Застигнутые любовью

– Почему же твой отец не приехал?
– Мы знали, что он в Токио, но он неожиданно поменял отель, и я не мог отыскать его почти сутки. А после этого ему восемнадцать часов не удавалось улететь. И прошло больше трех дней, когда он наконец-то вернулся домой. Даниэлу к тому времени уже выписали из госпиталя. Так что через все эти жуткие испытания она прошла без мужа.
– У нее был ты. А через несколько дней вернулся муж. Это лучше, чем остаться вообще одной…
Кэтрин казалось, что ей удалось справиться со своим голосом, но она забыла, как чуток Джошуа к ее настроению. Он тут же посмотрел на нее, и в его глазах промелькнуло странное выражение.
– У тебя тоже был выкидыш? Ребенок Роберта?
– Да. – Прозвучав, это признание словно открыло гнойную рану ее утраты, и слова полились из нее – плоские и свинцовые от боли. – Я носила ребенка Роберта, и только это поддерживало меня в первые несколько недель после его гибели. И потеряла нашего ребенка как раз накануне Рождества. – Она неожиданно услышала собственный горький смех и ужаснулась его безысходности. – Доктор, дежуривший в госпитале в ту ночь, был этакий добродушный здоровяк. Он похлопал меня по спине и сказал, что все к лучшему: природа просто исправляет собственные ошибки. И пообещал, что у меня будет еще много здоровых ребятишек…
Она едва расслышала проклятия, которые пробормотал себе под нос Джошуа.
– Надеюсь, твой отец сказал этому доктору все, что он о нем думает? – спросил он.
– Моя семья не знает о случившемся. Когда я приехала домой, все решили, что я расстроена только оттого, что встречаю первое Рождество без Роберта…
– И ты прошла через выкидыш совсем одна? Боже мой, Кейти, почему?! Почему ты не сказала своим родителям обо всем, что произошло?
– Они не знали о моей беременности: мне казалось, что не время говорить им об этом.
Кэтрин отвернулась, прогоняя набежавшие слезы, и уставилась на залив. «Восемнадцать месяцев без единой слезы! – подумала она. – А вот после встречи с Джошуа глаза постоянно на мокром месте».
– Тебе не следовало нести эту потерю одной, – сказал он.
– Не знаю, сможешь ли ты понять… Не знаю, в состоянии ли вообще кто-нибудь это понять! Но моя беременность была своего рода последней тайной, которую я делила с Робертом. Когда начался выкидыш… – Она всхлипнула. – Бывают вещи, о которых слишком больно говорить. Я не ощущала в себе столько силы, чтобы справиться с горем всей семьи. Ведь я едва справлялась со своим собственным!
Он накрыл ее руку своей – теплой и сильной.
– Я люблю тебя, Кэтрин, – сказал он. – И я всегда буду рядом с тобой.
Она хотела что-то ответить, но не смогла произнести ни звука. В душе нарастало волнение, которое немедленно превратилось в страсть, когда они посмотрели друг на друга. Не говоря ни слова, Джошуа встал, потянул ее за собой и бросил на стол два чека.
Возле ресторана он поднял руку, останавливая такси, и тут же из-за угла появилась машина, резко затормозив возле них.
– Я никогда еще не видела такого! – воскликнула Кэтрин, пытаясь разрядить напряжение. – В чем твой секрет?
– Вероятно, шофер понял, как мне невтерпеж. – Джошуа погрузил руку в ее волосы, но тут же резко отодвинулся. – До тебя опасно дотрагиваться: боюсь, что не выдержу! Слава Богу, что нам недалеко ехать.
Едва они вошли в номер, он обнял ее, поцеловал с мучительной жаждой и повалил на кровать, нетерпеливо пытаясь расстегнуть муслиновую блузку. Накрыв его руку своей, Кэтрин остановила его.
– Я сама, – шепнула она. – Ты просто смотри.
Она соскользнула с кровати, встала возле нее и медленно стала расстегивать пуговицы, после чего позволила блузке соскользнуть с плеч. Грудь Джошуа начала вздыматься и опадать неровными рывками, и Кэтрин нагнулась над ним, пощекотав сосками кожу.
– Расстегни мне бюстгальтер! – приказала она.
Его пальцы дрожали, когда он потянулся к застежке, а щеки стали пунцовыми. Он хотел повалить ее на кровать, но Кэтрин увернулась и принялась снимать с себя остальную одежду с такой же продуманной неторопливостью, с какой снимала блузку. Никогда в жизни она еще не раздевалась с намерением подразнить мужчину, и теперь обнаружила, что голодная страсть, вспыхнувшая в глазах у Джошуа, просто восхитительна.
 
