Запретные наслаждения
– Мой… кто?!
– Парень, который в моей реальности похож на тебя как две капли воды, – пояснила она.
– И как его имя?
– Майкл Девлин.
– Ирландец. От них вечно одни беды, дорогая девочка. Откажись от его услуг, какими бы они ни были, вот лучший совет, который я могу тебя дать, – покачал головой герцог.
– Но я влюблена в него! И хочу замуж! – всхлипнула Эмили.
– Вот как! – понимающе заметил герцог. – А он сказал, что любит тебя, дорогая?
– Словами? Нет. Мне кажется, что у него язык спотыкается, как только дело доходит до признания. Что это с ним, черт возьми? Все уверены, что он меня любит. И я уж точно его люблю.
– Но ты сказала ему об этом, дорогая? – спросил герцог.
– Конечно, нет! – вознегодовала Эмили. – Не может женщина признаваться в любви первой, если мужчина молчит!
– Ну, – сухо заметил герцог, – по крайней мере хоть это не изменилось за столетия, разделяющие наши миры. Чем он занимается, этот Майкл Девлин?
– Он мой редактор, и притом прекрасный.
– Значит, у вас есть что-то общее.
– Именно, – согласилась она.
– И он твой любовник? – допытывался герцог.
– Да, – кивнула Эмили.
– Он так же хорош в постели, как я, или ты наделила меня его качествами?
– Траэрн! Разве дело только в сексе? Для нас обоих это нечто большее, но я не могу заставить его сделать предложение, – пожаловалась Эмили.
– Странно… почему я не слишком этому удивлен? – хмыкнул герцог.
– Не слишком? – заинтересовалась Эмили. – Почему же?
– Для женщины ты слишком независима, дорогая, – откровенно признался герцог. – Что может этот человек сделать для тебя, кроме как заняться любовью?
– Не понимаю, – недоуменно протянула она.
– Ты сама зарабатываешь на жизнь, верно? Владеешь собственным домом. Полагаю, единолично управляешь своими финансами, поскольку не общаешься ни с отцом, ни с отчимом и давно достигла совершеннолетия, чтобы стать самостоятельной. Итак, что может сделать для тебя Майкл Девлин такого, чего бы ты не сделала для себя сама? Мужчины не всегда думают тем, что у них между ног, дорогая, и у них тоже есть своя гордость.
– Будь это твое время, я согласилась бы с тобой, но в двадцать первом веке женщины моей страны и даже англичанки умеют позаботиться о себе. Нас не нужно лелеять, нянчить и заворачивать в вату.
– Очень жаль, дорогая девочка, Не будь ты столь самоуверенной, твой мистер Девлин послушался бы своих инстинктов и потащил бы тебя к священнику. Даже в твое время мужчины хотят быть кому-то нужными.
– В моем веке студенты университетов продают свою сперму, чтобы иметь карманные деньги! – отрезала она.
Герцог побледнел как полотно.
– Больше я ничего не желаю слышать, – процедил он.
– Ты мужчина, Траэрн. Вряд ли мужчины изменились так сильно за последние несколько веков. Скажи, что мне делать? Как услышать от Девлина признание в любви? Я все смогу сделать.
– Не сомневаюсь, что сможешь, дорогая. Но, честно говоря, я не знаю, как к этому подступиться… разве что прямо сказать ему о своих чувствах и о том, что он тебе нужен. Мужчина, который не решается признаться женщине в любви, зачастую так же пуглив, как жеребенок на пастбище. Его следует успокоить, потому что одна из двух вещей, которых больше всего на свете боится мужчина, – это быть отвергнутым любимой женщиной, – пояснил герцог.
– А другая? – лукаво осведомилась она.
– По-моему, ты уже знаешь ответ, плутовка, хотя подобного никогда не случалось со мной, – хмыкнул он.
– Может, мне следовало бы испытать тебя, – поддела она.
– Дорогая! – воскликнул шокированный герцог. Эмили соскользнула с его колен.
– Мне уже лучше, – выдохнула она. – Я возвращаюсь.
– Не хочешь остаться? – тихо спросил он.
– Не очень. Сегодня мне не слишком нравится быть на месте герцогини. Необходимо подумать…
– Только не слишком долго думай, дорогая, – посоветовал он, целуя ее руку. – Слишком мучительные размышления доводят до беды.
