Пятница, 13-е
Инос упоминал еще и о пожарах. Предположим, что это правда, как и все остальное. Но и тогда всему есть вполне логичное объяснение. Например, вандализм. Дети, болтавшиеся ночью неподалеку от лагеря, который, по слухам, населен духами, — что-нибудь подобное может служить сюжетом для неплохого триллера, — или, возможно, кто-нибудь из местных приложил к этому руку, будучи уверенным, что Кристи потом никогда не поднимутся из руин.
Кто знает… Возможно, она спросит об этом Кристи. Он показался ей славным малым, откровенным и искренним. Если и правда, хотя бы одна из этих историй была в действительности, то он имел полное право не говорить ей об этом. Было бы достаточно сложно уговорить людей работать там, если бы все они думали, что эта местность проклята. Правда, представься такой случай, они все равно узнают о тревогах местных.
Она пожала плечами и нацепила на себя рюкзак. Теперь она сама сходила с ума. Стать идиоткой было так легко… и на это не требовалось большого количества времени.
Девушка пошла вниз по дороге, и скоро рассказы Иноса и старого Ральфа про привидения вылетели у нее из головы. Начиналось прекрасное лето: мир и спокойствие в природе, приятная прохлада озера, костры и песни и, кто знает, быть может и мимолетная любовь. И мало того, за всю эту благодать она получит еще и небольшую плату. Нет ничего лучшего, чем провести лето в лесу, дать своей голове отдохнуть перед учебой и возвращением домой, в город, к шуму, холоду, грязному воздуху, туда, где слишком большое количество людей находится на слишком ограниченном пространстве. В один из этих дней она найдет свое место, но сейчас не стоит загадывать. Сейчас ей не остается ничего другого, как готовить еду, глазеть по ночам на звезды и плескаться в местном озере.
Она прошла две или три мили, когда позади нее послышался шум автомобильного двигателя. Она повернулась, улыбнулась и выставила большой палец руки назад для того, чтобы остановить машину. Джип проехал мимо нее, и Энни сделала недовольное выражение лица. Но тут водитель начал тормозить, свернув к обочине. Девушка схватила в охапку свой рюкзак и помчалась к машине. Ее радости не было предела: наконец-то ей удалось поймать попутку и теперь не придется идти оставшиеся километры пешком. Энни открыла дверцу, запихнула внутрь салона свой рюкзак и сама уселась позади.
— Привет, — дружелюбно кивнула она водителю. — Я направляюсь в Кэмп-Кристал-Лейк.
Водитель включил первую скорость, колеса джипа прокрутились, некоторое время не находя сцепления с землей, и машина рванулась вперед.
— Я собираюсь немного поработать в этом лагере, — поведала Энни, стараясь произвести самое благоприятное впечатление.
Водитель молчал.
Энни пожала плечами. Она, конечно, знала, что люди в маленьких городках обычно не славятся своей открытостью, но ей казалось, что попытка сделать хотя бы дружелюбный вид еще никому не вредила.
— Мне думается, я всегда хотела работать с детьми, — продолжала она. — Я ненавижу, когда их называют «кидз», больно уж это похоже на козлят[8].
Ноль реакции со стороны водителя.
«Боже, — подумала Энни, — сначала тебе достается какое-то старое пугало, которое по секрету говорит тебе, что скоро ты умрешь; затем ты попадаешь к ковбою-параноику, жаждущему, чтобы ты отказалась от своей работы и вернулась восвояси. Ну и, наконец, сейчас тебя лечат молчанием. Может быть, не стоило мне говорить, что я пытаюсь добраться до Кэмп-Кристал-Лейка? Подъехала бы к месту, а тут я бы сообщила, что мне «как раз сюда»… Нет, у этих идиотов явное предубеждение против Стива Кристи».
И она решила быть благосклонной к такому типу общения. Все-таки ей оказывают одолжение, что подвозят. А на такой скорости и лагерь вот-вот должен появиться. Она больше и не будет прерывать эту чертову тишину.
Они ехали явно превышая установленные правила движения. Энни наблюдала за проносившимися мимо деревьями, и вдруг заметила дорожку, ведущую в лагерь, обозначенную указателем: «Кэмп-Кристал-Лейк». И тут она осознала, что указатель с каждой секундой стремительно удаляется от нее, оставаясь все дальше и дальше позади машины.
