Застигнутые любовью

– Разве можно устоять после такой рекомендации?
Они вошли в лифт и молча спустились на первый этаж.
– Не возражаете, если мы пройдемся пешком? – спросил он, когда засуетившийся охранник выпустил их из дверей со стальными решетками.
– Отнюдь. Вообще-то мне это даже нравится. Вечер приятный, а я почти весь день просидела за столом и мало двигалась.
– Вы давно работаете в «Кингстон и Артур»?
– Уже почти год.
– У вас на пальце очень оригинальное обручальное кольцо. Как вам с мужем удается справляться с домашними проблемами? Ведь вы оба, вероятно, много работаете?
– Я вдова, – спокойно ответила Кэтрин и с гордостью подумала, что уже может произносить эти слова без дрожи в голосе. Она давно научилась не уходить от подобных разговоров, поскольку поняла, что всегда получается не так болезненно, если она сама рассказывает о случившемся, пока у собеседника еще не успевают включиться механизмы покровительственного отношения. – Мой муж погиб в Карибском море в результате несчастного случая. Он плавал с аквалангом… Это произошло восемнадцать месяцев назад.
Кэтрин не стала уточнять, что Роберт погиб во время их медового месяца, за день до возвращения в Штаты. И умолчала о том, что у нее через три месяца случился выкидыш, после которого жизнь полностью остановилась.
– Искренне сочувствую, – сказал Хант с неподдельным участием в голосе. – Всегда ужасно терять тех, кого любишь. И вдвойне ужасно, когда это происходит внезапно.
– Да.
Гибель Роберта оставалась зияющей, слезоточивой раной. Вот и сейчас Кэтрин почувствовала, что у нее перехватило горло. Но она не позволит Джошуа Ханту это заметить! Если никто не будет догадываться о глубине ее горя, она сможет делать вид, будто его и вовсе нет. И она снова заговорила, спеша опередить его вопросы и соболезнования:
– Поначалу было невыносимо, но, кажется, все самое худшее позади. – Она чуть помолчала, подыскивая подходящую к случаю банальность. – Время излечивает. И моя профессия – тоже.
– И поэтому вы сегодня засиделись допоздна?
Кэтрин слегка поежилась от его проницательности; ей вовсе не хотелось, чтобы он и дальше задевал ее больное место.
– Ах, нет, – солгала она. – Я ведь вам уже говорила, что наша фирма сейчас очень загружена делами. – Она сделала усилие, чтобы взять себя в руки, и заставила губы растянуться в непринужденной улыбке. – Вы сказали, что прилетели из Лондона, мистер Хант. Ездили по делам, или вам удалось найти время для отдыха?
И вновь ею овладело странное ощущение – что-то защемило под ложечкой, когда он посмотрел на нее.
– Поездка была деловая. И, прошу вас, зовите меня Джошуа. – Он неопределенно махнул рукой. – Заведение Хенка на той стороне улицы, на углу. У меня с каждой минутой разыгрывается аппетит. По-моему, за последние несколько дней я просто забыл, что значит есть.
Твердо взяв ее под локоть, он направился на другую сторону улицы. У самого входа в ресторан Кэтрин высвободила руку, но продолжала улыбаться.
– Вы, вероятно, слишком увлеклись делами, раз забыли про еду. Что-нибудь интересное?
– Да. Мне хочется наладить производство фильмов для показа по кабельному телевидению. Я надеялся получить в Лондоне финансовую поддержку. Однако кабельное телевидение как предмет инвестиций, кажется, совсем не заинтересовало банкиров.
Кэтрин постаралась выразить живую заинтересованность и с облегчением вздохнула, когда молодая официантка усадила их за столик и вручила меню. Джошуа Хант сам подсказал тему для разговора, а больше ей ничего не было нужно. Теперь беседа наверняка удержится в строго деловых рамках: президент компании, увлеченный новыми планами, редко нуждается в настоятельных просьбах для обсуждения своего очередного проекта. А гамбургеры жарятся быстро, съедаются же еще быстрей. Через час она уже будет у себя в номере и – наконец-то – сможет погрузиться в горькие и сладкие воспоминания, пульсирующие сейчас где-то на окраинах сознания.
