Чудовищная правда (ЛП)

Раздается голос Акуджи, прерывая мои закручивающиеся в спираль мысли и снова возвращая меня с края пропасти.
– Племена, мы собрались здесь сегодня по чрезвычайному делу. Люди вошли в наш город. Они перебрались за стену и забрали одного из нас.
Раздается хор рычаний и криков.
– Они забрали Талию, пару Катона.
– Человека? – спрашивает кто-то в замешательстве.
Дикое рычание вырывается из моего горла, и те, кто ближе всего, бросают на меня обеспокоенный взгляд и отходят. Как они смеют? Я выдыхаю сквозь свой гнев, когда Акуджи вырывается вперед со своим собственным гневом.
– Человека, одну из нас, – рычит Акуджи, обрывая это. – Она была счастлива здесь. Она оставалась здесь, чтобы по-своему защищать наш народ. Она одна из нас, и ее похитили. Мы не можем этого оставить. У моей пары есть план, как вернуть ее…
– Вся эта суета из-за одного человека? – огрызается кто-то. – Но когда пропадают наши люди, ничего не делается!
– Ничего не делается? – Возражает Ророак, генерал Акуджи. – Сколько наших воинов погибло, перебираясь за стену, в попытках вернуть детей, возлюбленных и семью? Мы не уделяем человеку особого внимания, мы относимся к ней так, как будто она одна из нас, потому что так оно и есть. Точно так же, как наша Ария, супруга нашего правителя, наша королева. Она сражается за нас, она стоит рядом с нами, и теперь она просит нашей помощи, как и Катон, другой правитель. Они так много отдали за нас — свои жизни, сражения и должности — но сейчас они просят об одном. Неужели мы отвернемся от них? Человек связан с одним из нас, который положил свою жизнь ради нашего счастья. Я говорю, давайте вернем ему его счастье. Давайте хоть раз пожертвуем ради него.
– Это самое большее, что я когда-либо слышал от него, – бормочет кто-то, отчего по толпе разносятся смешки.
Все эти разговоры выводят меня из себя, и я начинаю расхаживать взад-вперед, не обращая на них внимания. Пусть они ссорятся и прячутся за своей стеной, если хотят, но я верну свою пару с ними или без них, даже если мне придется разорвать каждого человека на куски, чтобы найти ее.
Дымка стала такой сильной, что я больше ничего не слышу и не вижу. Я изо всех сил стараюсь не нападать на своих людей. Я слаб, так чертовски слаб. Я должен позволить Арии и Акуджи бороться за меня, и я ненавижу это.
Когда Ария смотрит на меня, ее слова достигают того глубокого места внутри меня, в котором еще осталось немного человечности.
– Давай вернем нашу Талию.
Самое время.
ГЛАВА 36
 
ТАЛИЯ 
Из горла вырывается стон, и я поднимаю тяжелую руку, трогая затылок, где образовалась внушительная шишка. Я, поморщившись, опускаю руку и дышу сквозь накатывающую на меня тошноту. Пытаюсь открыть глаза, но от яркого света кричу, поэтому зарываюсь в себя и просто позволяю боли пройти.
Я не могу вспомнить, где нахожусь и что произошло.
Все, что я знаю, - это боль, и когда она, наконец, отступает настолько, что мой мозг снова работает, все мысли останавливаются.
Катон!
Я поднимаюсь на колени, почти крича от боли. Шипя сквозь нее, я оглядываюсь, пытаясь понять, где я. Они ранили Катона, забрали меня и исследования.
Что означает… Я снова за стеной.
Судя по комнате, в которой я нахожусь, я нахожусь на работе.
Отлично.
Стены того раздражающего, скучного белого цвета. Окон нет, всего одна дверь, и я готова поспорить, что она заперта. Они небрежно бросили меня в пустую комнату, даже не потрудившись приковать меня, идиоты. Я осматриваю углы и замечаю камеру, поэтому выключаю ее, прежде чем, спотыкаясь, подняться на ноги. Мне приходится ухватиться за стену, потому что у меня кружится голова. Дыша сквозь подступающую к горлу желчь и слабость в конечностях, заставляю себя напрячь ватные ноги и иду к двери. Проверяю ручку и обнаруживаю, что она заперта, как я и думала, затем начинаю расхаживать взад-вперед, не желая снова впадать в беспамятство.
 
