Пятница 13-ое

Из второй половинки шкафа вышел двенадцатилетний чернокожий подросток, держа в руках на нитке этого черного резинового паука.
— Ты боишься черных пауков? — улыбаясь во весь рот, спросил негритенок. — Боишься, боишься? Скажи мне.
Томми замешкался.
— Неужели ты боишься резиновых пауков? Так скажи, боишься резиновых пауков на веревке? Боишься? Или не боишься?
Томми молчал.
— Ну, парень, какой же ты трусливый! — с удивлением проговорил негритенок. — Да, ты очень труслив.
Томми отвернулся от него и положил свою одежду на тумбочку.
— В той местности, откуда я родом, учат никого и ничего не бояться. А зовут меня Реджи Крыса. — И негритенок вновь широко улыбнулся, показав сверкающие белые зубы в обрамлении толстых, сочных красных губ.
Томми в это время возился со своей сумкой. Он стоял, отвернувшись к мальчику спиной. Вдруг Томми резко повернулся к негритенку.
— Меня пауком не испугаешь, — услышал негритенок.
Он тут же отпрянул прямо в глубину шкафа.
Перед ним стоял не Томми, а какое-то страшное существо. Вместо головы была маска невероятного космического чудовища. Из-под маски доносилось хрипение и рычание.
Негритенок сжался в платяном шкафу. Томми стащил маску с лица и улыбнулся.
Одну за другой из своей большой сумки Томми вытащил штук пять разных ужасных резиновых масок. Он выставлял их на кровать в ряд. Негритенок подошел ближе, присел и хотел взять одну в руки.
— Не трогай! — остановил его Томми.
— Чего ты такой? — не удержался от вопроса негритенок. — Как будто ты сам их сделал.
— Не трогай, — повторил Томми, — это моя коллекция. Я действительно сам их сделал.
— Классно! — проговорил Реджи и вновь улыбнулся. По его лицу было видно, что он вообще жизнерадостный и веселый парнишка.
Томми продолжал возиться в сумке.
— Значит, ты новенький? Новый псих? — улыбнулся Реджи.
Но когда он встретился взглядом с Томми, то улыбка исчезла с его лица.
— Извини, извини, — проговорил Реджи, — просто вас так называют.
— Нас? — переспросил Томми.
— Ну я не такой парень, как вы. Я… Я здесь просто, я пришел сюда. Здесь работает мой дедушка. И я к нему прихожу.
За окном послышался пронзительный звук полицейской сирены. Реджи встрепенулся.
— Ну ладно, ладно, мне надо валить отсюда. Попозже встретимся.
Томми подошел к окну и увидел, как во двор с включенными мигалками и сиреной не спеша въезжает машина шерифа. За ней бежали несколько пациентов. Два парня и девушка. Они весело хохотали, сопровождая полицейский автомобиль.
У калитки, у самого входа в дом, стоял старик негр. Томми догадался, что это и есть дедушка Реджи.
Маленький негритенок попытался подбежать к машине, но дедушка схватил его за плечи.
— Подожди, парень, подожди, не ходи туда.
— Ну ладно, дед, чего ты? — возмутился Реджи, но остался стоять рядом со своим дедушкой.
На крыльцо вышел доктор Эмишли Лютер и Тэм Робинсон. Все с удивлением смотрели на полицейскую машину.
Полицейский вышел из автомобиля и лениво направился к доктору. Он остановился и поприветствовал врача. Эмишли приветливо улыбнулся и кивнул головой полицейскому.
— Знаешь, я понимаю, Эмишли, что ты занимаешься тут серьезным делом, но здесь в окрестностях живут люди, и многим не очень нравится то, чем ты занимаешься. Ну, понимаешь, тут психи вокруг… Как-то к ним отношение такое… Ну ты понимаешь, о чем я говорю.
Доктор пожал плечами.
— Эмишли, я, конечно, понимаю, что ты делаешь уважаемую работу, но тут опять вот у Хебертов нашли пару твоих ребят. Они там на участке занимались… Ну догадываешься, чем они занимались…
Второй полицейский в форменной фуражке открыл заднюю дверцу форда и вытащил двух ребят: парня и девушку. Ребята весело смеялись и прижимались друг к другу. Парень все еще пытался обнять девушку за талию.
— Шагайте, шагайте, умники, — сказал полицейский в форменной фуражке.
Парень и девушка направились к своим.
