Потерянные души Уиллоубрука

Эдди медленно шел впереди, прислушиваясь в ожидании шагов или голосов; при любом звуке он поднимал руку. К счастью, туннели пока были пустынны.
В холодном воздухе реяли пещерные запахи грибка и влажного камня; жирные крысы шныряли по дренажным канавам вдоль стен, исполосованных зеленовато-серыми потеками жесткой воды и плесени. По потолку тянулись металлические водоводы и ржавые трубы, роняющие на цементный пол капли бурой сточной воды. Пыльные лампочки в металлических сетках источали слабый дрожащий свет; то и дело казалось, что он может погаснуть, оставив их в полной темноте. И тогда, подумалось Сейдж, она не удержится и закричит. К счастью, в заднем кармане у Эдди был фонарик.
По наивности она полагала, что туннели только привиделись ей тесными, с низкими потолками, а на самом деле они просторны, как метро под Манхэттеном. К сожалению, ее память оказалась точной. Сейдж чувствовала себя великаном, ползущим по кроличьей норе. А впереди еще был долгий путь.
Прошло лишь десять — двенадцать минут с тех пор, как съемочная группа вломилась в дневной зал шестого блока, преследуемая перепуганной сестрой Вик, которая, не в силах помешать газетчикам, лишь лихорадочно и тщетно приказывала им убираться. Когда прожектор оператора пронзил скудно освещенное пространство, кто-то выдохнул:
— Господи, это же дети!
Другой ответил:
— Добро пожаловать в Уиллоубрук.
Журналист и операторы стояли с широко раскрытыми глазами, заметно оглушенные и потрясенные увиденным. Прожектор шарил по комнате, выхватывая снопом прямого света жуткие образы и вновь превращая их в размытые пятна. В ярком плавающем освещении обитатели казались дергаными фантастическими фигурками, наподобие мелькающей добычи, пойманной в прицел охотничьего ружья. Искривленная, тощая длинная нога. Чудовищно раздутая голова. Стена, покрытая размазанными фекалиями. Грязная белая ткань смирительной рубашки на смутной фигуре в углу. Голый ребенок, скорчившийся на полу спиной к публике; и двое таких же рядом с ним.
Когда репортер велел оператору начать съемку, Уэйн попытался угрозами заставить их уйти. Он толкнул журналиста в плечо, но тот пригрозил, что в случае вмешательства Уэйн после выхода материала будет фигурировать на всех новостных каналах как соучастник преступления. Уэйн поднял руки, показывая, что сдается, отошел в сторонку и предпочел не лезть.
Воспользовавшись суматохой, Эдди и Сейдж выскользнули из дверей и опрометью кинулись к сестринскому посту. Позади них из дневного зала неслись вопли сестры Вик, крики и плач обитательниц и ошеломленный, дрожащий голос репортера, начавшего описывать окружающий хаос. Перебежав на другую сторону от стойки поста, Сейдж последовала за Эдди в кладовку. Она чуть не взвыла, пока он перебирал связку, отыскивая ключ от двери в туннели. Наконец они вошли, и Эдди, заглушив растущий в дневном зале переполох, захлопнул за собой дверь и снова запер ее. На верхней ступеньке лестницы, ведущей в туннели, лежал объемистый бумажный пакет; Эдди поднял его и вручил ей.
— Что это? — не поняла Сейдж.
— Запасная одежда. Давай одевайся быстрее.
В пакете обнаружились вельветовые брюки, длинное шерстяное пальто и пара поношенных мужских ботинок. Натянув брюки — слишком широкие в талии и почти до дыр протертые на коленях, — Сейдж облачилась в пальто и сунула босые ноги в ботинки. Они оказались велики, но было приятно снова ощутить на ногах обувь. Затем вслед за Эдди она спустилась в туннель по щербатым ступеням.
Теперь казалось, что они уже несколько часов бродят по лабиринту, сворачивая влево, вправо, снова влево.
— Мы уже близко? — шепотом спросила Сейдж.
— Пока нет, — через плечо бросил Эдди. — Сперва пройдем морг и прозекторскую, потом спустимся под залы неотложной хирургии и стоматологии. А там поднимемся наружу возле парковки рядом с больницей.
Сейдж испугано дернулась:
— Морг и прозекторская?
Он кивнул.
— Господи, — выдохнула она. Ей и без того было страшно.
Позади них, взревев, пробудился двигатель, и Сейдж обмерла. Скрежет механизмов эхом отдавался в узкой шахте, словно рык неведомого зверя.
  
— Что это было?
Повернувшись к ней, Эдди приложил к губам палец.
— Просто генератор, — прошептал он. — Не беспокойся.
Преодолев страх, она двинулась вперен.
