Будни и праздники (СИ)

Братья молчали, лишь изредка перебрасываясь репликами в личном пространстве братства. Но все они согласились, что Коннор прав. Так что, когда машина начала спуск с шоссе на кукурузное поле, пассажиры повеселели и стали переговариваться уже вслух о том, что их ожидает в деревне, чьи обитатели начали поразительное преображение.
  
Глава 21
 
На ужин, разумеется, опоздали.
Кадм было застеснялся идти в столовую, но ребята подтолкнули его в нужном направлении, помня о том, что в Тёплой Норе он даже месяца не прожил, а значит – всё такой же голодный.
А в столовой их встречал Колин, заранее предупреждённый. Он как раз раскладывал по тарелкам разогретую кашу, щедро поливая её мясным рагу. При виде шестого стула, гостеприимно отодвинутого от стола, Кадм перестал смущаться и пошёл впереди братьев.
Ел он – привычно для ребят, с удовольствием. А когда забывался, думая о чём-то, ещё и так жадно, что забывал прожёвывать и глотал всё подряд.
Ивар появился в столовой, когда Колин привстал, чтобы добавить в тарелку Кадма половник мелко нарезанного мяса.
- О, вы здесь! – с порога сказал Ивар. – У вас компот остался?
По дороге к столу братства подобрал стул от соседнего стола и сел рядом с Коннором – напротив Кадма.
Тот немедленно выпрямился над своей тарелкой, и его ложка звякнула, упавшая из неловко стиснутых пальцев.
Понаблюдав за попытками мальчишки-друида есть спокойно, Коннор протянул свою чашку с компотом Ивару.
- Ивар, у меня к тебе конфиденциальный разговор, - невозмутимо сказал он. – Подожди меня в гостиной для старших.
Тот, протянувший уже руку за чашкой, её-то взял, но поставил её перед собой на стол, чтобы уточнить:
- Какой, ты сказал, разговор?
- Конфиденциальный. Один на один. Без лишних ушей.
Кузен чуть слышно фыркнул, но встал и, забрав с собой чашку, вышел из столовой.
А Коннор приглушил едва не сорвавшийся с губ смешок: Кадм посмотрел мальчишке-друиду вслед, а затем снова накинулся на ужин – на этот так стремительно, будто боялся, что Ивар вот-вот вернётся и не даст ему доесть. Братья тоже переглянулись: кажется, Кадм до сих пор побаивается Ивара больше, чем самих ребят. Из-за того что Коннор стал его учителем? 
А мальчишка-друид тем временем доел добавку, чуть не залпом выдул компот, после чего посидел, исподтишка поглядывая на негромко беседовавших меж собой братьев. Наконец встал и собрал опустевшую посуду, свою и ребят, отнёс её на кухню.
- Я пошёл? – помявшись, спросил он у Коннора.
- Да, иди.
Братья молча смотрели на закрывшуюся дверь, пока Хельми не сказал задумчиво:
- Заметили? Меня он больш-ше не боится.
- Я заметил другое, - отозвался Мирт. – И мне это почему-то не нравится.
- И что же это?
- Он появился здесь… не могу подобрать правильного слова… Ну, скажем, не то чтобы самоуверенным. А сейчас ведёт себя, как… малолетка? О, понял! Он выглядел взрослым, а сейчас боится всех и вся. И за него как-то даже страшно… Выглядит слабым.
- И при всём при том совершает побеги из деревни и набеги на Старый город и соглашается, чтобы я его учил, - хмыкнул Коннор.
- Бернар сказал, что Кадм сегодня подошёл к нему и попросил взять его в ученики по травознанию, - вполголоса сообщил Колин.
- Ого! – удивился Мика. – Предложить ему, что ли, поработать на моих станочках?
- Ты опоздал, - уже насмешливо заверил его мальчишка-оборотень. – Ринд сказала – он загорелся плетением из лозы и что получается у него не хуже, чем у Александрита.
- Ничего себе! – оценил Мика. – Какой деятельный. О, Селена! Селена, у нас тут важный и интересный вопрос насчёт Кадма. Это Мирт придумал. Мирт, повтори, что сказал. Вдруг Селена знает ответ?
И Мирт повторил. 
Селена, присевшая на стул ушедшего Кадма, долго не думала. Улыбнулась и кивнула.
- Всё просто. Сначала он нёс на себе груз ответственности за группу своих детей. По-взрослому. А теперь, освободившись от этого груза, сам стал ребёнком, который вдруг обнаружил, что вокруг него очень много интересного. 
 
