семь гробов (СИ)

Добивали крепости всего два линкора, остальные вели огонь уже по целям на планете. На русских кораблях тоже были заметны повреждения, хоть и не такие тяжелые, как на вражеских крепостях. Однако же… Ого! Чуть в стороне дрейфовали сразу три русских крейсера, избитых так сильно, что Корнев усомнился в возможности их ремонта. Впрочем, может, и отремонтируют. Флотских не поймешь. Иногда они считают, что изуродованный до неузнаваемости корабль можно восстановить и это будет дешевле, чем построить новый, а бывает, что вроде не так сильно побитое корыто безжалостно разделывают на металл, утверждая, что затраты на ремонт себя в данном случае не оправдают.
Вообще, искореженного оплавленного металла на орбите Муллафара было много, пространство вокруг планеты было насыщено более или менее искореженными останками самых разнообразных кораблей, истребителей и штурмовиков. Надо же, отметил Корнев, глядя на «триста тридцатый» с развороченной дырой на месте пилотской кабины, при налете на крепости муллафарских истребителей он и не видел. Ну да, заведомо меньшими силами напасть на две истребительных дивизии, идущие почти что в сомкнутом строю — таких упертых смертников среди вражеских пилотов не было. А вот после ухода авиакорпуса они, похоже, решили попытать счастья и разбирались с ними уже флотские истребители и корабельные скорострелки.
Так, а события‑то, похоже, ускорили свой ход. Несколько фрегатов спустились в атмосферу планеты и почти сразу за ними в сопровождении штурмовиков и истребителей пошли «крокодилы» — штурмовые десантные боты. Эти отлично защищенные и неплохо вооруженные машины везли первую волну десанта и должны были не только высадить штурмовые десантные группы, но и оказывать им огневую поддержку, а если надо, то и снова принять десантников на борт, чтобы нанести удар в другом месте. Насколько Корнев представлял себе порядок высадки первого эшелона десанта, там вот–вот откроется местный филиал преисподней. Огонь лучевых пушек фрегатов, бомбы и ракеты со штурмовиков и истребителей, а потом еще найдется чем стрелять у десанта и включится в работу вооружение «крокодилов». М–да, не завидовал Корнев муллафарцам, которые окажутся на месте, назначенном для высадки. Сколько, интересно, понадобится штурмовому эшелону десанта времени, чтобы надежно закрепиться на захваченных плацдармах и запросить подкрепление для их расширения? Засечь, что ли, от нечего делать?
Ого, еще одна волна «крокодилов» с сопровождением. Ну да, курс отличается от предыдущей, значит, и место высадки другое. Вот еще одна… Да, за планету взялись всерьез. Понятно, что всерьез, в игрушки тут никто ни с кем играть не собирался, но зрелище все равно завораживало. В таких масштабах Корнев видел высадку десанта впервые в жизни.
— Кто‑нибудь в курсе, почему болтаемся тут, а не сидим на авианосцах? — поручику Яловенко, по всей видимости, до чертиков надоело сидеть молча. Вопрос, кстати, уместный. На авианосцах было бы куда как удобнее, да и горючка в баках «филиппков» целее. Ладно, расход топлива и так идет минимальный, по капелькам практически, но все же… Корнев повертел головой, потом сверился с обзорным экраном. Да, вон несколько штук (никак не меньше шести) линейных авианосцев, и где‑то на той стороне планеты болтаются как минимум «Нестеров» с «Кожедубом», а то и еще один–два авианосца резервных. Уж один, кроме родной парочки, вроде бы видели, когда вываливались из гиперпространства.
— Хороший вопрос, — отозвался Хватков. — Но хорошего ответа у меня нет. Поэтому прекращаем засорять эфир и сидим дальше.
Ну вот, так всегда. Только пилоты нашли себе какое‑то вполне безобидное развлечение, как начальство его безжалостно убило в зародыше. Уж у комэска‑то связь на два канала, один для эскадрильи, другой для вышестоящего начальства, ему эфир никак не засоришь, а эскадрилью, если что, он же и поставит в известность об изменении обстановки. Однако же вот так, просто и без объяснений — нельзя и все тут!
