Будни и праздники (СИ)

Ивар напряжённо смотрел в невидимую точку перед собой. Потом откашлялся.
- Ты хочешь сказать, он ненавидит меня за то, что я его не убил?
- Да. Он специально пытался затащить тебя на капище. Помнишь? Ты сам сказал, что был сильнее. Он старался разозлить тебя, чтобы ты его убил. Старался, потому что он младше – и не знал, как жить дальше. И ему казалось, что легче умереть. А ты его не убил.
Ивар молчал так долго, что Коннор проговорил:
- Однажды мы с братьями говорили о тебе – Кадма тогда у нас не было. Тогда – когда я ещё не знал, кто ты для меня. И ребята высказали мнение, что тёмные друиды перемешали в ваших головах все представления о том, что такое хорошо и что такое плохо. В Мёртвом лесу для Кадма смерть, с которой он свыкся и в мыслях, и в реальности, была выходом из всех его жизненных тупиков. Думаю, ему повезло, что, после того как он был выброшен из Мёртвого леса, ему каким-то чудом удалось попасть в клан Теренса. Там-то ему немного вбили в голову некоторые принципы, на которых строится именно жизнь, а не смерть.
Сначала брат ссутулился, положив локти на край столешницы. Посидел, пару раз сумрачно глянув на Коннора. Убрал руки, откинулся на спинку стула. Снова уставился в стол. Поднял глаза и, не поворачиваясь к мальчишке-некроманту, спросил:
- И как мне-то теперь быть? Такое я простить не могу, потому что… - он споткнулся на полуслове и пожал плечами. – Или… прощать не надо, а надо сделать что-то другое? Я… не понимаю. Ты поможешь?
- Кожа на животе Кадма начала заживать, с тех пор как он подружился с Синарой, - задумчиво вспомнил Коннор. – Сегодня на тренировках он наконец снял рубашку. Ещё немного заметно, но завтра кожа явно будет ровной и чистой. Он теперь знает, что у него есть родные, что здесь, в деревне, безопасно, и постепенно освобождается от знаков смерти. Ивар, честно… Я не знаю, как вас сдружить. Я не знаю даже, стоит ли это вообще делать. Подумай об этом сам, ладно?
И Коннор, по сути, сбежал от младшего брата, оставив его в личном недоумении. Он и правда не знал, как бы поступил на месте Ивара. А в мыслях утвердилось одно: теперь брат знает причину отторжения от него Кадма. Пусть сам и разбирается со всем тем, что узнал. В конце концов, они могут и не быть друзьями. Так хоть шарахаться друг от друга не будут в Тёплой Норе.
А сбежал Коннор в детскую гостиную. И сразу нарвался на ещё одну проблему. Правда, не совсем личную. На общественную.
На любимом многими малышами диване сидел Риган. С ним – Герд и Каи. А с другой стороны от мальчика-дракона – двойняшки-оборотни Шамси и Торсти. И все они, весьма задумчиво глазели, как в двух манежах возятся волчата Тибра, волчишки – младшие сестрёнки Минны, Петар и Стен.
- А вы почему не играете? – спросил Коннор, присаживаясь сбоку, на широкий подлокотник дивана, и потому слегка возвышаясь над мальчиком-оборотнем Торсти.
Риган немедленно поднял голову и засиял в хитрой улыбке.
- Мы думаем, - объяснил он. – Нам С-селена велела думать.
- И о чём? – поневоле заинтересовался мальчишка-некромант. 
- Как без скандала ввести в театр Кама, - откликнулся Герд и, шмыгнув носом добавил тише: - А как… Я и сам боюсь, что нас оттуда… э-э… попросят.
Коннор сразу догадался, в чём дело, и покачал головой.
- Не попросят, - твёрдо сказал он. – Селена ездила за билетами и вообще узнать обо всём – вместе со мной и Колином. Там знают, что в нашей Тёплой Норе разный народ живёт. Поэтому спокойно себе думайте про Кама.
- А я уже придумал! – похвастался Риган.
- И что ты придумал? – заинтересовался Коннор, а остальные с надеждой уставились на мальчика-дракона.
- Он меня понес-сёт! – заявил Риган.
- Это как? – изумился Каи. – Ты же вроде выздоровел!
- Вс-сё равно пока х-хромаю! - махнул рукой Риган. – Кам добрый – он не поймёт, что я притворятьс-ся буду, будто мне с-сложно идти. И понес-сёт меня в театр.
