Трамвай в саду

– Да ты наверняка ничего и не знаешь! – пренебрежительно проговорил Маркиз. – Откуда тебе знать, что тут, за этим забором...
– Кто нэ знаешь?! – возмущенно воскликнул дворник. – Я нэ знаешь? Это ты ничего нэ знаешь, а я все знаешь! За этот забор дурдом для богатых, ясно?
– Что? – недоверчиво переспросил Маркиз. – Как это дурдом? Как это для богатых?
– Ты что, нэ знаешь, что такое дурдом? Вот если ты совсем глюпый станешь, папа-мама узнавать нэ будешь – тэбя посадят в дурдом для бедных, а если богатый папа-мама нэ узнает – его сюда везут. Тут его кормят самым хорошим пловом, самой лучшей долмой, самой вкусной халвой, только на волю нэ выпускают...
– Да ладно тебе, – пренебрежительно отмахнулся Маркиз. – Откуда ты все это знаешь? Вон там какой забор высокий, какие ворота железные! Отсюда тебе ничего не видно...
– Отсюда, может, и нэ видно, – ответил дворник обиженно. – А только у меня там друг санитаром работает, мы с ним из один кишлак, он мне все равно что родной брат, так он мне все как есть рассказал! Если у богатый человек теща совсем глюпый стал или кричит много, кушать мешает, он ее сюда везет. Если у богатый человек папа-мама сильно скандалит, он его тоже сюда везет. Здесь ему укол делают – и папа-мама сидит тихо, плов с халвой кушает, никому нэ мешает...
Вдруг за спиной дворника раздался грозный оклик:
– Эй, как тебя, Низреддин, ты что тут лясы точишь? Ты почему вместо работы со всякой швалью болтаешь? Сейчас ты у меня на счет раз вылетишь в родной кишлак!
За спиной гастарбайтера стояла приземистая женщина с короткой стрижкой и маленькими злыми глазками. Этими глазками она насквозь прожигала безобидного дворника, так что Лене показалось, что одежда на нем начала дымиться.
– Я не Низреддин, я Насрулла! – отозвался гастарбайтер.
– А мне без разницы! – рявкнула женщина. – Оба вылетите!
– Зачем вылетите, Анна-Ванна, не надо вылетите! – испуганно забормотал дворник. – Я все делать как надо! Все убирать как надо! Все чисто будет! У меня в кишлак дети, жена, папа-мама старый, им всем кушать-пить надо...
– А мне без разницы! Меня твои папа-мама не интересуют! – кипятилась женщина.
Тут она увидела Маркиза и переключилась на него:
– А ты что тут делаешь, рвань подзаборная? Сейчас я санитаров кликну, они тебе ребра-то переломают! Ишь, крутится тут, выглядывает, вынюхивает, где что плохо лежит...
Леня не стал дальше слушать, он юркнул в ближайшую подворотню и через несколько минут оказался на соседней улице.
Он неторопливо шел к метро, обдумывая то, что ему удалось узнать.
Бомжа Рваклю привезли в «дурдом для богатых».
Лене приходилось слышать о таких заведениях, куда состоятельные люди упрятывают неугодных родственников, а иногда даже надоевших жен. Хорошо прикормленные врачи ставят пациентам нужный диагноз, при котором их необходимо изолировать от общества, и держат в своем заведении, пока за это платят деньги.
Но Рвакля не похож на родственника олигарха... совсем не похож, уж это точно. Но с другой стороны, обычного бомжа в такой дорогой дурдом не упрячут. Что же это получается? Может быть, Рвакля вовсе не бомж, а переодетый богач? Угу, скептически усмехнулся Маркиз, «принц и нищий», «тысяча и одна ночь...» Еще, говорят, французский какой-то король любил переодеваться, за бедного себя выдавать... Что-то тут не то...
В собственный подъезд Леня проник украдкой, незаметно проскользнул мимо консьержки, поднялся на лифте и нетерпеливо позвонил в дверь своей квартиры.
Лола немедленно открыла ему дверь. Глаза ее вылезли на лоб, Пу И, которого она держала под мышкой, залился истеричным лаем.
– У нас не подают! – воскликнула Лола слабым голосом. – И вообще, кто вас впустил в дом?
