Сезон охоты на невест
Это было непозволительно для герцога, завидовать простым людям, но тоска, близкая к отчаянию, захлестнула мгновенно. Я пришпорил коня и помчался по улицам, свистом и магией разгоняя зазевавшихся пешеходов.
Говорят, драконья кровь – благословение предков. Она дарует такую бесконечную силу, такую необъятную мощь, что можно поворачивать реки вспять и обрушивать горы.
Но никто не думает, что у этой магии есть срок годности. Август говорил, что это словно лишиться крыльев, лишиться возможности дышать полной грудью. В глазах друга навсегда застыла печаль по утерянному зверю. И меня ждала та же участь. Но хуже всего, что головой я понимал: герцогству нужен наследник. И наследник этот будет от нелюбимой женщины, которая всю жизнь будет не виновата в том, что нелюбима.
И я мчался, мчался по городу, мечтая вырваться за крепостные стены, возможно, последний раз обернуться драконом, чтобы сохранить в своем сердце это чувство магии и свободы, прежде чем потерять его навсегда, как вдруг…
Сердце пропустило удар. Мир вокруг замер, потерял всякое значение. Запах сладкой ванили, слабый-слабый, едва уловимый, заставил драконью кровь огнем побежать по венам.
Где-то здесь совсем недавно прошла моя истинная.
Саяра
Когда я последний раз заказывала себе парадно-выходное графское платье, в моде было все драконье. И платье мое расшили золотыми чешуйками, драгоценными камушками, и самой себе я казалась походящей на настоящего дракона. В кринолине и корсете, правда, но тем не менее. Конечно, всем известно, что драконий дар передается только по мужской линии, но платье мне от этого меньше не нравилось.
А потом с него срезали все золото и бриллианты и продали как драгоценный лом. В день, когда я узнала об этом, сначала хотела горько порыдать, но потом решила, что ходить в пекарне в таком виде я бы не смогла, да и мода уже изменилась, а значит, горевать не над чем.
А еще тогда я подумала, что можно больше не следить за высокой модой, она мне никогда в жизни не пригодится.
И на тебе! Приехала аж в центр столицы и хожу, кручу головой по сторонам. Успокаиваю себя тем, что изображаю провинциалку из глухой деревни на три дома, где два нежилых, один заколоченный. Но если бы не графская выучка, ходить бы мне с открытым ртом.
Когда я впервые увидела писк моды этого сезона, то решила, что кто-то наступил этой моде на хвост. Или на причинное место. Ну просто иного объяснения, откуда взялась эта страсть к перьям, у меня не нашлось.
Выставочные образцы на витринах модных домов, дамы, выходящие из экипажей рядом с оперой, актрисы, покидавшие театр, – все они были в перьях. И нет, это не миленькое перышко в волосах, это реально нашитые конструкции на подол, рукава и корсеты.
Чем больше я наблюдала за высокородными дамами, тем в более глубокую задумчивость впадала. Даже если я сбегаю к господину Фловсу и попрошу перьев с последних забитых курочек, их не хватит на платье.
Но пока я рассматривала аристократок, чувствуя себя юным натуралистом, аристократки рассматривали кое-кого поинтереснее.
На площадь перед оперой практически влетел мужчина на вороном коне. О, какой это был мужчина! Ну просто герой любовного романа. Широкий разворот плеч, черные, по-военному коротко стриженные волосы, серые глаза цвета стали… Одет дорого, но неброско, так что сложно определить его социальную принадлежность. Впрочем, в этом мне очень быстро помогли.
Едва мужчина оказался на площади, как все благородные дамы – я не шучу, реально все благородные дамы! – синхронно повернулись к нему. Будь на месте этого всадника кто-то другой, он бы себя почувствовал куском мяса перед голодной толпой.
Но шикарный мужчина явно не относился к категории жертв. Наоборот, мне показалось, что это хищник на охоте. Он цепким взглядом окидывал площадь метр за метром, словно ища кого-то. И мне стало ну очень страшно. А если он увидит меня и вдруг узнает? Вряд ли, конечно, я слишком давно и слишком мало появлялась в свете, но вдруг! И как мне тогда объяснять свой внешний вид? Да еще и на глазах у всей этой разряженной в перья публики?
