Серая крепость (СИ)

Докопаться до места в очередном подвале за день не удалось, и Минкин объявил шабаш.
— Завтра добьём. И можно будет вообще эту кротовью работу закончить. Возвращаемся.
Пролезал он сквозь колышущуюся серебристую пелену последним. И, разогнувшись, почувствовал, как его крепко схватили под локти и завернули руки за спину.
— Последний, кажется, — пробасил над ухом голос, и Андрея толкнули к стенке. Возле которой в полумраке уже стояли двое его соратников.
  
— Не выключай, Володя.
От голоса, давшего команду, Андрон вздрогнул. Панкрат!
— Андрей, они, оказывается, давно за нами следили.
А это уже Фофан.
— Давно. С того самого момента, как ты, Андрюша, монетами из клада расплатился. Очень уж нам интересно стало: а не осталось ли у тебя ещё немножко беленьких и жёлтеньких кружочков, утаённых от государства? А когда я понял, в чём тут суть, то даже решил: да пусть хоть вообще с нами этими добытыми ими кружочками не делятся. Если у нас будет возможность пользоваться тем, что Вова придумал, то мы их насобираем столько, сколько никому и не снилось. И зелёных бумажек с портретами американских президентов заработаем немеряно.
Панкрату лет пятьдесят. Говорят, что он когда-то сидел, но никаких тюремных татуировок никто у него не видел. И вообще «зоновских» замашек за ним не замечается. По манерам поведения — этакий начальник финансового отдела горисполкома: всегда собранный, всегда сдержанный и благожелательный с собеседником. Вот только эти сдержанность и благожелательность чисто внешние, поскольку ему приписывают очень жёсткие и даже жестокие меры в отношении тех, кто осмеливается не признавать его авторитета.
— Для этого нам, по большому счёту, только Вова и нужен. Не ты, Андрюша, не его любвеобильный одноклассник, не этот деревенский олух, к которому ты проникся сочувствием, а именно этот гениальный парень, придумавший такую замечательную вещь, как машина времени. Ты понимаешь, что я имею в виду, Андрей?
— Понимаю, — прохрипел Минкин, горло которого моментально пересохло.
Их сейчас просто снова засунут в «дыру», грянет три пистолетных выстрела, и не нужно будет даже трупы прятать. И искать никого не станут: он же сам всех известил, что вместе с Жилиным и Барбариным уезжает в Доминикану.
— Плохо понимаешь, — вздохнул бандит. — Моя задача — пресекать беспредел, а не плодить его. А то, о чём ты подумал, как раз и есть беспредел. Ни за что. По моему приказу. Никто. Не убивает! И я сам прикажу наказать любого, кто кого-то убьёт ни за что. Даже если этот кто-то просто оказался нежелательным свидетелем, как вы. Ну, а если вы и так собирались исчезнуть, то я выполню ваше пожелание: вы исчезнете.
6
В общем-то, житьё-бытьё в этом самом бывшей профилактории было неплохим. Стационарный корпус, двухместные палаты, раковина в каждой, хотя туалет и душ общие, в отгороженном тупичке крыла первого этажа. Кормёжка — с общей кухни, «стандартная» советская. Разрешили даже посещать тренажёрный зал, в который переоборудовали большую палату. Там «качались» и бандюки, непосредственно охранявшие пленников, и «спецконтингент», приезжавший в качестве охраны «вип-персон».
Бежать? Ну-ну. На окнах решётки, которые Беспалых оценил как надёжные, отдельный вход в крыло постоянно охраняется парой громил, сидящих в отгороженном от коридора ещё одной решёткой «предбаннике». Да и Панкрат объявил, что вся компания тут пробудет ровно до тех пор, пока Фофан не запустит новую, более мощную установку, проделывающую «дыру» в другое время.
Что потом?
О, а этим «смотрящий» удивил всех! Им предложено работать «в туристическом бизнесе». Со своим московским «компаньоном», через которого Вовке в мгновение ока добывались самые дефицитные компоненты аппаратуры (а иногда и изготавливались целые печатные платы управляющих узлов), они решили заняться развлечением богатеньких иностранцев и высокопоставленных чиновников, «нужных людей». Тех, кому наскучила стрельбы по беззащитным зверушкам в охотхозяйствах, и захотелось более острых ощущений. Причём, относительно безопасно.
