Как спасти жизнь (ЛП)
Это не сознательное решение. Я действую чисто инстинктивно. Я ведь новичок в этом деле. Беру малышку на руки, она охотно идет ко мне, ее ножки обвивают меня, как будто она делала так уже тысячу раз. Мэйси улыбается, за ней я, и в моей груди разливается тепло. Уэст в своем репертуаре: выглядит отстраненным с намеком на проблемы с пищеварением или эмоциями.
— У меня через час встреча.
— Можешь идти. У нас все хорошо, — говорю я ему, улыбаясь Мэйси.
— Нет, у нас не все хорошо. Нам нужно пройтись по списку правил… Райли, ты слушаешь?
— Да, шеф.
Он вздыхает.
— Телефон. Всегда носи его при себе и не выключай. Отвечай на мои звонки. — Он достает новейшую модель айфона из ящика с наличкой… только что из магазина… и кладет на кухонную стойку. — Здесь код от дома, — продолжает он. — Он автоматический. Твой личный пароль для лифта и квартиры запрограммированы в телефоне под моим именем. По вполне понятным причинам тебе нужно держать телефон заблокированным.
Я киваю, голова уже идет кругом. Он продолжает говорить без умолку. Тем временем Мэйси играет с моими волосами. Она, как заколдованная, наматывает локоны на руки.
— Кредитная карта. — Джордан продвигает по стойке карту «Виза» с моим именем. Я уставилась на нее, не веря своим глазам. — А наличка всегда есть в ящике. Я тебе доверяю.
Он многозначительно смотрит на меня с невероятной сосредоточенностью. Он внушает страх, когда становится таким. Все, что я могу сделать — это кивнуть.
— Малышка… умеет ходить. Внимательно следи за ней. Когда вы идете на прогулку, на ней всегда должен быть шлем.
Диктатор недоделанный. Мой новый начальник помешан на контроле.
— Серьезно?
— Да.
— Ты не думаешь…
— Думаю. А тебе не следует, — говорит он, обращаясь ко мне. — Тебе платят, чтобы ты выполняла приказы. Помнишь о нашей сделке? Она может пораниться. Шлем остается на месте. Я напишу тебе по пути домой. Мне не обязательно знать, где ты находишься в течении дня, но ты должна быть здесь к моему приходу.
Наконец он делает паузу, чтобы глубоко вдохнуть. Когда он смотрит на Мэйси, его взгляд смягчается, как сливочное масло. А потом тихим, очень тихим глубоким голосом говорит:
— Мне нравится ужинать с ней.
Он отводит взгляд, будто в этом есть нечто постыдное, и начинает рыться в ящике. Мне все-таки удается найти его слабое место. Приятно знать, что оно существует.
— Хорошо, — отвечаю я, изо всех сил стараясь сдержать улыбку. Мрачному Жнецу она будет не по вкусу.
— Если что-то случится, что угодно, звони. Неважно насколько пустяковая проблема.
— Поняла.
— Не бери ничего под свой контроль. Звони мне.
— Я позвоню, если что-то пойдет не так, но этого не произойдет. — Похоже, его это не убедило. Он до сих пор обеспокоен: между его бровей пролегают морщинки. — Не переживай, Джордан. Я хорошо о ней позабочусь.
— Еще кое-что. Самое главное, — говорит он, понизив тон на октаву, выражение его лица становится очень серьезным. Не в пример его и без того серьезного выражения.
Я киваю и жду этого самого важного требования.
— Никогда не ври мне, Райли. Я не выношу лжецов. Что бы там ни было говори правду.
В животе ворошится неприятное чувство. Я тоже ненавижу ложь, но она не всегда одинакова.
— Обещаю, — говорю ему. И надеюсь, что смогу сдержать слово.
Он выдыхает.
— Хорошо. Покажи, как ты меняешь подгузник.
***
— Не очень ровно… Нет, выше. Ты должна удостовериться, что подгузник на ее талии, иначе через десять минут он будет у лодыжек. Выше, я сказал.
Я начинаю потеть под его пристальным взглядом. Этот мужчина хуже, чем сержант морской пехоты. В последние полчаса он вел себя так, словно, если подгузник не будет надет согласно его требованиям, случится смертельная катастрофа. К тому же он, не переставая, смотрит на «Ролексы», потому что у него назначена встреча.
