Потерянные души Уиллоубрука

— Далеко еще? — не выдержала она.
— Скоро придем, — пообещал он. — Идем.
— Я почти ничего не вижу.
— Просто держись. Я поведу. — Внезапно Эдди остановился и выпустил ее руку. — О боже. Господи Иисусе. — Он повернулся, все еще высоко держа фонарик и ослепляя Сейдж.
Она подняла руку, прикрывая глаза; Эдди опустил фонарик, отхода в сторону и будто намеренно загораживая ей обзор. Глаза у него расширились, лицо побелело.
— Что случилось? — спросила Сейдж.
— Там, э-э…
— Что?
— Придется в обход, — выдавил Эдди.
— Почему? В чем дело? Дай посмотреть!
— Не нужно. Ладно, идем назад. Я знаю другой выход.
— Почему? Что там?
— Делай, как я говорю, хорошо?
Ей стало не по себе: смущали глубокая морщина на лбу Эдди и этот странный взгляд. Нужно узнать, что уборщик там увидел. Сейдж выхватила фонарик, протиснулась мимо Эдди и направила луч в черную пустоту туннеля.
Ей открылось бледное обнаженное тело молодой женщины, втиснутое между стеной и грудой камней. Девушка скорчилась на каменном выступе лицом к проходу, с голубыми глазами, широко раскрытыми словно в ожидании их появления. Соломенные волосы, хотя и обкромсанные до нескольких дюймов, были знакомы Сейдж, как свои собственные. Она узнала и эти стройные ноги с изящными пальчиками, и ямочки на коленях, и тонкие пальцы рук. Но рот покойницы был вымазан клоунским гримом, запекшаяся красная помада растянулась до ушей в утрированной скоморошьей ухмылке. Вдоль запястий залегли черные разрезы, по бедрам и икрам темными ручьями струились кровавые полосы. Еще одна неровная черная линия пересекала стройную гибкую шею, и кровь раскрасила полосами грудь и мягкий холмик живота.
Сейдж уронила фонарик; жар хлынул ей в лицо, которое мгновенно покрылось потом. Руки и ноги обмякли, и она чуть было не осела на пол рядом с сестрой. К горлу подкатила тошнота; Сейдж согнулась пополам, и ее несколько раз вырвало, пока не осталось ничего, кроме бесплодных позывов. Потом она отшатнулась, прислонилась к стене туннеля и прижала руку к горлу, пытаясь унять сердцебиение.
— О боже. О боже мой. — Она повалилась на колени и разрыдалась.
Эдди присел рядом с ней.
— Не надо, — мягко сказал он. — Не плачь.
Закрыв лицо руками, Сейдж взвыла. Она опоздала. Розмари не стало — теперь уже на самом деле. Ее убили. Но кто мог сотворить такое? И почему?
«Люди до сих пор ищут в лесу останки пропавших детей».
Слова Хэзер и Дон пронзительным криком отдавались у нее в мозгу. Она уставилась на Эдди, чувствуя, как скорбь и страх стискивают ей горло.
— Ты думаешь, это Кропси? — прохрипела она.
— Нет. — С искаженным от шока лицом Эдди яростно затряс головой.
Внезапно ее пронзила догадка.
— А если это Уэйн?
— Откуда мне знать. Но давай не будем выяснять это прямо здесь. — Эдди взял ее под руку, помогая встать. — Давай, идем. Нужно двигаться.
Сейдж вырвалась и отползла на четвереньках. Мелкие острые камешки впивались ей в ладони. Она встала и, тяжело дыша, повернулась к нему с криком:
— О чем ты? Куда двигаться?! Это же Розмари! Моя сестра!
— Я знаю, — кивнул он. — И мне очень жаль, но надо идти.
— Нельзя никуда идти! Нужно кому-нибудь рассказать, что ее убили!
— Да кому мы, черт подери, можем рассказать! — Эдди уже почти кричал. — Сотруднику Уиллоубрука? Как ты думаешь, что тогда сделает Болдуин? Позвонит в полицию, чтобы все узнали об убийстве пациентки? Пациентки, которую еще даже в розыск не объявили?
— Не знаю, — всхлипнула Сейдж. — Не знаю. — Она ничего не соображала, и ее немилосердно трясло.
— А вот я знаю. Врачи отмахнутся и никуда тебя не выпустят, а тело Розмари отправят в крематорий, словно ничего и не было.
У Сейдж закружилась голова. Эдди прав: никто не заявлял об исчезновении Розмари. Если доктор Болдуин способен выдумать ложь о враче, растлившем пациентку, чтобы прикрыть происходящее в Уиллоубруке, кто знает, на что еще он способен? И Норма, и Эдди говорили, что больные здесь постоянно умирают и никто не разбирается как и почему. Люди пропадали идо Розмари — одной больше, одной меньше.
  