Кстати, вопрос Пети Яловенко и правда хороший. Вон на Фазане сидели на авианосцах — и ничего. А тут просиживай задницу в кабине и не смей засорять эфир. Хотя, если подумать, причин найдется сразу несколько. Ну хотя бы то, что на авианосцах сидит второй эшелон десанта. Или приводят себя в порядок флотские истребители и штурмовики, этим сегодня и работы хватило, и неприятностей тоже досталось. Начальство, оно, конечно, мыслит так, что простому пилоту его мудрость понять и постичь не дано, но не злыдни же они коварные, в конце концов! Если полк просто повесили на орбите, а не посадили на авианосцы, значит, есть какая‑то вполне себе серьезная причина, а вовсе не желание сделать так, чтобы пилотам служба медом не казалась.
  
Пока поручик размышлял, на орбите появились новые действующие лица — угловатые коробки войсковых транспортов. Ага, раз прибыли «ползуны», как в авиации принято было называть сухопутчиков, значит, десант уже захватил плацдармы, вполне пригодные для высадки войск с тяжелым вооружением, или вот–вот доложит о захвате таких плацдармов. Ох, и ничего же себе, сколько транспортов! Да уж, никакого сравнения с Фазаном!
Все новые и новые транспорты прибывали на орбиту Муллафара, располагаясь ровными колоннами, нацеленными на обреченную планету. Немного поразмыслив, Корнев решил, что вот сейчас и прекратится его орбитальное сидение. По логике, сейчас их должны были определить или в прикрытие высадки, или в группу поддержки сухопутчиков, а то и в обе группы по очереди.
— Вторая эскадрилья! Сопровождаем транспорты, — скомандовал штабс–ротмистр Хватков. Корнев довольно хмыкнул — приятно, что не ошибся.
На дисплей вышла схема с местами истребителей в строю. Аккуратно подруливая, поручик занял отведенное ему место, то же сделали остальные машины, и спустя пару минут колонна транспортов, сопровождаемых истребителями, неторопливо двинулась в направлении Муллафара. Ну слава Богу, наконец‑то!
Поставленная истребителям задача выглядела, в общем, несложно: прикрыть разгрузку транспортов на планете, а в дальнейшем действовать в интересах сухопутных войск — работать по наземным целям. В принципе, ничего сложного. Опять же, такой приказ говорил о том, что дела на планете идут очень даже успешно — раз уж общий резерв переведен на поддержку «ползунов», значит, никаких осложнений командование не предвидит. Горючки в баках хватит на пару часов работы в атмосфере, а за это время свежий истребительный авиаполк способен очень на многое. Как резонно предполагал Корнев, подвешенные под «филиппки» ракеты кончатся даже раньше, чем топливо. Ну вот тогда их для заправки и перевооружения наверняка отведут на авианосцы, и можно будет, наконец, извлечь любимую задницу из поднадоевшего кресла.
Поручик посматривал по сторонам, так, больше от скуки — полет до границы атмосферы должен, по идее, проходить до тоски рутинно, а вот дальше будет уже куда более интересно.
Мать его, а это что?! Мимо Корнева пронеслись два ярко–оранжевых росчерка. Ракеты! Откуда?! Ага, вон с того раздолбанного эсминца. Черт, как за столько времени никто не заметил, что этот недобиток еще подает признаки жизни? Или он, гад, маскировался, дожидаясь, пока сможет какую пакость сделать?
Да мать их в середину–наполовину, ракеты идут на транспорт!
Корнев рванулся вдогонку ракетам. Нет, черт бы их побрал, расстрелять из пушек не выйдет. Прицелиться по таким малым целям толком не получится, а бить длинной очередью в надежде рано или поздно зацепить — сам попадешь в транспорт, муллафарцам на радость. Ну, раз так…
Выжимая из двигателя своего «филиппка» все что можно и половину того, что нельзя, помогая себе и машине безудержной руганью, Корнев бросил истребитель в отчаянную гонку.
Несмотря на компенсаторы перегрузок, тело вдавливалось в кресло и наливалось тяжестью. Черт с ним, выдержать несколько минут…
— Серега, оставайся в строю! — прохрипел Корнев, даже не обращая внимания, идет за ним ведомый или нет. Не до ведомого сейчас…
Есть! Боковым зрением Корнев увидел обе ракеты, и едва обогнав их, чуть–чуть уменьшил скорость. Тут же противно заверещала система оповещения о вражеской атаке — головки самонаведения ракет захватили его «филиппок».