Мои мысли медленны и не расторопны, но все еще причиняют боль.
Катон… Боже, Катон. Я помню, как он упал, ранение в груди… поворачиваю голову, и меня рвет. Вытирая рот и бросая свирепый взгляд в камеру, я снова начинаю расхаживать взад-вперед.
Думай, Талли. Вот что он сказал бы мне. Думай логически.
Катон был ранен, но он может исцелиться от чего угодно. Он практически неуязвим, и, если я права, он в безопасности. Кто-нибудь, несомненно, найдет его и окажет помощь. Эта мысль позволяет мне сосредоточиться на моей ситуации, потому что я совсем одна и окружена врагами в единственном месте, куда я раньше с радостью приезжала.
Получили ли они результаты исследования?
Если так, то почему я жива?
У меня так много вопросов и так мало ответов. Подняв руку, я вытираю лицо, и тут я вижу — на моих ладонях запеклась кровь Катона, и меня снова тошнит. Я размазываю ее по их идеальным белым стенам, потому что черт с ними.
К черту людей.
От меня зависят спасение монстров и не дать людям развязать новую войну.
От игры в бога
Возможно, они недооценивали меня всю мою карьеру, но сейчас у меня все получится, потому что я собираюсь прикинуться дурочкой и разорвать их на части изнутри.
Но первое что нужно сделать, это выбраться из этой комнаты.
КАТОН
 
Я спешу по улицам с Арией и Акуджи, доверяя ее плану. В конце концов, она знает о людях и их мире больше, чем мы. Если это означает работать с ними, чтобы вернуть мою Талию, то я сделаю это. Я сделаю все.
Однако Акуджи недоволен. Его недольство чувствуется в каждой линии его тела, когда он смотрит на свою пару, его яростная потребность защитить ее очевидна в его взгляде. Когда мы останавливаемся, чтобы подождать, Акуджи поворачивается к Арии.
– Ты уверена? Проходя за стену...
– У нас нет выбора.
Мое нетерпение вернуть Талли заставляет меня нервничать, но я отхожу, чтобы дать им возможность поговорить наедине, зная, что со своей парой я поступил бы точно так же. Я никогда не должен был подпускать их достаточно близко, чтобы забрать ее, и теперь я буду жить с этим страхом и сожалением до конца своей жизни.
Когда верну Талли, я больше никогда ее не отпущу. Я запру ее в своей комнате и буду кутать в наши меха, пока не сделаю ее своей, как и следовало с самого начала.
Я снова подхожу ближе, когда Ария начинает расхаживать, пытаясь развеять беспокойство Акуджи. Чего они не знают, так это того, что, несмотря ни на что, я перелезу с ней через стену, чтобы вернуть свою пару. Я слушаю, как они препираются, не произнося ни слова.
Пусть они спорят, меня это не остановит.
Ее план прост — вызвать хаос за стеной, привлечь людей, которые патрулируют за ее пределами, к этим точкам и проникнуть внутрь. Затем мы пройдемся по городу, найдем Талли и вернем ее домой.
Она не справится с заданием без меня. Талли надрала бы мне задницу, если бы Ария пострадала, но я также планирую разорвать на части каждого ублюдка, который прикоснулся к моей паре.
— Но как, черт возьми, нам тебя спрятать? Весь мой план основан на том, чтобы не привлекать внимание, - огрызается Ария.
– Мы разберемся с этим, малышка. – Акуджи притягивает ее в свои объятия, но я не упускаю его торжествующей улыбки, даже когда ревность переполняет меня. У него есть его пара, в то время как мои объятия пустые без Талии. – Пока мы вместе.
– Ага, быть милым тебе не поможет, – бормочет Ария, ударяя его в грудь и отстраняясь, упирая руки в бедра и глядя на него.
– Да, это будет весело, – ухмыляется Акуджи.
Как раз в этот момент раздается первый сигнал, и мое сердце подпрыгивает.
Я иду, Талли.