Лекарь для захватчика (СИ)

– Это называется, не оставить выбора. Загнать в ловушку. Слишком похоже на шантаж, ваше величество.
– Лидирующая позиция, – сквозь усмешку отвечает он.
Черт бы его побрал с такой логикой.
  
Глава 27
 
Магистр Нейтан Орлей выглядит человеком, в котором живет очень цепкий и ледяной ум. Его взгляд буквально приваривается ко мне, едва я прохожу в комнату в обществе Элизабет, капитана Эрта и герцога Бреаза.
  
– Рад снова видеть вас, ваше высочество, – льдистые глаза магистра ничего не выражают, а голос сух и монотонен. – Я впечатлен вашим замком. Слышал, что он стар, но не знал, что вы занялись его обустройством.
Магистр склоняет голову, и я тоже киваю. В общении с ним мне придется взвешивать каждое слово. Мы с ним были знакомы в прошлом, а это осложняет ситуацию.
Нейтан высокий, широкоплечий и жилистый. Для магистра очень молодой. Возможно, чуть старше Реигана. Черные одежды контрастируют с белыми волосами, блеклыми глазами и худощавым, узким лицом. Тыльные стороны его ладоней изувечены красноватыми свежими шрамами, и замечая их, я несколько напрягаюсь. Откуда эти раны? Похоже, что некоторые нанесены недавно, поверх других – заживших и белесых. Нейтан выглядит сумасшедшим религиозным фанатиком. Бывают такие жуткие люди, от которых мороз по коже.
– Рьен великолепен, – соглашаюсь я. – При дворе мне слишком тесно, а здесь есть простор.
Магистр не выказывает эмоций, принимая мой ответ. Можно подумать, я действительно добровольно сюда уехала, а не была с позором изгнана мужем.
– Я получил информацию, что вы увлеклись науками. Меня заинтересовали ваши исследования. Я вижу в них четкое проявление воли бога Сарона.
Мы садимся в кресла. Бреаз занимает место за спинкой, будто усиливая мою позицию. Элизабет остается на софе, а капитан Эрт грозно стоит у входа. Я велю подать вина и закусок – все-таки Нейтан прибыл издалека и, вероятно, голоден.
– Благодаря его величеству и тинскому университету все эти исследования получили ход, – отвечаю я.
– Хм, – магистр мягко откидывается на спинку кресла, оценивая мою попытку сместить вектор внимания. – Ваше высочество, любая деятельность, которая направлена на получение знаний, имеет две стороны. Это и благо, и проклятие. Знания способны созидать, но они могут и уничтожать. Нужно очень внимательно относиться к тому, что именно мы несем людям.
– Конечно, вы правы, – широко улыбаюсь я. – Но разве есть что-то плохое в лекарском деле. Я начала интересоваться им еще в Саореле, но после замужества несколько отвлеклась на другие дела.
– В Саореле я не замечал вашей тяги к познаниям. К другим вещам, определенно. Вы верная дочь богини Аэль. Она даровала вам редкую красоту, что является признаком легкости натуры. Я знаю, насколько пылкое и увлекающееся у вас сердце. Но вы никогда не тяготели к Сарону.
Проклятье.
Мы были знакомы еще до моего замужества и, кажется, весьма неплохо.
– Раньше нет, – соглашаюсь я. – Лишь слегка увлекалась, а сейчас мне это по-настоящему интересно. Думаю, совсем неплохо почитать обоих богов в равной степени.
Я вижу, как между бровей магистра залегает морщинка. Он хотел от меня чего-то другого. Реиган прав – Нейтан приехал не просто так, а с определенной целью.
– Ваше высочество, – он смотрит на меня спокойно и говорит то, что должно развеять все мои сомнения: – я хочу вам помочь. Вы же знаете, что Орден не подчиняется ни одному их правителей. Если ваши знания уникальны и дарованы Сароном, я никак не могу допустить, чтобы над вами вершили правосудие без участия Ордена.
Я снова смотрю на израненные руки Нейтана, которые он не прячет. И его это внимание ничуть не смущает.
– Каждая просьба, обращенная к богам, требует ответной клятвы, – произносит он. – Так я не забываю о них, – и он приподнимает руку, показывая шрамы и порезы.
Слегка задирает рукав, и я вижу, что этих просьб было много.
– О чем вы просите? – спрашиваю я.
