Новогодний экспресс до станции «Любовь» (СИ)

Оказывается, в этом мире такая подпись – обыденное дело. И подделать ее нельзя, магически сравнительный анализ стразу подтвердит, что я ее обладательница. И, как говорится, слово не воробей, вылетит, не поймаешь. И вот теперь я, ошарашенная, ехала и думала, что это не станция «Любовь», а станция «Да ладно!»
Кстати, эта женщина вовсе не контролёр, а почитаемая магесса, целительница душ! Говорить о ней нужно с придыханием и благоговением (по словам бородача!). На вопрос, почему, меня снова одарили взглядом, какое же неразумное я создание. Ведь это и так очевидно. Потому что почитаемая магесса, целительница душ, спасает таких вот пропащих людишек, как я, от депрессии, отчаяния и необдуманных действий. И таких спасенных дурёх на ее счету много. И вообще, это очень хлопотная, но достойная работа, ведь дар поиска отчаявшихся, опустошенных душ очень редкий. Согласна, мое необдуманное действие на лицо: ведь только такие отчаянные идиотки и горемыки как я по собственной воле встречают Новый год в экспрессе, который неизвестно куда мчит по рельсам. И в качестве лечения мне выписали трудотерапию, млин.
И вот теперь я — попаданка без денег, жилья, друзей, перспектив. Еду работать служанкой и разбираться с тем, во что же я все-таки влипла. Хотела работать? Получай.
  
Глава 2
 
Наши дни 
Подъехали мы к высокому трехэтажному особняку, выполненному в готическом стиле, с огромными окнами, от вида которых мне уже было плохо, ведь не исключено, что и мыть мне их придется. Да и три этажа счастья с раз, два… десятью окнами на этаже. Мамочки мои, это же сколько там комнат. Всё впечатление от мрачной красоты и величественности сразу испортилось. В голове всплыла моя беспроводная щетка-поломойка: удобная штука, конечно, пока не пришло время ее саму мыть и чистить.
— Приехали, — гаркнул бородач и ловко для своего веса спрыгнул с платформы. Потом поставил руки в бока и демонстративно выгнул бровь, я же вцепилась в сумку.
— Ну, милочка, поднимай свою прелестную попку и дуй отседа! — последнее он гаркнул так, что я просто слетела со странной чудо-машины и рванула в сторону особняка.
Дверь передо мной распахнулась, угрюмый дворецкий встретил меня, окинул пристальным взглядом и только после этого посторонился.
— Эм. Доброе утро. Я… меня… — начало было я, смотря на долговязого и какого-то тщедушного мужичка лет так сорока, с пенсне на одном глазу. Его жидкие черные волосы были зачесаны на лысый бок. Орлиный нос был таким длинным, что невольно приковывал к себе внимание, ведь в сочетании с тоненькими крысиными усиками смотрелся комично, особенно когда мои губы начали растягиваться в улыбке, а его брови –  хмуриться. Узкие зеленые легинсы (я бы их точно штанами не назвала) мужественности образу дворецкого явно не добавляли, а сочетаемая с ними голубая туника, виднеющаяся из-под коричневой кожаной безрукавки с кучей карманов, меня… убила… удивила… обескуражила.
— Я Оскар Манс, — надменно проговорил он.
— Мира Николаевна Иванова. Я… — посмотрела назад, чтобы дождаться своего конвоира до места работы, но увидела только, как он помахал мне рукой и отчалил.
— Я знаю, для чего вы тут. Вы подписали наш контракт, который мы разместили две недели назад на бирже подбора персонала. В сторону-у, — резкий вскрик Оскара Манса меня испугал не на шутку, меня толкнули в сторону. Я прилипла к стене, подтянув свою сумку к груди. Что за припадки? И только я хотела возмутиться, как дворецкий, растягивая губы в слащавой улыбке, адресованной кому-то на улице, процедил мне. — Молчи и ни звука. Хозяин прибыл.
А я что? Я ничего. До сих пор не могу поверить, что умудрилась так влипнуть.
Тем временем порог переступил не мужчина, а мечта. Высокий, жилистый, в темно-синем костюме-тройке с ослепительно белой рубашкой. Его темные волосы доходили до ушей, небрежная укладка ему, безусловно, шла. Синие глаза сразу зацепились за меня, открывшую рот от восхищения. Четкая линия губ искривилась в пренебрежении, густые брови сошлись к переносице.
 
