Пепел жизни

Я едва сдерживал смех, прислонив ладонь ко рту. Ламия смотрела так, будто была готова вцепиться клыками мне в глотку, но страх и здравый смысл останавливали ее от этого. Кончик ее хвоста подрагивал, человеческие кулаки крепко сжались, грудь часто опадала, выражая крайнее недовольство существа. Я сделал пару шагов навстречу прислуге, чтобы успокоить, вразумить, но она яростно шипела, заставляя стоять на месте. Примирительно поднял руки – несмотря на то что ламия помогала по хозяйству, я относился к ней как к члену семьи, равно как к каждому, что проживал во дворце.
– Я дам тебе выходной.
Ламия хлестнула хвостом по стене, оставив там небольшое углубление.
– Два выходных?
Существо зашипело, но не так озлобленно, как тогда, когда только ворвалось в комнату.
– Три.
Ламия, сузив глаза, дернула кончиком раздвоенного языка и едва заметно кивнула. Я распахнул руки в стороны и чуть склонил голову набок. Существо медленно подползло ко мне и, обхватив руками торс, уткнулось носом в ключицы, тяжело вздохнув.
– Обидел тебя этот сатир, да?
Кивок.
– Ты хотела вырвать ему кадык и скинуть его тело в преисподнюю?
Кивок.
– Но ты была хорошей девочкой и удержалась от соблазна?
Снова кивок.
Я усмехнулся и провел ладонями по спине ламии, кожа которой местами была покрыта мелкой чешуей. Обхватил ее плечи, чуть отдалил от себя и всмотрелся в красноватого оттенка глаза с вертикальным зрачком.
– Иди отдохни, а я позже разберусь с Клерсом.
Ламия, освободившись от моей хватки, дернула кончиком языка, соглашаясь. Развернувшись, она покинула комнату и едва слышно прикрыла за собой дверь.
Я шумно выдохнул и провел ладонью по лицу, издав фыркающий звук. Сон как рукой сняло.
До того, как прислуга начнет просыпаться, у меня была пара часов. Я окунулся в лохань с холодной водой, накинул темные штаны, которые жгутом крепились на бедрах и лодыжках, и посмотрел в зеркало. Сощурившись, провел ладонью по некогда шрамированной коже и охнул – следов от плети отца не было. Оставалась пара рубцов, которые сеточкой расходились от груди за спину, но их почти не было видно. Я рассеянно водил руками по коже, судорожно пытаясь понять, что за чертовщина. Призвав магию, направил ее на шрамы, которые некогда украшали торс и грудь, но она, зашипев, осела пеплом в воздухе – белоснежная сила феи набросилась на нее, подобно дикой львице.
Я не сдержал улыбки, вспомнив, что вчера в комнате фея едва касалась моего тела, пристально наблюдая за сеточкой грубых шрамов, оставленных отцом. Провел пару раз по коже, вспоминая прикосновения Касандры. Что-то теплое начало рождаться в душе, вызывая волну трепета.
– Готов немного потренироваться, малыш?
Вурхэнгсон, дремавший в моем теле, лениво поднял морду и разомкнул заспанные глаза. Издав низкий рык, он обнажил острые клыки и пару раз лязгнул пастью.
Отойдя от зеркала, я встал в углу комнаты и призвал мертвеца в шкуре животного, который спустя мгновения стоял около меня, занимая добрую четверть пространства. Серая шерсть встала дыбом от предвкушения, массивные лапы переминались, выпуская острые когти, оскал украшал морду существа. Не сводя с меня взгляда, он мотнул волчьим хвостом, почти что снеся зеркало со стены. Усмехнувшись, я прошел мимо существа и поманил его за собой. Тот последовал за мной, низко склонив голову в знак уважения.
Выйдя на улицу, я первым делом размял занывшие мышцы и распахнул крылья, почувствовав блаженную легкость во всем теле. Вурхэнгсон, который принюхивался к траве и деревьям, низко рычал, выражая свое довольство. Дымчатого оттенка шерсть лоснилась в восходящих солнечных лучах. Нам обоим не помешала бы хорошая тренировка.
– Малыш.
Существо медленно обернулось.
– Нападай.
Вурхэнгсон, оскалившись, присел на передние лапы и медленно начал подходить ко мне. Дьявольский взгляд темных глаз устремлен исподлобья, изучая пространство вокруг, чтобы понять, с какой стороны удар будет победным. Я поочередно склонил голову в правую и левую сторону, ощущая, как азарт растекается по телу, пробуждая силу. Кожи на лбу коснулось мимолетное объятие боли – сила, спящая глубоко внутри, распахнулась и устремилась по венам, словно лавина. Я приказал магии не атаковать существо, пока тот не сделает первый выпад.