- Всего лишь, - разочарованно проворчал Мика. – А я-то думал…
Мирт рассмеялся и шлёпнул пальцем по его носу.
- А мы не додумались!
Селена ещё немного посидела с братьями, слушая их рассказ о случившемся в пригороде, а потом покачала головой.
- Этот пригород… Сколько ж в нём негатива до сих пор… А как же продавцы теперь – и те изобретатели этого зелья?
- Спрашивали у Рамона – он сказал, что завтра пригород опять перекроют и будут ловить этих продавцов на границе между городом и пригородом, - утешил её Мирт.
- Это как? – встревожилась Селена. – Перекроют? А как же мы поедем в театр?
- Про театр мы не забыли, - сказал Коннор. – С Рамоном же договорились, что он встретит нас завтра у моста в пригород и на машинах Чистильщиков проводит до театра.
- Уф-ф… Ладно, мальчики, я побежала в школу. Вроде работа и заканчивается, но всё равно страшно их там оставлять без пригляда… 
И старшая сестра заторопилась выйти из столовой, а за ней, спохватившись, побежал Мика – то ли спросить о чём, то ли уговорить на что-то. 
А четверо остались за столом.
- О чём х-хочеш-шь говорить с-с Иваром?
- О снах Кадма, - прямо ответил мальчишка-некромант. – Иначе они вечно будут сторониться друг друга.
- Тогда – удачи, - пожелал Мирт и первым встал из-за стола.
Выждав, когда братья выйдут из столовой, а значит – пройдут гостиную для старших, Коннор тоже пошёл на выход.
Кузен сидел за рабочим столом, за которым ребята обычно плели " бусики", и задумчиво рассматривал банки с готовым бисером. Из-за стены-шкафа еле слышно доносились голосишки самых маленьких, которых в школу не взяли, чтобы не мешали. Кажется, в гостиной для младших сидели Моди, присматривая за ясельниками, и кто-то ещё из старших ребят... Коннор сел рядом с братом.
- С Кадмом всё никак не получается сдружиться?
- Ты из-за него?! – возмутился Ивар, отставив банки подальше от края стола.
- Из-за него.
- А я что – виноват, что он сам куксится? Я ведь знаю, что у него живот до сих пор не заживает из-за этого!
- Из-за чего? – быстро переспросил Коннор. – Ну-ка, ну-ка, объясни мне, как ты понимаешь эту его рану.
- Легко, - уже негромко, но сквозь зубы ответил мальчишка-друид, и Коннор усмехнулся, вспомнив, что, вообще-то, это его любимое слово – "легко". А тут Ивар, оказывается, перенять успел. – Он мне не простил, потому что я знаю, что он предатель. А ведь я-то простил ему, что он хотел меня убить!
Коннор глубоко вздохнул, сбираясь с мыслями. К этому разговору он давно готовился, но сейчас понимал, что всё дело в Иваре. Сумеет ли кузен понять то, что уже давно понял его старший брат?
- Начнём сначала, - медленно сказал он. – Ивар, среди учеников тёмных друидов часто бывали самоубийства?
Ивар открыл рот, но не сумел выговорить ни слова – такое изумление испытывал.
- Хорошо. Зайдём с другого конца. Вас готовили быть убийцами. Но готовили ли вас к тому, что вы сами можете умереть в любой момент? Ты рассказывал о том, что от вас взрослые друиды требовали убивать друг друга. Значит – готовили?
- А… при чём тут это?
Не обращая внимания на его вопрос, мальчишка-некромант продолжил:
- Ивар, когда ты появился в Тёплой Норе, ты нас изрядно напугал. И мы с братьями решили следить за тобой... Ты бывал в склепе – в той деревне. Помнишь? Я тоже был там однажды. Спрятался. И слышал, как ты проклинал меня за то, что я спас тебя с капища. Ты проклинал меня ещё и за то, что я выжил в аварии… В нашей Тёплой Норе ты должен был медленно умирать из-за чёрных корней и проклинал меня, потому что на капище ты мог умереть быстро. Помнишь?
- Помню… - прошептал мальчишка-друид.
- Вас готовили и к тому, что вы в любое время можете умереть от рук своих. Ты очутился у тёмных друидов в конце войны, когда тебе был двенадцатый год. Кадму было восемь, когда он попал к ним в начале войны. И он настолько устал от той жизни, что возненавидел тебя, когда ты выкинул его из Мёртвого леса, хотя он-то приготовился к смерти от твоей руки. Вот что значит незаживающая рана на его животе.