Семён Егорович был хорошим психологом, поэтому, делая предложение компании, сыграл на их патриотизме.
— Вы же рвались помочь родной стране в отражении нападений внешних врагов? Вот и поможете. Мы выстроим базу там, в прошлом, с которой и будут отправляться группы охотников… Нападающие, скажем, на отряды всевозможных монголо-татар, когда они придут. А до этого потренируются на всяких половцах, которых монголы прищучат, когда полезут на Русь. Они, насколько я помню, тоже постоянно на русские земли лезли со всяческими набегами. Ты, Серёжа, получишь возможность вернуться к этакому подобию службы по защите Родины. Пусть даже силами иностранцев и так нелюбимых тобой продажных чинуш, которых ты будешь инструктировать. Ну, иногда хорошие люди, которым в России стало слишком опасно находиться, будут у вас гостить. Андрюша имеет опыт управленца, поэтому будет заниматься хозяйственной частью и выстраиванию деловых отношений с соседними князьями. Ты, Костик, любишь строить и в земле ковыряться? Вот тебе в твои руки обеспечение базы продовольствием, а её территории — укреплениями. Хочешь — новые сорта пшеницы или каких-нибудь помидоров среди местных крестьян внедряй, а хочешь — советуй князьям, как их города сделать неприступными, мы не возражаем.
— А остальные?
— Водители и стрелки там тоже будут нужны. Ну, а Вова… Вот передаст все свои секреты нашим человечкам, и волен сделать выбор: то ли к вам присоединиться, то ли продолжать тут, в профилактории отдыхать. Как видите, я постарался всё решить так, чтобы и вы, мирные овечки, были сыты, и мои волчары, которым тоже иногда надо развлечься, целы. А придёт время — можно будет и начать объединять русские земли вокруг этой базы. Только вы, мальчики, учтите: я понимаю, что у вас на руках будет оружие. Достаточно много хорошего оружия и техники. Поэтому гарантией того, чтобы вы не сбежали, когда их получите на руки, будут ваши родные. Запомнили? Вот и хорошо!
Собственно, после этого им разрешили даже пользоваться стрельбищем. И на обязательных занятиях на нём настоял Беспалых.
— Жить нам придётся буквально в обнимку со «стволами», поэтому они должны стать продолжением ваших рук.
Тренировались с оружием, которое тоже рекомендовал Сергей. И затребовал он у Панкратова не абы что. Пистолеты «Глок-17», немецкие пистолеты-пулемёты «Хеклер-Кох МП-5», автоматы АК-74М с подствольными гранатомётами ГП-30, пару пулемётов РПК-74, карабины СКС, снайперские винтовки Драгунова, оптические и ночные прицелы.
— Не многовато ли, Серёжа? — удивился «смотрящий». — И не слишком ли «кучеряво»?
— Семён Егорович, вам нужна надёжная защита базы? Вот и смотрите. Пистолеты должны быть у каждого. И не «макарки», которые с двадцати пяти метров лист фанеры не пробивают, а мощные, чтобы могли и кожаный доспех, и кольчугу прошить. Вечно с «веслом» не побегаешь, поэтому, в случае неожиданного нападения, нужно лёгкое и мощное автоматическое оружие, желательно пистолеты-пулемёты. И чтобы не плодить разнобой в патронах, под тот же боеприпас. На дальних подступах по конной толпе следует работать из пулемёта. РПК в этом плане оптимален: и патрон с калашниковским один, и убойная сила по живой силе в лёгких доспехах достаточная. Можно, конечно, и ПКМ использовать, но у них боеприпасы более тяжёлые, а значит, носимый запас меньше. Нам ведь, я так понимаю, придётся не с десятками врагов иметь дело, а с тысячами. На смотровых вышках караульные обойдутся и «симоновыми». Да и патронов СКС, стреляющие одиночными, меньше жгут. Снайперки нужны, чтобы снять командиров, обычно не лезущих в первые ряды, и расчёты осадных машин. Подствольники обеспечат взрывами гранат панику у лошадей, которые пугаются от резких звуков. Нам ведь не обязательно «чистые» стволы иметь, можно уже и «засвеченные», которые на-амного дешевле «чистых».
  
«Крёстный папа» недовольно пожевал губы, но в целом согласился с доводами.