  
Между нами оставалась буквально пара метров. Я стоял, опустив руки вдоль тела и высоко вскинув голову, позволяя мертвецу подойти ближе. Существо, ступая массивными лапами по зеленому ковру, скалилось и тихо рычало, но в его глазах читался дикий голод по битвам и победам, которые остались в прошлой, смертной жизни.
Прикрыв на мгновение глаза, я почувствовал, как начала стекать кровь, окрашивая кожу в алый цвет. Запах вурхэнгсона становился все ближе и отчетливее – могильная затхлость и отсыревшая осенняя листва. Я вдохнул воздух полной грудью и выставил руку вперед, воссоздав вокруг себя щит. В это же мгновение вурхэнгсон ударился о барьер и недовольно зарычал. С каждым его прыжком щит покрывался мелкой сеточкой царапин, но не из-за силы существа, а потому что я постепенно ослаблял его, позволяя существу почувствовать свое могущество и начать выкладываться в полную силу. Волк яростно бил лапами по барьеру, и когда тот осыпался мелкими осколками на землю, вцепился клыками в мою руку. Его пристальный взгляд с вызовом предназначался мне. Существо медленно продолжало сжимать плоть, пока из нее не полилась кровь, стекающая мелкими каплями на траву. Уголки пасти волка дрогнули в победной улыбке, похожей на человеческую, но в следующее мгновение он заскулил, почувствовав, как моя вторая рука вцепилась в верхнюю челюсть. Я нахмурился и зарычал в ответ, когда существо попыталось сильнее вцепиться зубами в руку. Окровавленные клыки вурхэнгсона отпали от моей плоти, и в следующее мгновение он отлетел в сторону, приземлившись на лапы, оставляющие на земле глубокие борозды.
Вскинув одну руку вверх, я воссоздал в воздухе кинжал, который мягко упал в мою ладонь. Орудие не убило бы вурхэнгсона, но значительно потрепало бы в бою. Подняв кинжал в воздухе, я прокрутил его между пальцев и выставил острием вперед, другой рукой приманив существо к себе. Волк, со шкуры которого около рта стекала кровь, оскалился и бросился вперед, приминая землю. Я увернулся от удара и, присев на корточки, занес кинжал, со звякающим звуком вошедший в одну из лап существа. Он взвыл и клацнул пастью, пытаясь прогрызть мне голову. Я упал на землю и перекатился на другую сторону, попутно уворачиваясь от ударов лап существа. Вскочив на ноги, замахнулся кинжалом, метясь в грудь мертвеца, но выронил оружие, когда тот вцепился зубами в предплечье. Взвыв от боли, я призвал еще больше магии, которая заурчала, растекаясь по венам.
Тело стало шире, слух и зрение обострились, позволяя сражаться с вурхэнгсоном на равных без использования оружия и крыльев. Присев на одно колено, я посмотрел на существо исподлобья и приподнял ладони вверх, сдаваясь. Но он не поверил в уловку, начав ходить кругами, но не нападая. Когда волк оказался в метре от меня, я резко поднялся с земли и побежал на существо – обхватив его шею руками, подтянулся и, перекинув ногу через спину, уселся верхом. Прислонив одну руку к шее, а другую к голове, призвал магию, проникающую в нутро существа, заглушая все его эмоции. Я чувствовал голод, желание вновь обрести ту свободу, о которой он мечтал перед смертью.
Звуки смешались в голове – я слышал храп Клерса, довольное шипение ламии, которая блуждала по замку и дразнила остальных слуг, оставшихся без выходного. Мертвец, словно почувствовав мою смену настроения, замер, не издавая ни звука – лишь его рваное дыхание рассекало утреннее пение птиц.
Шаг. Еще шаг.
Я поднял голову и встретился с пронзительного изумрудного оттенка глазами, которые смотрели на меня с недоумением и опаской. Касандра стояла на крыльце, смиренно приложив руки к животу, выпрямив спину и горделиво приподняв голову. Ее белокурые волосы, собранные в низкий пучок, блестели в солнечных лучах. Платье оттенка морской глади подчеркивало фигуру и тонкими лямками удерживалось на хрупких плечах, оголяя ключицы и часть груди. Низ наряда легкой волной спадал к земле, прикрывая ноги.