Когда вся одежда валялась у ног, она освободила волосы от заколок, и они упали тяжелой волной на плечи.
С низким рычанием, похожим на звериное, Джошуа вскочил с кровати и обнял ее.
– Я больше не могу! – заявил он. – Неужели тебе не известно, что мужчина способен умереть от такой пытки?!
Она ласково прильнула к нему.
– Но ты только подумай, Джош! Какая славная смерть!
– Я знаю множество гораздо более славных вещей… – с этими словами он крепко прижал ее к себе.
Он целовал ее с почти жестокой страстью, когда она помогала ему раздеться. Потом положил с неожиданной нежностью на кровать, встал над ней на колени и стал ласкать рукой, пока она не ощутила предательскую дрожь во всем теле.
Джошуа убрал со лба ее вспотевшие волосы.
– Как хорошо, что сейчас день, – заметил он. – Мне нравится смотреть на тебя, когда мы любим друг друга.
Он слегка провел пальцами по внутренней стороне ее бедра и чуть улыбнулся, когда она снова задрожала в ответ.
– Знаешь, твои глаза приобретают удивительный фиолетовый цвет, когда я трогаю тебя вот здесь.
Она вспыхнула от смущения и удовольствия.
– У меня карие глаза, – возразила она. – Может, коричневые. Фиолетовых глаз не бывает!
– Ты не видела своих глаз, когда мы любим друг друга. Я хочу тебя, Кэйти!
Он крепче прижал ее к себе, и настойчивая страсть в его голосе вызвала в ней ответную страсть, мгновенно вырвавшуюся из-под контроля. Ее бедра выгибались навстречу его натиску, дыхание с шумом вырывалось из груди, и, наконец, наслаждение захватило ее целиком, погрузив сознание куда-то в теплую, манящую тьму.
 
10
Они уехали из Сан-Франциско воскресным утром, однако из-за разницы во времени уже вечерело, когда Кэтрин и Джошуа вернулись на Манхэттен. В магазине на углу они купили мясо и сыр нескольких сортов, а во французской булочной – горячие хрустящие булочки и круассаны с шоколадным наполнителем на десерт. Когда все это было разложено на маленьком столике в гостиной, Кэтрин показалось, что ни разу в жизни она не ела такой вкусной еды. Потом они отправились на первый этаж в прачечную и выстирали всю одежду, накопившуюся за их медовый месяц. А вернувшись, долго смеялись, споря о том, как уместить пожитки Джошуа в битком набитые шкафы.
– Теперь я точно знаю, почему ты вышла за меня замуж, – пробормотал он, оставляя бесполезные попытки найти место в шкафу хотя бы для делового костюма, который он привез с собой. После чего смиренно повесил его на завитушку, украшавшую дверь ванной.
– Так почему же?
– Тебе понадобились дополнительные шкафы, и ты вцепилась в первого же мужчину, который пообещал тебе, что купит дом! Подумать только – я столько лет искал женщину, способную полюбить меня самого, а попался на удочку к авантюристке, которой нужен только комфортабельный дом в пригороде.
– И твое «эго» непоправимо пошатнулось?
– Думаю, что все отнюдь не так ужасно. Есть еще способ улучшить мое самочувствие.
У Кэтрин учащенно забилось сердце.
– Тебе поможет, если я признаюсь, что вышла за тебя замуж не только из-за лишнего шкафа? Имелась… и пара других причин.
– Надеюсь, они были убедительными? – Он оперся о дверь ванной и пристально посмотрел на нее. Веселье на его лице неожиданно сменилось абсолютной серьезностью. – Так почему же ты вышла за меня замуж, Кейти?
Ответ уже сложился в ее голове, но Кэтрин пока не была готова произнести его вслух. И прежде, чем заветные слова успели слететь с ее губ, она сказала:
– Потому что я хочу тебя. Хочу, чтобы ты всегда был рядом и любил меня каждую ночь!
Какое-то время Джошуа стоял неподвижно, затем в два прыжка одолел расстояние между ними, схватил ее за волосы и запрокинул голову так, чтобы удобно было поцеловать ее в губы.