Никто, кроме тебя

Сбавив скорость, поворачиваю в сторону побережье и растягиваю губы в ухмылке. Они точно потеряли мой след. Дождь льет все с большей силой, а я, припарковавшись, выхожу из машины, наслаждаясь, когда капли летнего дождя задевают мое тело, будто охлаждая горящий огонь внутри. Волны у побережья бушуют. Вокруг нет ни одной живой души. Подхожу к самому краю и смотрю вдаль, на яхты, в которых загораются огни.
Вдыхаю побольше воздуха и задерживаю. Лёгкие приятно колит. Закрываю глаза, выдыхаю, и губ трогает улыбка. Но это на минуту, пока чья-то огромная рука не закрывает мне рот, и я ощущаю дуло пистолета у бедра.
Мной одолевает неожиданные страх и паника. Рыпаюсь, вспоминая хотя бы приём, что учила в спортзале, но ничего не получается. Мужчина оказывается сильнее, сжимая меня в тисках и грозно приказывая молчать.
Не сдаюсь. Пинаю ногами, пытаюсь ударить. Но все тщетно. Кислорода становится катастрофически мало, и боль в лёгких теперь не такая уж приятная. Слышу несколько голосов, но в панике смутно разбираю их слова.
– Быстрее!
– Мы не должны ей навредить.
– Делай, что сказали.
Их трое. И каждый наспех в капюшоне. Перед глазами мутнеет. Я не могу различить мужчин. Сил хватает схватится за капюшон одного, когда он силой пытается запихнуть меня в машину. Единственное, что улавливаю взглядом – татуировка ворона. Символ клана «Corvi».
Конселло нас настигли, и как оказалось, начали с меня.
Как бы не стараюсь, мои силы превыше того, чтобы противостоять им.
Мне не спастись.
Так я думаю, пока не слышу звуки ударов и боя. Все происходит слишком быстро. Мужчина разбирается с двумя справа, а после доходит до парня, который впился в меня мертвой хваткой. Мой спаситель одним рывком оцепляет от меня ублюдка, отлупив его по морде.
Начинаю дышать с новой силой, когда мой рот больше не закрывают потными руками. Голова кружиться от резкого вдоха, а тело бросает в дрожь от страха.
Меня впервые пытались украсть. Так резко и неожиданно.
Ноги становятся ватными, когда выбираюсь из машины и сталкиваюсь землёй под кроссовками. Поднимаю взгляд и встречаюсь с глазами моего спасителя. Они такие чёрные. Вызывают мурашки по телу. Словно бездна, тянут на дно.
– Эй, – он делает шаг в мою сторону, и ловит за руку, когда почти теряю равновесие. – Нам нужно сматываться, ты же понимаешь? – мужчина приподнимает бровь, явно думая, слышу ли я его. А я слышу. Да так, что внутри поднимается волна дрожи.
Киваю, сглатывая слюну и ощущая, как болят мышцы шеи. Надеюсь, нет повреждений.
– Моя машина…она там, – одним кивком головы указываю на «Ferrari» желтого оттенка.
Спаситель кивает и ведёт меня к ней. Безоговорочно отдаю ему ключи, разрешая вести.
– Я не в состоянии, – подчёркиваю, когда его рука забирает металл из моих.
Мужчина помогает сесть, закрывает дверь машины, после чего и сам располагается на водительском сиденье. Он заводит мою малышку и нажимает на газ. Автомобиль так быстро разворачивается, что сердце в груди подпрыгивает. Обычно, я люблю скорость. Мне нравится то чувство свободы, когда отметка достигает двухсот или больше. Но сейчас. Сейчас до сих пор чувствую грязные лапы на своём теле. И страх, образовавшийся в то мгновения, вновь сжимает горло. Мысль о том, что могло бы случится если бы не «он», пугает.
Включаю печку на максимум, пытаясь не трястись от холода. Черные глаза моего спасителя видят это. В следующую секунду он снимает серое худи, оставаясь в черной футболке, и протягивает мне. Молча. Даже не глядя.
Я ведь вышла из дома в одних шортах и в топе с длинными рукавами, напрочь позабыв о погоде. Не знаю, чем я думала. Знаю лишь, что хотела поскорее убежать из клетки.
Смотря на худи, слышу не очень радужные предостережение в голове.
А если он окажется маньяком? А если захочет изнасиловать меня? Или что хуже – убить? Даже не знаю, что из этого реально хуже.
Но я смотрю в его сторону и беру вещь. Грозный взгляд и лицо не выдающие ни единой эмоции, без сомнения пугали, но что-то в нем есть такое, что помимо страха, заставляет чувствовать безопасность.