- А если что – шипи на всех, кто к нему придираться будет, - посоветовал Каи, и волчата-двойняшки с уважением уставились на него.
 
Риган подумал-подумал и решил:
- Крылья выпущу, ес-сли что!
С трудом удерживаясь от смеха при виде абсолютно серьёзных лиц, Коннор тоже покивал в знак того, что Риган принял неплохое решение.
- Я пош-шёл! – заявил мальчик-дракон и съехал с дивана. – Надо с-сказать С-селене, что мы придумали, как ввес-сти Кама в театр. А то она волноваться будет.
- Я с тобой, - вскочил и Каи. – А то забудешь сказать ей про шипение и крылья!
- Идём, - согласился Риган, и двое поспешно покинули гостиную.
И Коннор, почему-то не желавший идти в мансарду, встал и пересел на место Ригана, подсмеиваясь над Стеном, который сидел в манеже, тряся его же за борта.
- Каи смешной, - задумчиво сказал Герд. – Он уже почти взрослый, а ведёт себя порой, как… - И пожал плечами.
Только что подошедший Ивар оглянулся на дверь в тамбур, а потом, помешкав, тоже сел на диван и чем-то так заинтересовал двойняшек-оборотней, что они принялись то и дело склоняться вперёд, чтобы разглядеть мальчишку-друида из-за Коннора.
- А почему ты думаешь, что он смешной? – недовольно спросил Ивар. Кажется, личную проблему с Кадмом, подброшенную Коннором, он так и не решил. 
- Он часто важничает, - объяснил мальчишка-оборотень. – Как будто без него дела не решаются. Вот и сейчас – с Риганом пошёл. Зачем? Будто Риган и впрямь не вспомнит всё, что надо сказать Селене.
Коннор откинулся на спинку дивана, продолжая наблюдать за младшим братишкой – за Стеном. Тот полез через один манеж в другой, и волчата-ясельники вчетвером набросились на него: кто-то тащил его за ноги, кто-то за бок – из манежа, который он старался занять. Петар внимательно следил за всеми, кажется прикидывая, кому помочь – волчатам или Стену.
Раздался грохот под пола бегущими – и в гостиной для младших появился Корилус с одноклассником Клематисом, который, как и его соседка, девочка-эльф, оставался в Тёплой Норе на будние дни. Эти двое долго рассусоливать не стали: не заметив Коннора и остальных, сосредоточившись только на искомом, они за подмышки схватили Петара и Стена и, прижимая к себе изумлённых малышей, уволокли в тамбур, а затем…
Сидевшие на диване привстали от неожиданности. Коннор даже растерялся. Помог взгляд на оставшихся в манежах волчат: все четверо ошеломлённо смотрели на входную дверь в тамбур, обалдевшие от похищения парочки малышей.
- Я сейчас посмотрю, куда они их! – пообещал им Коннор и поспешил во двор.
Следом бросились заинтригованные Герд и Ивар.
Только открыли дверь из дома, как услышали радостный тоненький вопль, слаженно прозвучавший в два голоса: первоклашки усердно катали попискивающую малышню на "банке" – круглых, плоских качелях, которые надо разгонять, чтобы они крутились долго и сладостно! Заодно, раскрутив, и сами запрыгивали на ту же "банку".
- Вот бессовестные! – прошептал Коннор, смеясь.
- Почему – бессовестные? – спросил Ивар, не отрывая взгляда от качельки.
- Эта "банка" в одном месте заваливается, из-за чего крутится недолго. Но, если положить на неё определённый груз, кататься можно долго. 
Ивар пригляделся, ничего в сумерках не увидел и риторически спросил:
- Хочешь сказать, они поставили на "банку" Петара и Стена – и теперь она крутится, как надо?
- Хочу.
И оба оглянулись на постепенно приближавшуюся к Тёплой Норе толпу, радостно говорливую. Возвращались из деревенской школы те, кто готовил поход в театр.
Время позднее. Впервые даже малышей не укладывали в привычный для них час. 
И с появлением возвращавшихся вечернее время завертелось стремительно. Старшие принялись запихивать малышню в ванные комнаты и умывать их перед сном, а потом загонять её в комнату Вильмы. А справившись с этой нелёгкой задачей, которая сопровождалась возмущёнными воплями и писком, а также брызгами воды во все стороны, старшие уже и сами взялись за подготовку ко сну.