Пятница, 13-е

— Что случилось, Стив? — спросила она.
Он промолчал.
— Стив? — она окликнула его еще раз.
Кристи моргнул, будто пытаясь отогнать от себя какое-то наваждение, затем повернулся к ней и улыбнулся.
— Все нормально, — ответил он. — Просто я подумал о количестве работ, которые нам здесь предстоят.
Но это было не все. Элис знала, что он думал о чем-то другом, о чем не посмел признаться ей. Казалось, что Стив пребывал в отчаянии, что он испуган. Чего же он так испугался? Чем бы это ни было, но всем своим видом он показывал, что для него это вопрос жизни или смерти.
Они лежали вдвоем, их тела соприкасались, блаженствуя от теплого чувства, оставшегося после близости.
Марсия повернулась к Джеку и нежно поцеловала его в щеку.
— Мммм, — прошептала она, — ты прекрасен.
Она еще раз поцеловала его и поднялась с кровати. Свеча на ночном столике уже начала оплывать.
— Ты куда-то собралась? — спросил он, усаживаясь на постели.
— В туалет.
Она пыталась нащупать в темноте свою одежду. Джек напялил на себя рубашку. Марсия отыскала, наконец, свои трусики и тенниску, натянула их на себя, затем накинула на это, не пытаясь разыскать остальную одежду, дождевик. Остальные вещи должны были быть где-то рядом, скорее всего, на полу, но она не смогла бы уже вытерпеть и минуты.
— Возвращайся поскорей, о’кей? — усмехнулся Джек. — А то здесь холодает.
— Ну, я надеюсь, что ты никого не пригласишь согревать себя на мое место?
— Конечно, нет.
Она наклонилась, чтобы еще раз поцеловать его, подобрала фонарик и вышла из коттеджа.
Шел проливной дождь. Марсия улыбнулась, подумав о том, что произойдет, если она сейчас войдет в чей-нибудь коттедж, и ее увидят босой и совершенно голой, если не считать полупрозрачного дождевика и бикини. Но свет виднелся только в окнах главного здания, и она могла разглядеть, как кто-то из ребят пускает клубы дыма, сидя за столом. «Скорее всего, у них сейчас свой праздник», — подумала она.
Элис бросила кости.
— Пять. — Она подвинула свою фишку. — Болтик-Авеню. Покупаю.
— Никто даже не имеет в мыслях останавливаться на Болтик-Авеню, — изрек Билл.
— Ничего страшного, мне просто нравится ее цвет: он очень приятен, — с преувеличенной любезностью ответила Элис, передавая банкиру — Биллу — игральные деньги, взяв у него карточку с названием этой улицы, где была указана плата за остановку на ней.
— О'кей, — Билл начал перемешивать у себя в руке кости.
— Давай-ка побыстрее бросай! — не терпелось Элис.
Билл бросил кубики.
— Ага! Восемь! — Элис сама подвинула его фишку на восемь отделений. — Болтик-Авеню! Ты должен мне один ботинок. Давай сюда.
— Начинается, — он нагнулся под стол и снял обувь.
— Элис почувствовала запах крови, — произнесла Бренда.
— Как это ужасно: так говорить о моей ноге, — возмутился Билл. Он передал Элис проигранный ботинок.
— Спасибо, — поблагодарила та, спрятав выигранную часть туалета за свое кресло. Похоже, они глупеют с каждой секундой. Спасением от этого послужит стаканчик пива. — Знаете, — заметила она, — кажется, мне начинает нравиться ваша игра.
— Остается только ждать того прекрасного момента, когда ты попадешь на мою Олд-Кентукки, — пригрозила Бренда, бросая кости.
— Еще пива? — спросил девушек Билл. Он ловким движением схватил стоявшие на столе пустые бутылки. — Сейчас пиво будет, — кивнул он и пошел в сторону холодильника.
— Так, посмотрим… — подумала о чем-то вслух Бренда. — Ага, а как называется эта железная дорога?
Джек закурил сигарету с наркотиком, спичку выбросил в окно. Он медленно втянул в легкие дым и, выдохнув, вернулся в кровать. Он подумал о Марсии: принимает ли она противозачаточные таблетки? Почему он не поинтересовался об этом заранее! Теперь уже поздно винить себя. Предположим, она забеременеет.