– Важнее то, в чем я клянусь, – отвечает он мрачно.
Я проваливаюсь в его блеклые, белые глаза, словно под лед, ощущая там лишь холод бездны, одиночество и боль. Выныриваю с колотящимся сердцем и сглатываю.
– В этом мире слишком мало людей, отмеченных волей богов, – произносит Нейтан, и я вижу, как какая-то подвижная энергия, плещущаяся в нем, ищет ответы во мне, будто прощупывая, пытаясь познать истину. – Каждая моя просьба заключается в том, чтобы отыскать их и дать им пристанище под защитой Ордена, научить жить в этом мире. Жить правильно, не нарушая баланса и отведенной роли.
Его тихий голос, лишенный красок и участия, бил мне прямо в голову. И я слышала в нем совсем не то, что другие. В нем было разоблачение и осознание того, что я – не принцесса Саореля.
– Я надеюсь, что все ваши просьбы будут услышаны, – отвечаю сдержанно, не выдавая себя. – И я благодарю вас за желание помочь. В случае, если меня будут судить, я обязательно прибегну к защите Ордена, – я говорю это вслух и громко, зная, что Бреаз передаст мои слова Реигану. – Но пока я рассчитываю, что его величество найдет настоящих виновных в случившемся, – я намеренно не упоминаю смерть его отца, обобщая любые события.
– А до тех пор вы планируете оставаться в Рьене?
– Да.
Нейтан кладет ногу на ногу и в задумчивости касается пальцами шрамов на своей руке, слегка надавливает.
– Планируете продолжать исследования? – спрашивает он.
– Я не любитель наук, – отвечаю. – Скорее, практик. Но я продолжу исследования, потому что они принесут пользу людям.
Магистр молча поддевает ногтем одну из ран, но даже не морщиться.
– Знания – это слишком большая ценность, чтобы принадлежать одному человеку. И слишком большая опасность. Реиган Уилберг не просто ваш император, он ваш супруг и вы принадлежите ему. Это тяготит Орден.
Я напряженно смотрю, как по руке магистра начинает бежать кровь, и содрогаюсь от внутренней дрожи.
– Понимаю, – киваю, и Нейтан прикрывает веки в ответ.
Он имел в виду развод и помощь в его осуществлении. Орден готов пойти даже на то, чтобы биться со всем Эсмаром.
– Его величество согласился с тем, что я могу использовать результаты своих исследований на территории любого государства. Он не сковывал меня ограничениями.
– Его величество очень дальновиден, – в реплике магистра, несомненно, была ирония. – Но, знайте, ваше высочество, вы можете полагаться на Орден. Любое ваше послание, оставленное в храме или лично любому мастеру, будет передано мне в руки в кратчайшие сроки. Я буду следить за вашей судьбой и, если увижу, что вам угрожает опасность, я готов прийти на помощь. Вам достаточно лишь позволить мне сделать это.
Киваю. А затем молча поднимаюсь, и магистр тоже поднимается, полагая, что я решила закончить аудиенцию. Но я лишь вынимаю платок и велю Элизабет принести мой чемоданчик.
– Разрешите обработать вашу рану? – я протягиваю ладонь, а взгляд магистра застывает.
Холод в нем ядрёный, словно на Северном полюсе.
Нейтан просто стоит, опустив обе руки вниз, и лишь затем приподнимает одну и смотрит на воспаленную содранную полоску раны, будто впервые ее замечая. Его зрачки расширяются, поглощая почти всю радужку, когда я беру его за пальцы.
– Постарайтесь дать им зажить, – говорю я, точно понимая, что он полный псих, раз так калечит сам себя.
Элизабет приносит мой саквояж, в котором я храню все необходимое, и держит его открытым, позволяя мне извлечь бинт и склянку со спиртом. Я стираю кровь, обрабатываю рану и бинтую ладонь магистра.
Нейтан при этом стоит истуканом, не спускает глаз с моего лица и не морщится. Он будто ничего не чувствует. Вообще.
– Возможно, вам нужно перекусить и отдохнуть после дороги? – спрашиваю, вскидывая взгляд и натыкаясь на его пристальное внимание. – Я выделю вам комнату в замке. Здесь еще идет ремонт, поэтому покои будут скромные.
Он смотрит на свою руку так, будто я ее осквернила. Я замечаю, как чудовищно бьется жилка на его шее.