Пятница, 13-е

Он взял какие-то аккорды на гитаре.
Чуть раньше они разожгли здесь огонь, так что внутри было тепло и очень уютно — желанное место для отдыха после напряженного дня. Элис подкинула в камин еще одно полено, затем нырнула в кресло и, довольно вздохнув, произнесла:
— М-м-м, это прекрасно…
— Мгм, — подтвердила Бренда, не отрывая глаз от полыхавшего в камине пламени. — О, я кажется, знаю, чем мы можем сейчас заняться, — оживилась она. — Думаю, нам следовало бы сыграть в «Монополию».
— Ненавижу эту игру, — застонала Элис.
— Ну уж, только не ту, в которую я предлагаю, — с улыбкой возразила Бренда, доставая коробку с игрой из шкафа.
— Так чем же она отличается? — поинтересовался Билл, откладывая в сторону гитару.
Бренда уже извлекала игру из упаковки и раскладывала ее на столе.
— Мы будем играть в «Стрип-Монополию», — ответила она, вытряхивая из пакета фишки. — Чур, я буду ботинком.
— О, кажется, ты вновь впадаешь в детство, — заметила Элис.
— Ах-ах, — вместо ответа выдавила из себя Бренда, пожимая плечами.
Билл о чем-то задумался.
— А что, если появится Стив? — наконец, спросил он.
— Ну что ж, придется дать ему фору, — без раздумий ответила Бренда. — Он не будет снимать ботинок. Ну, а все остальное… В общем, правила простые: вместо того, чтобы расплачиваться этими игральными деньгами, отдавать будем одеждой. Билл я думаю, будет банкиром. — Она застенчиво посмотрела в его сторону и добавила:
— До тех пор, конечно, пока не вылетит из игры… пока не станет голым, как новорожденный цыпленок.
Элис рассмеялась от мысли, что это должно быть очень весело.
Билл тоже усмехнулся и стал помогать Бренде раскладывать игру на столе.
— Хорошо, сыграем… И да поможет вам Бог не попасть на какой-нибудь из моих отелей! — сортируя игровые деньги, произнес он. — Эй, а куда девались мои пять сотен?!
— Вот они, — ответила Бренда, кидая ему деньги. Она посмотрела на стол и вскипела:
— Слушайте-ка, а куда пропал мой башмак?!..
В кровати, медленно двигаясь, изучая тела друг друга, вздыхая и пристанывая от удовольствия, лежали нагие Джек и Марсия. Оба они предавались этому прекрасному чувству, нисколько не задумываясь о последствиях.
Дождь барабанил по крыше, ветер шумел за окном, грохотал гром, сверкали молнии… Мягкий, мерцающий свет, источаемый стоящим на ночном столике светильником, выхватывал из темноты только их тела в углу комнатки. Остальная ее часть была поглощена тьмою, проглотившей Неда, лежавшего с перерезанным горлом и широко открытыми, ничего не видящими глазами, на верхней койке. Кровь обагряла матрас, на котором покоилось его бездыханное тело.
И там, в этой темной комнате, было что-то еще: потерявшая разум кипящая ненависть, ярость, жаждущая мщения, терпеливо дожидавшаяся своего часа, когда можно будет выйти и забрать то, что ей причиталось. И этот час должен пробить с минуты на минуту… Скоро, очень скоро…
Элис поставила на стол открытую бутылку пива, села и, раскурив сигарету с наркотиком, глубоко затянулась.
— Ни разу не пройду «Go» без затяжки, — хихикнула она.
Бренда рассмеялась и сообщила:
— Мы уже бросили. Ты ведь бросаешь последней, не так ли? Да, кстати, «Community Chest» не может возвратить одежду.
Она бросила кости.
— Дубль шестерок! Я бросаю еще раз!
Билл глотнул пива и посмотрел на Элис.
Мне думается, нам следовало бы чуточку поторапливаться.
— Считаю, ты прав, — ответила Элис и, удобнее устроившись в кресле, сделала еще одну затяжку перед тем, как передать наркотик Биллу.
«Стив вряд ли одобрит такое времяпрепровождение, — подумала она. — Если он войдет прямо сейчас, то сразу же все это прекратит, а затем еще прочтет небольшую, но внушительную лекцию об ответственности. — Она вздохнула. — Он думает, что все это из-за возрастной глупости. Но ему не повредило бы иногда быть таким вот молодым и глупым. И даже немного безответственным. Непонятно, когда он ушел от всего этого. Наверное, это произошло в тот момент, когда я загорала под калифорнийским солнцем».