Чуть раньше от отвел меня в импровизированную детскую комнату с кроваткой и пеленальным столиком и начал выносить мозг. Я отчаянно давилась и старалась не блевануть, пока стояла рядом и наблюдала, как он профессионально меняет вонючий, наполненный дерьмом подгузник. Не лучший момент. Но надо отдать ему должное. Мужчина может поменять подгузник.
Не может не радовать, что Мэйси, не переставая, хихикает и дергает ножками каждый раз, когда я щекочу ее животик. Судя по тому, что я видела, она счастливый ребенок.
— Как теперь? — спрашиваю я, закрепляя последнюю липучку. Два совершенно чистых разорванных подгузника валяются кучей, как не прошедшие пробный тест: Жнец счел, что они сидят недостаточно хорошо.
Он внимательно осматривает работу и в третий раз смотрит на часы.
— Пока сойдет. Я опаздываю.
Уходя, он оборачивается.
— Не забудь. Телефон не выключать. Будь здесь к моему возвращению. Вся еда должна быть органической…
Это что-то новенькое.
— Вся?
— Да, Райли, вся еда, которую ты даешь малышке, должна быть органической. Это что сложно?
Знаете, типа того.
— Есть какие-то причины?
— Потому что я так сказал. Токсичные вещества и тяжелые металлы, попавшие в организм в молодом возрасте, способствуют развитию болезней в дальнейшем.
Я вижу здесь закономерность. Одержимый безопасностью и болезнями. Хммм. Он выходит из детской не попрощавшись. Возможно, это к лучшему.
***
Неделю спустя…
— Он ушел, — проворковала я Мэйси, усаживая ее себе на колени. Я устроила на кухне игровую зону, чтобы следить за ребенком и одновременно готовить, мы обсудили это со Жнецом. Неделя выдалась сложная, с обучением быстрыми темпами.
Этим утром тоже был дурдом. Джордан предоставил мне коляску.
— Знаешь, как она устроена? — спросил он, вытаскивая ее из кладовой в прихожей. Я небрежно оглядела ее.
— Я знаю, как пользоваться настольной пилой. Думаю, и с этим справлюсь. — Мистера Одержимого Безопасностью ответ не устроил. Вероятно, я должна была это предвидеть. За нарушение правила пришлось выслушать десятиминутную лекцию, напоминающую, что я имею дело с ребенком, а не деревяшкой. Как будто я нуждалась в напоминании.
Мэйси хихикает и визжит, когда я поднимаю колени с табурета, на котором сижу, и подбрасываю ее выше.
— Ушел, ушел, ушел. Деспот ушел.
— Ушел! — кричит она.
— Правильно, малышка.
— Не совсем, — говорит мужчина, который выплачивает мне зарплату, стоя на пороге кухни, смею сказать, с тенью улыбки на лице. — Забыл планшет.
Я прячу улыбку, утыкаясь в шею ребенка и целуя ее. Забрав его с кухонного стола, на этот раз он уходит окончательно.
Сегодня официальный день, когда мы смело выходим на улицу. Мы с Мэйси решили прогуляться по Парку. Я даже приметила детскую площадку неподалеку от квартиры. Абсурдный страх Джордана перед всем, что связано с причинением вреда, ничуть не уменьшился, и я стараюсь не провоцировать его, поэтому мы еще никуда не выходили. Это яркий пример того, как обычно проходит мой день…
Жнец: Что ты делаешь прямо сейчас?
Я: Показываю Мэйси, как сделать самодельную бомбу.
Жнец: На ней надет специальный защитный костюм для обращения со взрывчаткой?
Я:*посылаю фотографию Мэйси со свежим подгузником и шлемом.*
Жнец: Я впечатлен твоими успехами. Так держать.
Он проявляет чувство юмора только при письме. Я возьму все, что есть.
Посадив Мэйси в коляску, упаковываю то, что, как я выяснила, может помочь избежать ее слез, с которыми я не очень хорошо справляюсь: напитки и снеки, — и мы выходим. Стоит чудесный день, и ньюйоркцы наслаждаются всем, что может предложить Парк. Мы прогуливаемся мимо бегунов и любителей роликовых коньков. Загорающих. Велосипедистов. Карет, запряженных лошадьми.
— Лошадка! — кричит Мэйси, указывая на животное. Что больше похоже на лофадка!
Затем:
— Собака! — И: — Птичка! — Или точнее Пичка.
Я радуюсь, как ненормальная, видя ее возбуждение. Наконец начинаю понимать, почему люди заводят детей. Стоило вывести ее на прогулку неделю назад, но не хотелось из-за Жнеца и его фобии.