Снова повернув направо, они пробрались по очередному промозглому туннелю мимо распашных двустворчатых дверей с табличкой «Морг». Сейдж не хотела заглядывать в окна в верхней части дверей, однако не удержалась. За стальным секционным столом возле трехместного умывальника виднелась стойка с сосудами, на которых значилось: «Бальзамирующий состав». Почти четверть помещения в дальнем углу занимала холодильная камера с шестью дверцами; петли и ручки были ржавые и тусклые, а переборку под каждой дверцей украшали темные пятна, словно внутри что-то сгнило и протекло. От дверей тянуло плесенью, формалином и еще чем-то металлическим вроде нагретых мелких монеток. Сейдж зажала рукой нос и рот: омерзительный сладковатый запах напомнил ей об уроке биологии, на котором они препарировали лягушек и у нее начались такие рвотные позывы, что учительнице пришлось отправить ее к медсестре. Отводя взгляд от дверей морга, Сейдж старалась не думать о том, что происходит в этом помещении, и не задаваться вопросом, лежат ли в камере холодные мертвые тела.
В конце этого прохода они повернули налево, спустились до середины второго коридора и повернули направо, пробираясь среди старых каталок, тележек, ржавых коек и обтянутых винилом сидений с ремнями и колесами. Чем дальше они шли, тем выше становились груды списанного инвентаря. Пол усеивали изъеденные плесенью картонные коробки и пластмассовые кувшины, под ногами хрустели засохшие ошметки цемента и старой краски.
— Блин, откуда тут такая вонища? — спросила Сейдж.
— Крысы, — пояснил Эдди. — Здесь для них раздолье. А люди сюда если и спускаются, то разве что выкинуть что-нибудь. По большей части тут только старый хлам, но нам не разрешают от него избавляться.
В конце коридора показалось широкое стальное заграждение, похожее на дверь грузового лифта. Сейдж с облегчением вздохнула: наконец-то они выберутся отсюда. Но вместо того чтобы направиться к лифту, Эдди остановился, вынул фонарик и включил его.
— Что ты делаешь?
Эдди посветил фонариком в другой туннель.
— Нам нужно туда.
На потолке еще более узкого и мрачного коридора ламп не было, и за лучом фонарика стены и пол тонули во тьме.
— Ты точно знаешь? — усомнилась Сейдж.
— Конечно, — ответил он. — Это короткий путь к служебной стоянке, по которому больше никто не ходит.
— А лифт как же?
— Не работает, — ответил Эдди. — Поэтому тот туннель и забит хламом. А в конце вот этого, — он указал на узкий темный проход, — есть лестница наверх, к крышке люка. Как только пройдем по нему, сразу попадем к машине. — Он обернулся и посмотрел на Сейдж: — Не бойся, все будет в порядке.
Ей отчаянно хотелось ему верить. Но она вздохнет с облегчением только тогда, когда они выберутся из туннелей, сядут в его машину и покинут Уиллоубрук. И даже тогда Сейдж не будет чувствовать себя в безопасности, пока не узнает, что случилось с Розмари и кто в ответе за ее исчезновение. Первой остановкой будет полицейский участок. А вдруг ей там не поверят? Вдруг копы позвонят в Уиллоубрук и доктор Болдуин убедит их, что она сбежавшая пациентка? Вдруг пошлет кого-нибудь притащить Сейдж обратно и снова запереть.
— Давай просто побыстрее уберемся отсюда, ладно? — сказала она.
Эдди кивнул, затем повернулся и направился в черный туннель. Сейдж последовала за ним, не поднимая головы на тот случай, если потолок окажется слишком низким. Проход выглядел более старым, чем предыдущие, с каменными арками и узкими крошащимися стенами, и там невозможно было идти рядом. Пол покрывали сгустки черной плесени, воздух насыщала затхлая вонь, словно в туннеле кто-то умер. Сейдж держалась поближе к Эдди; единственным источником света служил луч его фонарика, мечущийся по каменным стенам и влажному полу. Сейдж не могла отвязаться от ощущения, что кто-то идет следом за ней. В любую секунду сильные когтистые лапы могли вынырнуть из темноты и утянуть ее в потайные глубины. И там она раз и навсегда узнает, что случилось с Розмари. Инстинктивно Сейдж подалась к Эдди, надеясь ухватиться за его рубашку, ремень или палец, за что угодно, только бы не поскользнуться, только чтобы не сцапали сзади. Почувствовав ее прикосновение, он остановился, взял ее за руку и снова двинулся вперед, ведя ее за собой. Сейдж смахнула облепившую лицо паутину. Неудивительно, что этим туннелем больше никто не пользуется: жуткий до чертиков и воняет дохлым зверьем. Чем дальше заходили беглецы, тем сильнее становилась вонь.