Нервно сглотнув, я начала тихонечко пятиться к домам, молясь всем богам, чтобы тени стен скрыли меня от этого восхитительно-опасного мужчины.
Но переживала зря, конечно. Всеобщее замешательство длилось не больше минуты, а затем на мужчину накинулись. Вся площадь, шурша юбками, подалась к нему, точно вода в прилив.
– Ах, герцог, какая приятная встреча!
– Составите ли нам компанию за ужином?
– Мой отец крайне лестно отзывался о вашей последней речи в Собрании.
А это уже в лицо не говорили, так, шептались меж собой:
– Неужели он решил посетить оперу?
– Да что вы такое говорите, мужчины предпочитают театр.
– Бесстыдник, наверняка приехал к примадонне нашего Золотого театра!
Герцог – целый герцог! – еще несколько мгновений осматривал площадь с таким видом, будто искал опасного преступника, от поимки которого зависит множество жизней. Но дамы вокруг него уже сбились плотным кольцом, так что мужчина на мгновение прикрыл глаза, спешился и, нацепив дежурную аристократическую улыбку, влился в разговор с пернатыми поклонницами.
«Бедолага! – подумала я. – Наверняка не женат».
Беркант
Тонкий, нежный запах ванили вел меня обратно в центр столицы. Чувство восторга переполняло, и я с трудом сдерживал трансформацию. Хотелось обернуться драконом, в два взмаха крыла преодолеть разделяющее нас расстояние и сцапать истинную…
Но Август тогда снесет мне башку и запрет в кабинетах совещаний навечно. Да и пугать девчонку не хотелось. Вряд ли знакомство с огромным огнедышащим драконом расположит к счастливой семейной жизни.
И я гнал коня, разрезая толпу, и с превеликим трудом притормаживал, чтобы никого не покалечить. Запах становился сильнее, навязчивее, мысленно я уже мял будущую жену в крепких объятиях, как вдруг…
Инстинкт вывел меня на одну из площадей, где по вечерам устраивали променады благородные люди в ожидании развлекательных мероприятий или после них. Ваниль растворилась в запахах сотен духов, притирок, примазок, в ароматах ресторанов, во внезапно налетевшем со спины ветре…
Я замер, осматривая огромную площадь, стараясь заглянуть в лицо каждой женщине, стоящей здесь, пока еще был шанс учуять истинную. Но шансов на самом деле не было. Мгновение спустя я оказался окружен девицами разных мастей и возрастов, страстно жаждущих… меня.
Дракон внутри зарычал от злости, и стоило больших усилий не плюнуть огнем в толпу вокруг.
– Дамы, добрый вечер, – произнес я, с трудом нацепив дежурную улыбку и спешиваясь.
– Ах, герцог, как мы рады, что вы решили почтить нас своим присутствием! – тут же защебетала леди Алисия, ненавязчиво касаясь моего плеча.
Алисия была девицей… давно она была девицей, в общем. И титул свой баронский приобрела за какие-то горизонтальные заслуги. Но тем не менее она была безумно хороша собой, этого, конечно, не отнять. А мужчины, урвавшие ее внимание, отзывались о ней настолько лестно, что мы с Августом подумывали, а не предложить ли такой талантливой леди начать работать на благо короны медовой ловушкой.
И это все было бы смешно и задорно, если бы баронесса не начала проявлять ко мне нездоровый интерес. Как вот, например, сейчас.
– Беркант, неужели вы наконец-то выкроили время в своем плотном графике, чтобы провести его со мной? – мурлыкала баронесса, недвусмысленно прижимаясь к моей руке своим бюстом.
Я аккуратно, палец за пальцем отцепил от себя охотницу за моим титулом и казной и честно ответил:
– Простите, баронесса, вынужден вас огорчить. Я очень тороплюсь, и мой конь выбрал не лучшую дорогу.
Конь возмущенно заржал. Мог бы говорить – выдал бы с потрохами, предатель.
– Куда же вы торопитесь? – из последних сил держалась Алисия за мой рукав, и любому стороннему наблюдателю наверняка казалось, будто мы страстно переплетаем пальцы.