  
Это странно.
– Что ты делала одна на набережной в такой час? Родители не учили тебя безопасности? – в одно мгновение спрашивает спаситель, выезжая на центральную трассу.
Пожимаю плечами, растягивая губы в ухмылке. Тело уже не трясется от холода, а его худи, что в два раза больше меня, дарит тепло. Я чувствую запах мужского парфюма с нотками чайного дерева. Удивительно, но мне нравится.
– Зато учили, как пускать пули в лоб своим обидчикам, – язвительно усмехаюсь я, насколько была сейчас способна, даже если про оружие вру. Я не умею толком стрелять.
Мужчина хитро растягивает губы, будто раскусил мою ложь. Его руки ловко управляют моей машиной, и под моим надзором мы едем в правильном направлении. Конечно, говорить ему свою фамилию не стану. Это небезопасно.
А ещё, хочется побыть просто Андреа. Девушкой, решившей просто прогуляться. Не бежать из дома. Не мечтать о свободе, как птица в клетке. Не пытаться унять эмоции, принося себе боль.
Хочется быть просто девушкой, что мечтает о парнях, и о том, как хорошо сдать экзамены в университете. Или той, что думает, какое же платье надеть на вечеринку.
– Опасная значит? – задумчиво бросает спаситель.
Наши взгляды встречаются и лёгкие сжимаются от задержки воздуха.
Его глаза словно поглощают саму ночь. Густые темные брови. Смугловатого оттенка кожа от загара. Высокие скулы, покрытые аккуратной тёмной щетиной и волевой подбородок.
Во рту резко пересыхает, а сердце колотиться с бешеной силой. Отвожу взгляд, глотая слюну и пытаясь вернуть прежнее состояние.
Лучше бы тряслась от холода, нежели сгорала от его взгляда.
Дальше говорить не решаюсь. Мы едем в тишине. Даже музыка не играет. Был слышан лишь звук дождя, бьющегося об машину и тихие постукивания указательного пальца спасителя об перегородку окна.
Странное ощущение. От каждого стука в груди что-то сжимается.
Когда мы подъезжаем к нашим вратам, ожидаю, что поблагодарю своего спасителя. И да, узнаю все же имя. После он уйдёт в закат, а я буду проклинать Конселло до конца своих дней. Ведь даже голову нормально не могу повернуть. Болит шея. Кажется, растянула в попытках выбраться из лап этих чудовищ.
Но все пошло совершенно не так. Уже у ворот стояли охранники Марко. Несколько машин, с включёнными фарами. Заборы закрыты. Они искали меня. Знаю. Вся эта шумиха началась из-за моего отсутствия. Я никогда не пропадала больше, чем на час, а на часах уже давно пробило за нужную стрелку.
– Черт! – чертыхаюсь под нос, как только, вижу, несколько силуэтов, спешно шагающих в нашу сторону.
Дверь с моей стороны открывает Вико, консильери Марко. Его брови сходятся на переносице, а из губ вырывается усталый вздох.
– Синьорина, вы что, решили довести отца? Он разгорячён!
– Напомни, Вико, когда он был «не» разгорячён? – усмехаюсь, выходя из автомобиля и грохотом закрывая дверь.
Мужчина качает головой, сжимая губы в возмущении, глядя хмуро и строго.
– Кто этот молодой человек в вашей машине? – Вико смотрит в сторону того самого «молодого человека», который выходит вслед за мной.
Все вокруг заметно напрягаются. Будто он один, мог пойти против всех стоящих. Их, на минутку, было примерно пятнадцать.
– Мой друг! – нагло вру.
Складка между бровями Вико становится глубже, а глаза просят правды. Кажется, от злости его седые волосы встали дыбом. В этот момент к нам подходит…
– Даниэль, – спаситель встаёт напротив Вико и серьёзным тоном продолжает: – Я нашёл её, когда трое незнакомцев пытались силой забрать синьорину.
Рот открывается от изумления. Вот же…вот же мразь! Зачем он это сказал? Почему не подыграл? Боже! Теперь тюремного заключения (это, к слову) не избежать.
Даниэль, как я это понимаю, достаточно удивляет Вико. Мужчина от возмущения чуть ли не пыхтит. Последний месяц, с того самого момента, как Лоан ушел в отставку, вся ответственность за меня, легла на плечи Вико. Он был можно сказать моим телохранителем. Просто не ходил за мной по пятам. Но вот за все мои проступки получал и получает сполна.