Задача - выстоять (СИ)
Пришлось подавить эмоции и выслушать это с каменным лицом. Когда это в камерах бывало “достаточно тепло”?
— А время смерти насколько точно определили? Кто может подтвердить?
Кругликов замялся, но под давлением моей ментальной магии, все же продолжил:
— В четверть третьего, когда сменился дежурный, он заглянул в камеру и Дубский был еще жив. А утром после раздачи завтрака, в шесть часов — уже нет.
— Значит, примерное время смерти с двух сорока пяти до шести утра. И ваши маги точнее не определили?
— Все верно, ваше сиятельство. Говорят, что около четырех. Но температура тела...
Чтобы сделал я? Обеспечил себе алиби на каком-нибудь светском рауте и послал бы призванную сущность! И подозрительно не сбегал бы в другую страну. Заморозить кровь! Надо же такое придумать! Такое мне в голову не приходило. Эффективнее, наоборот, нагреть! Может, все-таки водный маг? Но кто тогда напал на нас с отцом?
Отец слушал нашу беседу, переводя взгляд то на меня, то на Кругликова и не вмешивался. Его пальцы на подлокотниках кресла побелели, губы были плотно сомкнуты, а на лбу выступила испарина.
— Подскажите, Александр Вениаминович, какие меры предприняты для поиска и поимки убийцы Дубского? — снова отвлек я Кругликова, давая отцу возможность собраться с силами.
— Самые серьезные! — с жаром заверил он меня. — Лучшие из лучших днем и ночью изучают материалы дела и улики. Скоро преступника найдут! Это вопрос времени.
Я с трудом подавил усмешку. Лучшие из лучших! И это он про Цацкого?
— Спасибо, Александр Вениаминович, за новости. Держите меня в курсе. И на всякий случай продолжайте проверять. Возможно, убийца действовал не один, — тихо сказал отец.
— Конечно, ваше сиятельство. Тогда до свидания!
Кругликов тяжело поднялся с кресла, поклонился и бочком вышел из кабинета. Николай Александрович бросил на меня благодарный взгляд.
Я проводил старшего координатора до его коляски и напоследок спросил:
— А можно как-то ознакомиться с результатами вскрытия Дубского?
— Почему вас это интересует, ваше сиятельство? — опешил Кругликов.
— Академический интерес. Хочу стать врачом.
Александр Вениаминович скептически оглядел меня и усмехнулся:
— Рано вы о профессии задумались. Да и зачем она вам, вы же владеете электричеством! Вам бы в боевые маги!
— Так я своими силами сердца могу запускать!
Мой собеседник икнул и машинально положил руку себе на грудь.
— Так и быть, я пришлю Николаю Александровичу копию документов.
— Спасибо! Мы будем ждать! И передавайте мое почтение Марфе Ильиничне.
Кругликов кивнул и неуклюже забрался на сиденье, а затем зло крикнул извозчику, чтобы тот трогал.
Едва коляска скрылась за поворотом, я вернулся к отцу. Отец все еще сидел за столом и тяжело дышал.
— Силы уже не те, сынок.
— Может, Анну позвать? Или доктора?
— Нет, — покачал он головой. — Темная магия, что б ее! Сжирает меня изнутри.
Обессиленно упав в кресло напротив, я с испугом разглядывал осунувшееся лицо Николая Александровича.
— Не вешай нос, — он подмигнул мне, — твоего старика так просто не свалить! Мы еще повоюем...
Фразу оборвал сильный кашель. Николай Александрович быстро вытащил платок из кармана и прижал ко рту. От меня не укрылись алые капли на белоснежной ткани. Нервы резанули отголоски боли отца. Неужели, он умирает?
Перед глазами вспыхнула картина боя с темным магом и черные сгустки силы, несущиеся на нас с отцом. Есть ли шанс побороть эту дрянь?
— Прекрати смотреть с таким сочувствием! У меня уже скулы сводит от этого. Лучше давай поговорим о твоем будущем.
Мне стало неуютно от его слов. Но я сжал челюсти и приготовился слушать.
— Мне скоро нужно будет возвращаться в столицу, — он хлопнул по столу ладонью. — Сейчас делами занимается твой старший брат Георгий, но опыта у него, сам понимаешь, не так много. Ты останешься здесь. Чуть позже должен приехать новый человек на замену Дубского и экономка. Их сначала должен одобрить наш Марк Эдуардович.