Нет, конечно, она должна предохраняться. Или нет? Ну, она вряд ли захотела бы иметь с ним контакт, если бы не пила таблетки. Но, с другой стороны, он тоже участвовал в этом и не воспользовался презервативом. Почему он этого не сделал? Это было бынеэротичноговорить ей о том, что надо защищать себя от разных случайностей. Честно ли оправдывать себя тем, что гремел гром, сверкали возбудившие ее молнии, и темная романтичная комната, отсутствие посторонних, их близость, и еще эти сексуальные взгляды?..
 
Он уверял себя в том, что никогда не настаивал на этом, она сама сделала свой выбор. Но что будет, если она забеременеет? Что тогда? Они никогда не обсуждали такую возможность. Как она воспримет саму идею аборта? Что она об этом подумает? Джек никогда даже не задумывался о такой возможности. В конце-то концов, с одной стороны, это она сделала выбор… но с другой стороны, и он, конечно, принимал в этом участие. Они ни разу даже не пытались заговаривать об этом.
Предположим, она взаправду забеременеет и захочет родить ребенка. Что дальше? Женитьба? Хорошо, он любил ее, в этом нет никакого сомнения, так и должно быть. Наверно, он сможет перевестись в ее школу… Хорошо, думаем дальше… Но, вероятно, она не сможет ходить в школу. Конечно, так и будет некоторое время, тогда… тогда ему придется устраиваться на работу. Скорее всего, им обоим придется искать себе работу… Но смогут ли они совместить учебу, работу и при этом еще заботиться о ребенке? Настанут горячие денечки: пеленки, еда для малыша, одежда, детские болезни… Конечно, не возникнет ни одного вопроса в отношении их любви, они будут любить друг друга, но все-таки смогут ли они выдержать все это?
Как только они не задумались раньше об этой чертовой возможности? Он уже не чувствовал за собой никакой вины в том, что было между ними. Они любили друг друга, они оба ждали этого момента. Это произошло не только потому, что он хотел просто переспать с нею. Он все время думал о ней, он действительно ухаживал за Марсией. Но если ты ухаживаешь за кем-либо, думал он, то ты с ним общаешься, интересуешься его взглядами на вещи, а для этого нужно эти вопросы задавать.
Почему же заговаривать о сексе так непросто? Нет, конечно, ничего такого сложного нет, когда ты говоришь об этом с другими парнями, такими, как, например, Недди, но совсем другое дело вот так усесться с девушкой, за которой ты ухаживаешь, и завести с ней непритязательный разговор обэтом. Ну, почему мы как-нибудь не обговорили вопросы секса в своей компании, не ради спора, а просто, чтобы немного подумать об отношении полов, поделиться идеями? Почему этого не произошло?
Он представил себе, как ночью, например, завтрашней — подходит к другим ребятам, сидящим вокруг костра, пьющим пиво, курящим, и говорит им: «Эй, что вы думаете о том, чтобы поболтать о сексе?»
Конечно, они тут же поднимут его на смех. Он сделал бы то же самое, если бы Недди пришел с подобным предложением, а после того как они вдоволь посмеются — а смех, между прочим, оказывает расслабляющее действие — он скажет им, что он серьезен, что нет необходимости разговаривать о том, как это делается, но о том, что они действительнодумаютоб отношениях между полами и вещах подобного рода. Почему они не могут поговорить об этих важных, даже опасных, проблемах?
Потом он решил, что необходимо сегодня же поговорить с Марсией. Разговор их будет долгим и искренним. И вместо того, чтобы снова прыгнуть в постель и заняться любовью — что ему, естественно, все равно хотелось — у них будет настоящий разговор: они оба должны изложить свои взгляды, свои планы и, конечно, уточнить свои отношения. Не надо распускать нюни, необходимо взять себя в руки, подумал он. Они только что имели половой контакт… и хватит… больше никакого интима.
А может быть, ничего не изменится. И скорее всего это будет неизбежно. Как они собирались сделать, так и будет: они пойдут в разные школы, будут знакомиться с разными людьми, заведут новые отношения — а это вполне возможно. Они чувствовали это, но никогда не разговаривали о такой перспективе. Наверное, они знали, что так и будет… Так и будет… Это и послужило той причиной, что они вместе решили поехать работать этим летом в лагерь. Скорее всего, для того, чтобы они сами разошлись заранее, до того, как их разлучат обстоятельства. Они должны были это сделать, чтобы потом не чувствовать себя скованными и связанными клятвами в верности. Они никогда не говорили о таком состоянии дел: это подразумевалось само собой.