Трамвай в саду

– Ну, так, кое-что... – Рвакля замялся. – В клинике скучно... Ну, в шахматы сам с собой играл, а больше делать было нечего, ну, я слушал, что санитары болтают... Притворюсь, что окосел, а сам подслушиваю потихоньку...
– И что же они болтали?
– Что она, Мальвина, – дочь богатых родителей, но с детства была совершенно неуправляемой, а как подросла – вообще сошла с катушек. Мамаша у нее вроде погибла, когда ей шесть лет было. На машине разбилась. Ну, девка и распсиховалась после этого, хотя одна медсестра в карточку ее посмотрела, а там прямо написано, что чуть не с рождения ребенок немотивированно агрессивен. Игрушки ломала, котенка до смерти замучила и так далее...
– Это я не уважаю, – нахмурился Маркиз.
– Папаша – человек богатый, а на такого кента всегда охота идет, – продолжал Рвакля, – по себе знаю. Ну, он выждал положенное время, да и женился. Жена года два выдержала, потому что Мальвинка к тому времени подросла и мачехе форменный ад устраивала. Гадила ей, и не только по мелочи, – то мышь дохлую в кровать подложит, то платье новое бритвой изрежет, то в туфли стекла битого насыплет. Та как ноги изрезала, так и говорит мужу – не могу больше, ухожу. Не дашь денег – так уйду, сил моих больше нет!
Ну, развелись они, да только недолго Мальвинка радовалась – женился папаша снова. Сезон охоты, что же делать... И главное, та-то, первая мачеха вроде и девка неплохая была, относительно порядочная, с Мальвинкой сначала по-хорошему хотела... А следующая попалась покрепче, такую дохлой мышью не испугаешь. Пошла у них настоящая вражда, кто кому больше гадостей сделает. И тут Мальвинка исхитрилась – намешала мачехе в шампунь крема депиляторного!
– Это чего такое? – Ухо повернулся к Рвакле.
– Это чтобы волосы на ногах снимать, – пояснил Маркиз. – Ты, Ухо, с женщинами мало общаешься, а такие вещи надо знать!
– Да зачем мне? – Ухо пожал плечами.
Насчет женщин была чистая правда – сердце Уха прочно было занято машинами и другими транспортными средствами, ни одной женщине там не было места.
– Ага, ну та голову шампунем помыла и облысела. Причем неровно, клочками.
– Такое нормальная женщина вряд ли простить сможет, – серьезно заметил Леня.
– Угу, ну и эта сломалась. Отсудила у папаши чего-то там и ушла со скандалом, предварительно глаза ему на доченьку открыла. Хотя он и сам о многом догадывался. Тут спохватился, потащил Мальвинку по врачам. Те руками разводят – подростковый период, гормоны и все такое прочее. В общем, вырастет девочка, и все пройдет, а пока поделаем разные успокоительные процедуры – ароматерапия, водный массаж и релакс под музыку.
– Тьфу! – Ухо звучно плюнул на тротуар. – А ремня хорошего доктора не выписали? Или каши березовой? Ух, меня дед в детстве драл, когда за яблоками в колхозный сад лазили. И ремнем, и лозой, и крапивой! Есть что вспомнить!
– Ну, это, конечно, метод хороший, – протянул Маркиз, – но ты что, к платным врачам никогда не ходил? Папаша ведь человек богатый – кто ж ему такой простой способ посоветует?
– А я к врачам вообще не хожу! – заявил Ухо. – Что там делать-то? Только время и деньги тратить...
– Мужики, а у вас дети есть? – спросил Рвакля.
– Нету, – хором ответили Ухо и Маркиз, – а у тебя?
– И у меня нету! – заулыбался Рвакля. – Так чего мы волнуемся? А с Мальвинкой дальше вот что было. Папаша ее не удержался и привел в дом третью мачеху. Та оказалась уж такая пройда – ничем ее не возьмешь! Там слухи уже про папашкину доченьку среди невест ходили, так что слабые сами отсеялись. Осторожные рисковать не захотели – все-таки не какой-нибудь там миллиардер, просто богатый человек, свет клином не сошелся, можно и другого найти. А эта решила рискнуть. И ждать не стала, пока Мальвиночка за нее примется, сразу сама на нее наехала. Да так хитро, что и не подкопаешься. Ну, Мальвинка подергалась и поняла, что с этой ей не справиться. А уже к тому времени лет пятнадцать ей было. Она и ударилась в загул.