— Оскар. Это кто? — кивнул незнакомец мне.
— Это служанка по нашему запросу.
— Отлично, — он недовольно окинул меня взглядом, что не вязалось с его словом. Видеть меня уж точно тут были не рады. И только сейчас я заметила, что он был не один. Миниатюрная блондинка в сиреневом платье, с открытыми плечами и глубоким декольте, так и висла на этом образчике мужественности и красоты. Дула пухлые губки и морщила нос. Зеленые глаза были полны недовольства.
— Дорогой, может быть, пройдём уже, — промурлыкала она ему.
Хозяин, который до сих не сказал, как его зовут, тут же расцвел в обворожительной улыбке и, похлопав своей рукой по изящной тонкой кисти, сказал:
— Располагайся, Ладаника, чувствуй себя как… дома. Я тебя оставлю не надолго, — только я услышала эту заминку.
— Хорошо, милый. Только не задерживайся, не люблю ждать, — она потянулась за поцелуем, вытянула свои розовые губки в сторону мужчины, только вот тот умело чмокнул ее в щеку. Я успела заметить его недовольство столь показным поведением, только он быстро скрыл свою реакцию за радушной улыбкой и подтолкнул пассию вперед.
А потом мы втроем наблюдали театр одной актрисы, которая неспешно, очень так слишком, нарочито даже, направилась вглубь особняка, виляя бедрами из стороны в сторону в обтягивающем платье, ее, хм, шикарные формы, и то и дело поворачивалась и кидала томные взгляды на мужчину. Не знаю, о чем думали мужчины в это время, а я вот радовалась… радовалась тому, что панталоны здесь явно не носят, иначе я бы обязательно их заметила. Это платье вообще мало оставляло простора для фантазии.
И стоило только обольстительнице скрыться, уж не знаю где, как мужчина выдохнул и вернул все свое внимание мне.
— Иномирянка? – сразу осведомился он, от надменности и следа не осталось.
Потом снова пробежался по моей одежде взглядом: мой дорогой бордовый брючный костюм пусть и пережил ночёвку в экспрессе, но выглядел вполне себе нормально. Черное приталенное пальто с норковой опушкой отлично на мне смотрелось, и ботильоны на высоком толстом каблуке довершали образ. Волосы же я успела собрать в высокий хвост сразу, как очнулась. Так что стыдно за свой внешний вид мне не было. Конечно, закралась мыслишка, что макияж мог не пережить ночи, а потом я вспомнила, что, скорее всего, смыла его слезами еще дома. 
— Да.
— Хорошо, очень хорошо. Пройдемте в мой кабинет.
— Могу я пока освежиться? – решила начать все же с этого. Минимально привести себя  в порядок. Пусть я и не знаю, что меня ожидает после разговора с этим хозяином, но, как известно, встречают по одежке, да и увереннее я себя буду чувствовать.
— Разумеется, Оскар проводи, — не глядя на дворецкого, проговорил хозяин особняка и сразу же направился  к лестнице, ведущей на второй этаж. Я тоже проводила его взглядом, надо сказать, вид сзади тоже был ничего.  
— Мира Николаевна Иванова, — напомнил о себе Оскар.
— Конечно.
Я последовала за сопровождающим, пара поворотов, и вот я на месте. Открыла дверь, и меня сразу окутал приятный запах цитрусовых. Порадовало, что мир небезнадежен, и тут знают о туалете и сантехнике. И пусть они и были сделаны на местный манер, разобраться со всем не составило труда. Да тут даже была сушилка для рук, только непривычного для меня вида, напоминала большой рупор. Я сняла пальто и водрузила его и сумочку на длинную каменную столешницу черного цвета. Вся комната была выполнена в серых холодных тонах. Мрачненько, но стильно.  
Подошла к зеркалу: на меня смотрела не прекрасная незнакомка, как в романах, а замученная женщина. Под глазами тени, макияжа не было, красноватый нос и припухшие веки. Покусанные губы.
Что ж, пора приводить себя в порядок.
Привычно забралась в сумочку, в которой был набор первой необходимости для женщины, включающий в себя тысячу и одну мелочь.
И вот уже спустя пять минут от усталости на лице не осталось и следа, тон кожи выровнен, ресницы накрашены, а черные аккуратные стрелки визуально делали мои серо-зеленые глаза раскосыми. Правильной формы брови делали взгляд более выразительным. Перламутровый блеск на губы был последним штрихом. Одернула бордовый короткий пиджак. Под ним находилась черная кружевная маечка, едва заметная в вырезе пиджака. Пригладила белые волосы, которые выпали из общей прически, и улыбнулась себе.