Обслуживали в ресторане на удивление оперативно. Не успела Кэтрин просмотреть меню, как к ним подошла официантка и приняла заказ – два чизбургера, один салат из шпината и порция печеного картофеля со сметаной. Джошуа добавил к этому графин красного вина.
 
– Здесь подают только три сорта вина, – пояснил он с усмешкой. – Красное, белое и розовое. Я уже пил тут красное, оно неплохое.
– Не волнуйтесь, я вовсе не привередлива. Роберт тщетно пытался воспитать у меня вкус, но все кончилось тем, что я по-прежнему предпочитаю сладкие белые вина, а не его любимые каберне и бургундское. Помнится, в свадебную ночь он заказал бутылку французского шампанского «Дом Периньон», а у меня началась икота от пузырьков, не успела я выпить первый бокал!
Ее голос оборвался, и она подняла испуганные глаза, пораженная тем, что невольно рассказала столь интимную вещь. Она растерялась еще больше, когда увидела, что Джошуа глядит на нее с задумчивым и напряженным выражением лица. – Вашего мужа звали Роберт? – спросил он.
– Да.
Ответ прозвучал, очевидно, чересчур лаконично, но Кэтрин была настолько выбита из колеи собственным неосмотрительным поведением, что просто не смогла ничего добавить. После гибели Роберта она научилась спокойно говорить и о несчастном случае, и о своем вдовстве, но никогда прежде не позволяла себе делиться с кем бы то ни было драгоценными подробностями их короткой супружеской жизни. И сейчас она внезапно рассердилась на Джошуа Ханта: он проник за защитные барьеры, которые она так старательно возводила вокруг своих воспоминаний.
– А вот и наш заказ, – произнес он, явно не замечая ее напряжения. – Как раз вовремя. А то я уже прикончил всю пачку хлебцев.
Кэтрин тем временем пыталась справиться с беспричинным гневом. В конце концов, Хант вовсе не побуждал ее к откровенности! И что это на нее нашло?! Нужно срочно направить разговор в нужное русло.
– Я с удовольствием поработала на этой неделе в вашей фирме, – начала она. – Насколько я поняла, ваш отец основал ее тридцать лет назад, когда только что закончил колледж. А теперь вам принадлежат семь радиостанций и три станции кабельного телевидения?
– Да, за последние десять лет мы существенно расширились. На мой взгляд, это просто необходимо для того, чтобы выжить. Не думаю, что в средствах массовой информации найдется место для большого количества мелких станций. Вот и стараюсь, чтобы наша компания получала побольше прибыли и пробилась в ряды крупных китов. Я уверен, что в ближайшие пять лет кабельное телевидение начнет приносить головокружительные доходы.
– А вы давно стали президентом, Джошуа? Что, ваш отец совсем удалился от дел?
Пауза несколько затянулась. Хант некоторое время молча жевал свой гамбургер.
– Нет. Отец до сих пор председательствует в комитете и очень активно участвует в делах. Он ведь женился молодым, и я появился на свет, когда ему было двадцать три года. Так что, сейчас ему пятьдесят с небольшим.
– А ваша мать?
– Умерла, когда я был подростком.
– Простите.
– Мне тогда было очень плохо, однако, как вы сказали, время лечит.
Что-то в его голосе заставило ее поднять глаза от тарелки со шпинатом, но она тут же решила, что сарказм ей, вероятно, просто послышался. Его глаза смотрели на нее с неподдельной искренностью, а в улыбке не замечалось ничего, кроме мягкости и дружелюбия.
– В прошлом году отец снова женился, – сообщил он. – Кстати, моя мачеха – очаровательная женщина.
И вновь ей показалось, что в его словах прозвучал какой-то подтекст, но на этот раз он не глядел на нее. Кэтрин положила вилку, оставив попытку доесть салат, и, потягивая вино, внезапно осознала, что устала просто до изнеможения.
– Где вы остановились? – поинтересовался Джошуа. – В мотеле «Старый полковник»?
– Да. – Она слегка улыбнулась, и это была первая за весь вечер естественная улыбка. – Очень занятное место. Такое нарочито старомодное, даже черные пластиковые лучи на потолке в ванной комнате.