Наверное, это управляющий в родовом поместье. Я видел его мельком — сухой моложавый старик с гладковыбритым лицом.
— А ты ж знаешь его, — продолжал отец, — у него не забалуешь. А ты должен учиться магии. Электрической и ментальной. И всеми силами не позволять темной магии пробудиться!
— Но как это сделать, если я даже не знаю, что это такое и как она работает! — я схватил за голову.
Для меня в прошлом эта самая темная магия была сродни дополнительным рукам. Оружием! Помощью! За что мне такое наказание? Почему именно этот мир? И спросить же не с кого.
— Успокойся, Алексей. Ты видел, что она из себя представляет. Основы работы с силой тоже знаешь. Просто будь внимателен, прислушивайся к себе, наблюдай. Я в тебя верю. Ты очень способный мальчик.
Горько усмехнувшись, я поднялся с кресла и попрощался с отцом. В коридоре мне повстречался доктор Шумге. Он стоял у двери спальни родителей и периодически стучал в нее.
— Вы кого-то ищете? — вежливо спросил я.
— Вашего отца, молодой человек. Ему пора пить лекарства, — важно ответил старик, приподняв свой серый чемоданчик.
— Он в своем кабинете. Как он, доктор? Какие прогнозы?
— Все будет хорошо. Он крепкий!
Он ободряюще улыбнулся, но я ему не поверил. Но зато у меня в голове вспыхнула гениальная идея, которую я чуть позже собирался проверить.
Проводив доктора до дверей кабинета, я, перепрыгивая через ступеньки, побежал вниз, искать Анну.
К моему удивлению, на кухне ее не было. Лизонька загадочно улыбаясь, ответила, что она с Анисием проверяет запасы продуктов в большой кладовой возле террасы. И предложила дождаться горничную здесь.
Я не понял, почему она так сказала, но предложение принял. Тем более что на столе стояло клубничное варенье и лежали свежеиспеченный хлеб. От его аромата сразу болезненно сжался желудок — я опять пропустил обед.
Успел допить вторую чашку чая, и умять три ломтя, когда вернулись раскрасневшаяся Анна и довольный Анисий.
У меня не было уже сил удивляться! Но постарался сохранить лицо — одиннадцатилетнему ребенку про варианты близкой дружбы мужчины и женщины знать еще не положено.
Повар, увидев меня, сразу начал предлагать мне поесть основательнее. На столе тут же появились жареные ребрышки и миска солянки. Запахи от блюд шел такой восхитительный, что я не смог удержаться и съел все.
Хорошо быть младшим — на все твои выходки смотрели с легкой улыбкой и бесконечным умилением. Наевшись досыта, я, наконец, встал из-за стола и поманил за собой Анну.
Она на мгновение испугалась, сразу начала спрашивать меня о здоровье. Но я мотнул головой и вышел с кухни. Горничная бросилась следом.
— Что случилось, ваше сиятельство? Болит где-то?
— Нет, со мной все хорошо.
— С вашим батюшкой случилось что-то?
— С ним доктор Шумге. Мне нужна помощь, — почему-то смутившись, сказал я. — Только это должно остаться строго между нами!
— Как скажете, ваше сиятельство! Ни единой душе не скажу о вашей просьбе.
— Пройдем в мою комнату. Я там все расскажу.
Мы молча поднялись по лестнице, прошли по коридору и остановились у двери. Я повернулся к Анне и снова сказал:
— Не единой душе! Это очень важно для меня!
— Я поняла, ваше сиятельство... — непонимающе сказала она.
Она вошла вслед за мной и сразу же застыла у самой стены, глядя на меня во все глаза.
Я прошелся по комнате, выбирая место, где было бы удобнее совершить задуманное. Ванна отпадала сразу, диван и кресло тоже. Нужно больше пространства! Мой взгляд остановился на кровати. Будет в самый раз.
С улыбкой я повернулся к Анне и взмахом руки велел ей подойти ближе. Она осторожно подошла, все еще смотря на меня.
Затем я снял пиджак, ботинки и забрался на стеганный плед.
— Анна, еще раз скажу, никому, хорошо?
Она осторожно кивнула и сделала еще один шаг ко мне.