Из дома убегала, ошивалась по чердакам и подвалам, подсела на наркотики, связалась с какой-то бандой, сперва по мелочи – ларьки грабили, прохожих, а потом пошли на серьезное дело. Решили ограбить ювелирный магазин, вошли в магазин перед самым закрытием, достали оружие. Главарь говорит – я Мясник, это ограбление, складывай в сумку деньги и камушки! Только хозяин успел нажать тревожную кнопку, приехала милиция. Перестрелка была, кого-то из банды убили, кто-то сбежал, а Мальвину ранили и арестовали.
  
Папаша, конечно, нанял адвокатов, хотел ее отмазать. Но во время ограбления одного из продавцов убили, и то ли его действительно Мальвина убила, то ли сообщники решили на нее убийство свалить. В общем, отмазать девушку не получилось, и тогда заботливый папашка нашел психиатра, который признал ее невменяемой. Денег на это дело угрохал – чертову тучу! И добился все-таки, чтобы доченьку засадили в эту клинику... – Рвакля махнул рукой назад.
– Прямо Никита! – проговорил Маркиз. – Сериал смотреть не надо! Когда я ее видел в клинике, у нее был вид законченного овоща. По интеллекту что-то среднее между тыквой и патиссоном.
– Ну да, – согласился Рвакля. – Так что я сперва даже не поверил, что все это про нее. Думаю, не может быть – она же двух слов связать не может, не то что грабить... Может быть, так на нее повлияли лекарства, которыми пичкают в клинике пациентов.
– Но сегодня она была не похожа на патиссон! Сегодня это была настоящая бандитка!
– Ну значит, хорошо притворялась или последние дни не принимала лекарства... Вообще-то таблетки легко не глотать, там все так делают. Меня одна продвинутая бабуся в первый же день научила. Кладешь далеко за щеку – и всего делов... Санитарам все по фигу – выпил там, не выпил... Сестричка одна попалась настырная, вздумала проверять, так я ее укусил... Вот с уколами сложнее... – Рвакля помрачнел.
– Да, все это очень интересно, – вздохнул Маркиз, – только ничуть не помогает нам достать монету... Постой, повтори-ка, что сказал главарь той банды?
– Это, говорит, ограбление, быстро складывай в сумку деньги и драгоценности!
– Нет, ты еще что-то говорил... Как он назвался?
– А, ну да... я, говорит, Мясник...
– Вот оно! – оживился Маркиз.
– Ты что, знаешь этого Мясника? Ну у тебя и знакомства!
– Лично не знаю, – открестился Леня. – Но слухи по городу ходят, неприятные слухи. Говорят, что этот Мясник собирает на улицах трудных ребят, подсаживает на наркотики, сколачивает из них банду, ведет на дело, а потом всю добычу забирает себе, а свою шпану сдает или убивает. И набирает новую банду...
– Ничего себе тип! – включился в разговор Ухо. – И что ты предлагаешь? Как нам найти эту чертову девицу?
– Конечно, никакой гарантии... – протянул Маркиз. – Но только мне почему-то кажется, что она сейчас будет искать Мясника. Значит, нам нужно найти его первыми...
– И как ты это себе представляешь? Ты что, знаешь его настоящее имя, адрес и рабочий телефон?
– Нет, но я знаю одно заведение на Обводном канале, где вполне может ошиваться этот самый Мясник... Такое местечко занятное, очень ему подходит...
  * * *  
После того как Лола побывала в Трамвайном музее в виде любознательной корреспондентки, Маркиз велел ей идти домой, сидеть там тихо и быть на связи.
– Но, Ленечка, можно, я с вами? – заныла Лола. – А то мне дома так скучно...
– Скучно? – прищурился Маркиз. – Тогда займись чем-нибудь полезным, квартиру убери, что ли... Поесть приготовь, а то как ни придешь домой – вечно обеда нету!
Лола так удивилась, что не успела даже обидеться. С чего это Ленька заговорил с ней в таком тоне? Он ей не муж, и она ему не жена и не домохозяйка. К тому же все его слова – чистейшее вранье, Лола хоть и с перебоями, но все же готовит неплохо, и никогда так не было, чтобы в доме еды никакой, шаром покати!
Но пока она придумывала достойный ответ, ее компаньон уже удалился, оставив за собой последнее слово. И только через некоторое время до Лолы дошло, что Маркиз нервничает, оттого и хамит. Что операция с самого начала пошла не так, как нужно, что возникли осложнения и что Ленька хоть и грубиян, но далеко не дурак, в этом Лола имела немало случаев убедиться. Потому он сейчас так и переживает, что, несомненно, предчувствовал какие-то неприятности с этим клиентом. Но не прислушался к своей интуиции, и вот вам результат. Сам во всем виноват, но никогда в этом никому не признается, даже себе! Ох уж эти мужчины!