Но сестру убили. Ее привели сюда, в эти страшные туннели, вскрыли ей запястья и перерезали горло. И надо узнать, кто это сделал: Уэйн, Кропси или кто-то другой. Надо предупредить людей. И тут ее осенило.
— Как думаешь, телевизионщики еще здесь?
— Не знаю. Возможно.
Сейдж встала и направилась назад, туда, откуда они пришли; ноги подкашивались, и она хваталась за влажные стены туннеля, чтобы не упасть.
— Нужно сказать им, пока не уехали.
— Постой, — возразил Эдди, — вдруг журналистов уже нет, а нас кто-нибудь увидит?
— Нужно попытаться!
— Ладно. Но этим путем будет быстрее. — Он махнул рукой туда, куда они шли до этого. — Если поспешить, можно обогнуть корпус снаружи и перехватить газетчиков на выходе.
И верно: они двигались такими зигзагами, что, казалось, преодолели сотню миль. Быстрее будет срезать дорогу к шестому блоку поверху.
Но тогда придется пройти мимо мертвой сестры.
Впрочем, других вариантов не было. Сейдж вернулась к Эдди.
— Давай ты первый.
Держась поближе к противоположной стене, он протиснулся мимо Розмари, потом повернулся и протянул руку Сейдж:
— Идем. Скорее.
Набрав в грудь воздуха и не сводя с него глаз, Сейдж скользнула мимо тела сестры, затем обернулась и в последний раз посмотрела на нее.
— Я тебя здесь не оставлю. И найду тех, кто тебя убил, даже если это будет стоить мне жизни.
Затем она последовала за Эдди еще на несколько ярдов вглубь, вскарабкалась по приставной лестнице и через люк выбралась на свежий воздух.
  
Глава тринадцатая
 
Сейдж бежала по территории городка под жгучим ветром, который заметал двор снегом, щипал глаза и гнал по щекам слезы. Проведя столько времени в темных недрах Уиллоубрука, теперь она щурилась на солнце; световой ориентир мигал и сверкал высоко в небе за стремительно летящими по нему облаками. Ноги скользили в чересчур больших ботинках, наждаком натирая пятки и подушечки ступней. Не обращая внимания на боль, Сейдж продвигалась вперед мимо четырехэтажных зданий и колышущихся деревьев, по занесенным снегом дорожкам и дворам, заваленным сугробами. Когда нога пробила обледеневший занос, она чуть не упала ничком, но удержалась, ободрав руки об лед. Эдди обернулся, чтобы помочь ей.
— Не останавливайся! — крикнула она. — Перехвати репортеров, пока не уехали!
Он слегка замешкался, не зная, как поступить, затем повернулся и бросился бегом. Сейдж встала, пытаясь не отставать, но тщетно. Из-за недосыпа и недоедания, а также потрясения и скорби, охвативших ее после обнаружения тела Розмари, у нее совсем не осталось сил. От студеного воздуха было трудно дышать, в боку кололо. Завидев вдалеке шестой блок, она замедлила бег.
Эдди стоял на дороге рядом с припаркованным у здания автомобилем «крайслер-нью-йоркер» и смотрел на вход в кампус, потерянно держась рукой за голову. Фургона телевизионщиков возле здания не было, и он не катил по дороге к выходу. Никаких людей с камерами и микрофонами вокруг Эдди или шестого блока.
Репортеры уехали.
— Вот черт, — сказала Сейдж, останавливаясь и переводя дух. Ледяной ветер ножом терзал легкие. Что же теперь делать? Если Эдди расскажет доктору Болдуину о Розмари, а тот не поверит ему или попытается замять дело, Сейдж не удастся выбраться из Уиллоубрука и выяснить, кто убил сестру. Эдди оглянулся и с досадой развел руками. Утерев мокрые щеки негнущимися ладонями, Сейдж подошла к нему. Нужно все-таки попытать счастья с доктором Болдуином, зайти к нему в кабинет и рассказать об их находке. Ничего другого не оставалось.
И тут Сейдж остолбенела. Из главного входа шестого блока вышли Уэйн и Марла, за которыми следовал доктор Болдуин, раскрасневшийся и растрепанный. Сейдж притаилась в снегу. Если доктор Болдуин подумает, что она пытается убежать, он напустит на нее Уэйна и Марлу, и те уволокут ее в палату D и накачают дрянью, прежде чем она сумеет объяснить, что на самом деле произошло. Да, они с Эдди расскажут ему насчет Розмари, но сначала нужно договориться, как лучше изложить эту историю.