 
Когда они познакомились, он был совершенно другим: предупредительным, внимательным, отзывчивым… Или она замечала в нем лишь то, чего ей хотелось в нем видеть? Не так, чтобы он не был добрым или взял ее с собой, решив преподнести ей такой подарок: скорее всего, он просто слишком погружен в свои планы. Он не готов узреть то, что происходит вокруг него.
Возможно, это ее ошибка. Наверное, она видела в свое время, что на него это находит, и не остановила. Быть может, что-то в ней было такое, что подталкивало ее повторять свои ошибки еще и еще.
Она была очень уязвима, когда повстречалась с ним: пыталась уйти от своих размышлений. Она сказала тогда Джону, что ей необходимо время, чтобы немного подумать и чтобы заняться самой собой, но вот появился Стив, показавшийся ей таким расслабленным и беззаботным…
А сейчас повторяется то же самое. С одной стороны, можно иметь планы и желания, но с другой стороны, необходимо, чтобы эти желания, цели и планы не загородили собой всю остальную жизнь. Ее папаша был именно таким, как Стив, и она видела, что тогда происходило с мамой.
Отец ее был товарным маклером. Начинал он с нуля, но у него была цель: создать нормальные условия для жизни семьи. Он вкалывал как собака, проводил долгие часы в офисе, работал так же и на дому, постоянно консультировался с кем-то по телефону, уткнувшись носом в «Уолл-Стрит Джорнал». В общем, был полностью погружен в свои собственные мечты. Это нормально — планировать будущее, нонельзяжить только будущим. Надо уделять немного времени и настоящему.
Потом отец стал проводить в своем офисе больше времени, нежели дома. Завтрак в кругу семьи превратился в выпиваемый быстрыми глотками кофе, во время которого он изучал котировку бумаг на рынке. В тех редких случаях, когда он успевал домой к обеду, разговоры с домашними представляли из себя полное согласие с его стороны: он по любому поводу кивал головой, в то время как мысли его находились далеко от домашних дел — все его раздумья касались только работы. Он уже не говорил о других вещах, и Элис замечала, что ее мать все более отчуждалась, уходила от ограниченного мирка своего мужа.
У отца совсем не оставалось времени на отдых. Не было времени пообедать, пойти в кино или поиграть с ней и другими детьми в выходной, посидеть около костра с бокалом вина или почитать хорошую книгу. Мать Элис часто говорила ему, что не стоит так выкладываться ради работы, он же отвечал, что работает во благо семьи, чтобыимлучше жилось. Эта мечта о лучшей жизни заслонила собой саму мысль, что любая жизнь хороша, нужно только время, чтобы познать ее и возлюбить. Этого как раз ему и не хватало. Жизнь уходила, а время повернуть назад нельзя…
И так же, как пружина в часах может лопнуть от слишком сильного завода, ее отец, в конце концов, «перегорел». Он умер от инфаркта. Его нашли лежащим в его офисе рядом с рабочим столом, в руке он держал телефонную трубку. В общем, как часто пишут: «он сгорел на работе, его сердце не выдержало».
И Элис не хотела, чтобы это повторилось с ней самой. Она не желала иметь дела с той частью мужчин, которые настолько погружены в свои заботы и мечты, что ничто не в состоянии вывести их из этого состояния. Нет надобности работать для того, чтобы установить отношения, считала она. Надо устанавливать их. Это означает — надо общаться. Это значит — надо принимать участие в установлении отношений, а не подготавливать почву и выжидать, пока кто-то на это клюнет. Ведь время нельзя повернуть вспять…
И она думала выложить это Стиву, когда тот вернется. Может, если она объяснит ему, почему такие мысли приходят ей в голову, то он поймет. Наверное, он тогда решится поговорить с ней начистоту, а не будет переводить разговор на другие темы.
Создавалось впечатление, что он боится заговаривать с ней об этом. Элис заметила ту разительную перемену, что происходила с ним по мере приближения к лагерю: он весь как-то напрягся и ушел в себя. Когда они, наконец, въехали на территорию Кэмп-Кристал-Лейка, Кристи остановил машину перед входом и, сжав губы в тонкую полосочку, просто сидел и молча глазел через ветровое стекло на пустые коттеджи. В тот момент он напоминал старого опытного солдата, осматривающего поле грядущей брани.