— Мы их нашли в лесу у Хебертов. И знаешь, док, они трахались, как сумасшедшие. — Полицейский улыбнулся.
Доктор улыбнулся ему в ответ.
 
— Нам повезло в этот раз, — продолжал полицейский.
— Почему это? — удивился доктор.
— Да, знаешь, док, они на этот раз трахались друг с другом, не как-то там по-другому.
Не успел полицейский переговорить с доктором, как затрещал мотор и прямо к дому подкатил добитый черный мотоцикл. За рулем сидел толстый мужчина с плаксивым лицом в кожаном шлеме на голове, а за ним сидела немолодая женщина. Она спрыгнула с мотоцикла и сказала:
— Ты сиди тут, сиди и ни с места. Я буду говорить, а ты молчи.
И она побежала к полицейскому и доктору. Женщина закричала и остановилась буквально в одном шаге от шерифа. Шериф попытался улыбнуться неряшливо одетой женщине. Он смотрел на ее растрепанные волосы, на искаженное гримасой негодования лицо, но чтобы как-то скрасить ситуацию, он сделал ей комплимент:
— Ты очень хорошо сегодня выглядишь.
Женщина возмутилась еще больше. Она вспыхнула. Ее как будто бы прорвало. Она замахала руками, и истошным голосом завопила:
— Заткнись, шериф! Ты — дерьмо! Заткнись! — она еще больше замахала руками. — Шериф, ты эту психушку закрой немедленно! — верещала миссис Хеберт. — От этих сумасшедших одни только неприятности. Они не уважают чужую частную собственность. Они все сумасшедшие!
Как бы в подтверждение ее слов закричал мужчина на мотоцикле и замахал рукой в черной перчатке без пальцев.
— Правильно, мама, правильно! Дай ему, дай! Покажи им гадам, покажи!
— А ты заткнись, — обратилась женщина к своему сыну, заткнись! Я сказала, молчать, ублюдок! Молчи когда я разговариваю.
Мужчина схватился за руль мотоцикла и попытался завести мотор.
— Но ведь эти дети никому ничего не делали, — попробовал успокоить женщину шериф.
— Да, да? Ты так думаешь?! Ничего не делали! Ничего не делали!
Мужчина, сидящий на мотоцикле, вновь замахал руками:
— Делали, делали! — кричал он, — делали, я сам видел! Делали! И будут делать! Пока не прикроют эту проклятую больницу. Психи все кругом!
По лицу мужчины пробегала судорога. Она искажала и без того некрасивое лицо. Она делала его очень похожим на лицо самого настоящего психически больного человека. Глаза закатывались, на губах появлялась пена.
— Они делали все это в моем саду!
— Правильно, мама, делали! Все им скажи!
— Заткнись ты, такую твою мать! — обратилась миссис Хеберт к своему сыну, — заткнись! А то я тебе голову оторву, ублюдок!
Мужчина вновь положил тяжелые руки на руль мотоцикла и замолчал.
Через секунду он вскрикнул:
— Ну скорее же, мама, скорее! Я жрать хочу. Скорее давай.
— Я вам в последний раз всем говорю, — женщина обвела безумным взглядом пациентов клиники, доктора и полицейского, — если кто-нибудь из вас еще раз подойдет к моей ферме, то я вам всем головы оторву! Ясно?! Не трогай меня, шериф, — закричала она на полицейского, который пытался ее утешить, взяв за плечи.
— Не трогай, не прикасайся ко мне! Ты знаешь, шериф, у меня в кармане — бомба!
Лицо женщины исказила гримаса ненависти к полицейским и вообще ко всему миру.
Парни и девушки начали смеяться и улюлюкать.
Женщина вскочила на мотоцикл, обняла своего толстого сына. Мотор затрещал, и мотоцикл, вздымая клубы пыли, помчался со двора лечебницы.
Ребята продолжали хохотать и весело хлопать в ладоши.
Томми все это видел в окно. Он в недоумении пожимал плечами, пытаясь сообразить, что же здесь собственно произошло, и как он здесь будет жить дальше. И еще он так и не смог сообразить: кто же тут сумасшедший, кто же тут больной. Ему сразу же бросилось в глаза, что Хеберты, только что бывшие во дворе лечебницы, больше похожи на сумасшедших, чем веселые и счастливо улыбающиеся ребята, которые смотрели вслед удаляющемуся мотоциклу, увозящему со двора двух препротивных психов, как они считали, миссис Хеберт и ее толстого неряшливого, вонючего сына.