– Лолка, ты меня наконец впустишь в квартиру? – раздраженно проговорил Маркиз. – Ты что, хочешь, чтобы меня в таком виде заметили соседи? Тогда придется срочно менять квартиру, наша репутация в этом доме будет окончательно загублена! И немедленно прекрати разыгрывать этот спектакль, ни за что не поверю, что ты меня не узнала!
  
– Да, вот теперь я тебя узнаю! – ответила Лола страдальческим голосом трагической героини и отступила в сторону. – Это неприкрытое хамство, эта грубость, это ужасное отношение к единственному близкому человеку... Конечно, это может быть только он, ужасный тип, которому я отдала свои лучшие годы!
– Хватит развлекаться! – оборвал ее Маркиз. – Я хочу немедленно принять ванну, выпить чашечку кофе...
– Да, ванну принять тебе не мешает... – Лола повела носом, принюхиваясь. – Ты что, ночевал на помойке?
В это время в коридоре появился Аскольд.
Обычно он за несколько минут предчувствовал появление хозяина и ждал его возле дверей, обернув лапы хвостом. На этот раз он прозевал судьбоносный момент, и на его выразительной морде читались растерянность и удивление. Подойдя к Лене, он собрался было потереться об его ноги, но вдруг почувствовал незнакомый запах, чихнул, попятился и немедленно исчез в направлении кухни.
– И ты, Аскольд! – горестно воскликнул Леня.
Он повернулся к Лоле и произнес с обидой:
– Признайся, ведь это ты его подговорила!
– Больно надо! – фыркнула Лола. – И вообще, у тебя телефон звонит!
И правда, в комнате Лени заливался мобильник. И разумеется, тот самый, по которому с Леней связывались заказчики.
– Антон Иоганныч интересуется! – простонал Леня, потому что надеяться, что по телефону хочет связаться с ним новый заказчик, значило бы здорово переоценивать силы провидения.
– Не ходи в комнату! – взвизгнула Лола. – Я сама принесу!
Она развернулась и бросилась бежать, выронив по дороге Пу И. Песик перекувырнулся в воздухе и удачно шлепнулся на мягкий пуфик.
– Молодец, – сказал Маркиз, – прямо цирковой пес.
Пу И поглядел с опаской и чихнул. Леня совсем расстроился.
– Как прошла операция? – холодно поинтересовался на том конце голос заказчика.
– Ну как вам сказать... – завел Леня.
– Говорите прямо, вы ее выкрали или нет? – Заказчик повысил голос.
– Ну-у...
– Кажется, я с вами напрасно связался!
Злить Маркиза не следовало, это знали его близкие знакомые. Таковых, надо сказать, было не много. То есть знакомых у него было полно – всяких разных, деловых, цирковых и просто людей, встреченных за бурную жизнь в разных городах нашей бескрайней страны. Но вот близких друзей было не много, Леня Маркиз мало кого пускал в свою жизнь.
– Господин Штемпель! – излишне спокойно произнес он. – Кажется, мы с вами заключили договор. Я согласился выполнить для вас кое-какую работу, а вы со своей стороны обязались не мешать мне и не контролировать мою деятельность. Вы не поставили четких сроков...
– Я предупреждал, что она нужна мне как можно скорее!
«Скоро только кошки родятся!» – хотел ответить Маркиз, но вовремя сдержался. С самой первой встречи ему хотелось разговаривать с заказчиком недопустимо грубо.
– Итак... – процедил заказчик, – когда я могу рассчитывать получить...
– Как только, так сразу, – любезно ответил Леня и поскорее отсоединился.
– Ох, чует мое сердце, не будет нам с этого дела ни почета, ни денег! – вздохнула Лола. – А будут большие неприятности и фальшивые хлопоты.
– Не каркай! – буркнул Леня, хотя его сердце чуяло то же самое.
Через полчаса Маркиз сидел на кухне, умытый, причесанный и переодетый, и пил кофе со сливками. Лола тем не менее то и дело демонстративно принюхивалась.
– Тебе не кажется, Леня, что у нас в доме что-то протухло? – проговорила она задумчиво. – Вот и Аскольд... ты видишь, что он не приходит на кухню? Согласись, что это на него совершенно не похоже... обычно он устраивается у тебя на коленях или где-нибудь рядом, чтобы быть в курсе событий...
– Прекрати! – недовольно процедил Маркиз. – Я тружусь один, делаю всю грязную работу, и вместо благодарности...