– Доброй ночи, Траэрн, – пожелала Эмили и неожиданно вновь оказалась в своей постели. На экране все еще показывали библиотеку герцога.
– Доброй ночи, милая, – откликнулся герцог с той стороны, и Эмили нажала на кнопку, наблюдая, как темнеет стекло.
В последующие дни она работала, не покладая рук. Хотя книгу нужно было сдавать только в конце года, она пообещала Девлину, что допишет последнюю главу сразу после Дня благодарения. Тем временем Эрон Фишер договаривался со «Стратфордом» об условиях нового контракта, и Джей-Пи страстно желала прочесть «Строптивую герцогиню», прежде чем расстаться с теми деньгами, которые требовал агент, и удвоить гонорар Эмили. Кэрол Стейси, издатель журнала «Романтик таймс», давно допытывалась у Эмили об условиях нового контракта и сумме аванса, но Эмили никогда не обсуждала подобные детали, даже с такими подругами, как Саванна.
Приближался День благодарения. Эмили, как и ее бабка Эмили О., неизменно устраивала званый обед. Ей оставалось дописать несколько страниц и эпилог, но Эмили отложила работу, чтобы подготовиться к празднику. Вместе с Эсси она поехала на местную ферму и выбрала несколько тыкв на пироги, полбушеля яблок сорта «макинтош», брюссельскую капусту, морковь, свеклу, петрушку, пастернак, большой пакет лука и пару головок цветной капусты. Дома у Эмили был небольшой холодный подвал, где она хранила овощи на зиму.
Она и Эсси приготовили тыквенную начинку для пирогов и нарезали яблоки для яблочного пирога. Потом Эмили приготовила фарш для индейки по рецепту своей ирландской бабушки: хлебные крошки, приправа для дичи и лук с сельдереем, припущенные в сливочном масле. Индейка, весом в двадцать два фунта, была привезена с другой фермы. Эмили приготовила запеканку из батата с маслом, тростниковым сахаром, корицей и кленовым сиропом, порезала брюссельскую капусту на отдельные соцветия, а пастернак – кружочками. Пока она готовила, Эсси наводила порядок в гостевых спальнях, предназначенных для Девлина и для Рейчел Уэйнрайт, которая намеревалась приехать из Коннектикута. Вот уже десять лет, как она гостила у Эмили на День благодарения.
Девлин звонил, но не так часто, как она надеялась. Голос его звучал устало и как-то отчужденно. Когда за два дня до праздника он позвонил сказать, что на несколько дней улетает в Лондон, Эмили почувствовала, как на глазах выступили слезы. Они не виделись уже несколько недель, но она тосковала не по их невероятному сексу: ей не хватало Майкла Девлина.
– Почему ты не приедешь? Что случилось? – выдавила она.
– Женщина, которая снимает мой дом, устроила пожар на кухне. У прислуги был выходной, и вместо того, чтобы включить электрический чайник, она попыталась вскипятить воду на газовой конфорке. Но тут ей позвонили, она забыла обо всем, вода выкипела, и в кухне начался пожар! Чертова глупая корова! – Майкл тяжело вздохнул: – Иисусе, мне так плохо без тебя, ангелочек! Что на обед, кроме традиционной индейки?
– Пастернак, – всхлипнула Эмили. – Я готовлю тебе пастернак.
– Индейка и пастернак, вот как? Это строго традиционно? – пошутил он.
О Господи, она плачет. Почему?
– Фаршированная индейка, запеканка из батата, брокколи с голландским соусом, пастернак, пироги, яблочный и с тыквой. Подливка, клюква, булочки, масло.
– Жаль, что меня не будет, – с искренней грустью вздохнул Мик.
– Может, увидимся хотя бы на Рождество? – спросила Эмили, стараясь, чтобы голос не дрожал.
– Обещаю: что бы ни случилось, я буду дома на Рождество, ангелочек. И мы проведем его вместе.
– Может, я увижу тебя пораньше?
Почему такой жалобный тон? Мужчины не любят, когда за них цепляются. Правда, Траэрн думал иначе, но Эмили была уверена, что он не прав.
– Когда ты вернешься?
Ну вот, интонации уже более уверенные.
– Скорее всего только перед Рождеством. Мартин требует реорганизовать лондонский филиал и решил, что поскольку я управлял им пять лет и все равно сейчас в Лондоне, значит, самое время взяться за работу. До конца года он собирается объявить о частичном отходе от дел.