— Эй, а вот та дорога, что мы проехали, разве ведет не в Кэмп-Кристал-Лейк?! — с вызовом спросила девушка.
Водитель молчал. Джип даже не замедлил ход. Она отвернулась от окна и нервно уставилась на шофера:
— М-м-м… мне кажется… Я думаю… я уверена, нам лучше остановиться здесь… Да-да, вы спокойно можете высадить меня прямо здесь…
Но джип не только не остановился, но даже прибавил скорости.
— Ладно… Ладно… — произнесла Энни, чувствуя легкий испуг.
Джип еще больше увеличил скорость.
— Пожалуйста, остановите, — приказала Энни тоном человека, которому надоел глупый розыгрыш.
Шофер даже не взглянул в ее сторону.
— Пожалуйста!Остановите!
Наконец водитель обратил на нее внимание. Энни прочла в его взгляде холодную ярость и явное неодобрение устроенного ею шума.
Она дернулась к двери, совсем позабыв про рюкзак. Ей удалось распахнуть ее. Ветер зашумел в ушах.
И Энни прыгнула.
Упав на самый край проезжей части, Энни закричала и, прокатившись несколько метров, свалилась в сточную канаву. Какое-то мгновение она ничего не могла соображать из-за резкой, ошеломительной боли в ноге.
Она услышала, как машина затормозила. Мотор взревел: джип возвращался задним ходом. Она, естественно, не знала, что хочет от нее водитель, но у нее не было никакого желания вот так валяться здесь до тех пор, пока этот маньяк не заметит ее.
Энни поднялась на ноги, ответившие ей резкой болью. Но ничего, ноги не подведут ее. Она увидела приближавшуюся к ней автомашину и нырнула в лес, намереваясь затеряться в глуши. В тот самый момент, когда она нашла себе убежище среди деревьев, машина остановилась, ее дверца распахнулась.
Страх добавил адреналина в кровь девушки, и она наполовину побежала, наполовину поползла сквозь кустарники, не обращая внимания на хлеставшие ее по лицу ветви. Она не знала, куда бежит, ею овладела паника. Энни думала только о том, как увеличить дистанцию между собой и преследователем. Ею овладевала истерика: позади ей казался шум погони, сметавшей все на своем пути. Она хотела бежать быстрее, но чувствовала, что ноги ей уже не подчиняются.
Она осмотрелась вокруг.
Было тихо и спокойно.
Она боялась двигаться. Боялась произвести хоть малейший шум.
Она прислушалась.
Вот там!Шаги!
Где? Откуда они приближались? Она потеряла чувство пространства. Она повернулась и… увидела пару ног прямо напротив себя. Девушка медленно подняла взгляд и заметила занесенный над ее головой нож.
— Нет! — зарыдала Энни, втягивая голову в плечи, ее глаза были переполнены страхом. —Пожалуйста, не надо!
Ее руки судорожно схватили ворох листьев.
Она отползла назад, не в силах оторвать глаз от кинжала, и вдруг наткнулась спиной на дерево.
«Вставай,— кричал ее мозг. —Вставай и беги! Беги!»
Она попробовала подняться на ноги, используя дерево как поддержку.
—Не надо, пожалуйста, не надо!— безвольно шептали ее губы.
Все, что она видела, это сверкнувший нож, приближающийся к ней.
Она пронзительно крикнула и почувствовала обжигающую боль в тот момент, когда лезвие ножа перерезало ей горло, открыв глубокую рану, которая тут же выплеснула из себя струю крови. Потом кинжал перерезал ей трахею и сонную артерию. После этого она уже не могла кричать… Кровь залила ее легкие, и глаза ее затуманились кровавой дымкой.
Глава вторая
В тот момент, когда в лесах, что находились в трех четвертях мили от Кэмп-Кристал-Лейка, жизнь в Энни угасала, Нед Рубинштейн наконец почувствовал: его житие только начинается. На перекрестке он повернул свой новенький, с иголочки, гоночный пикап направо на проселочную дорогу. В кабине находился магнитофон, из которого доносилась неплохая музыка, и ноздри приятно щекотал аромат, исходивший от новеньких кожаных кресел.