Гимн шута 7 (СИ)

— А второй вариант? — поинтересовалась блондиночка.
— Я выйду замуж за Павла и приложу все усилия, чтобы избавиться от тебя, — честно выдала «принцесса».
Волконский глянул на о чем-то крепко задумавшуюся блондиночку.
— Нет, ну в этом что-то есть, — негромко вынужден был признать он.
— И даже какое-то рациональное зерно, — согласно кивнула секретарь.
— Вы оба рехнулись, — констатировала Вика, неожиданно вновь выламываясь из своего надменного образа.
— Ага, — согласился клановец. — Но основная-то проблема в том, что в нашем обществе тебе вполне комфортно. Не повод ли задуматься?
Юсупова прикусила язычок. С этой точки зрения она ситуацию не рассматривала. Вслух признавать правоту «мужа» девушка, конечно, очень не хотела. Однако себе врать не собиралась. Плохо это. В долгосрочной перспективе. Она бы не сказала, что на ее душе был мир и покой. Да и вообще, многое вокруг откровенно бесило. Но, в целом… Только и оставалось, что сделать кирпичом… В смысле, нацепить «клановую масочку» и притвориться, что ничего не услышала.
Волконский потер затылок и обернулся к Катерине. Та едва заметно приподняла бровь в вопросительном жесте. Мол, и чего ты от меня-то хочешь?
— Тебя все-таки хотят, — констатировал парень.
— Я польщена, — не меняясь в лице, заверила блондиночка.
— Твое слово?
Кажется, вопрос был для белокурой красавицы куда сложнее, чем казалось Павлу изначально. Во всяком случае, задумалась она вполне серьезно.
— Нет, — наконец решилась она. — Это бабушкин рецепт, и он передается только в семье.
Оба клановца тяжело вздохнули:
— Деньги, должность, протекция? — выпалила Юсупова.
— Значит, мне от тебя не избавиться, — одновременно с «уралочкой» решил Павел.
Сырники в исполнении Катерины он тоже очень любил. И не только их.
— А собирался? — разом произнесли девушки.
Правда, если в голосе секретаря звучала легкая ирония, то «принцесса» явно излучала надежду.
— Нет, — сразу обеим выдал Павел.
— Могу предложить альтернативу, — неожиданно дала понять, что разговор еще не закончен Катерина.
— Слушаю, — тут же собралась Юсупова.
— Я могу научить вас готовить просто очень вкусные сырники.
Катерина — единственная, кто обращалась к Вике на «вы». Та бы порадовалась, но была полностью уверена, что это, скорее, качественное исполнение обязательств перед Волконским, чем признание ее личного статуса.
Сам молодой человек с интересом переводил взгляд с одной девушки на другую. Ему было очень любопытно, чем именно закончится странный диалог. Впрочем, он был уверен, что…
— Согласна, — обломала ожидания клановца Виктория, протягивая Катерине ладонь.
Как равной, между прочим. Есть чему подивиться.
— Хм, — негромко уточнил он.
— Надо с чего-то начинать, — ровно ответила «принцесса».
Блондиночка молча пожала протянутую ей руку.
— Рехнусь я с вами, — покачал головой он.
— Цену моих уроков назначит Павел Анатольевич, — ровно спустила с небес на землю уже что-то там себе предвкушающую «принцессу» Катерина.
— Думаю, мы договоримся, — важно кивнула та, бросив на парня такой взгляд, что ему как-то сразу стало ясно: соглашение будет достигнуто.
Любой ценой. Вот только оставлять у Юсуповой впечатление, что это будет легко, молодой человек не собирался. А потому вид принял самые ехидный и скептический.
— А как же знание, что какими бы вкусными ни были твои сырники, они вовсе не ТЕ САМЫЕ? — поинтересовался он.
— Надо с чего-то начинать, — повторилась «уралочка», и тут же совершенно искренне созналась. — Тем более, я надеюсь втереться в доверие Катерины и все-таки узнать рецепт.
На это парню возразить было нечего. Пусть развлекается. Как говорится, чем бы дитя ни тешилось, лишь бы косо на веревку с мылом не поглядывало.
— Катя, — негромко вздохнул молодой человек, внезапно осознав, что за всеми этими переговорами сам время завтрака уже пропустил.
— Он прибыл, Павел Анатольевич, — понимающе кивнула блондиночка.
— Тогда я пойду, — сообщил парень.
— Мы еще не договорились о цене, — возмутилась «принцесса», которой, похоже, к урокам прямо-таки не терпелось приступить.
  
— Если… — негромко, но веско произнес Павел. — Повторяюсь, если у Катерины сейчас время есть, то я не против нескольких пробных уроков. И да, Виктория, стоит мне только узнать, что ты злоупотребляешь добротой и отзывчивостью моего секретаря…
Первой задумчиво покосилась на сюзерена сама будущая «учительница». Юсупова же тоже… удивилась.
— … Этот миг станет окончанием договоренности, — все-таки закончил свою мысль он. — Я ясно выразился?
— Предельно, — серьезно кивнула «жена».
— Тогда я пошел, — объявил парень и направился на выход.
* * *
— Доброе! — окликнул клановца хриплый, сонный и явно непривычный к такой манере речи голос, едва он покинул квартиры.
— Доброе утро! — хмыкнул он и прислушался к запахам в подъезде.
К его удивлению, смрада сигаретного дыма молодой человек не почувствовал. Да и сосед с пятого этажа для этого, пусть и весьма раннего времени, был отвратительно трезв и собран.
Петрович головной болью подъезда был вот уже лет двадцать. Дымил на лестничной клетке, с соседями беззлобно лаялся, легонько дебоширил и служил нескончаемым источником пересудов для бабулек пары окрестных домов.
С ним с удовольствием лаялись. Швея Зоя лично поднималась с первого этажа, чтобы тряпкой мокрой и не всегда слишком чистой «погнать алкаша». Но все-таки он был своим. Талисман подъездный, чтоб его. Всерьез от него никто избавляться не собирался. А кому-то и вовсе в кайф было зацепиться с ним после тяжелого дня. Тем более, определенной черты он не переступал никогда.
Однако слово вежливое из его рта было слышать на удивление странно.
— Ну, привет, Петрович, — кивнул молодой человек. — Денег нет, говорю сразу!
Да-да, он еще очень любил занимать. Буквально у всего дома. Рад был и рублю. И вовсе не из-за бедственного положения. Деньги он откуда-то «доставал». Волконский не был уверен, что тут подходил термин «заработал». Но жил местный скандалист по общим меркам вполне себе прилично. Но взять в долг любил, да. И не отдать. Был для него какой-то в этом кайф.
— Да и хер бы с ними! — угрюмо махнул рукой не слишком опрятно одетый нестарый, но весь какой-то помятый седой дядька.
Путь он себе «подсвечивал» двумя шикарными увесистыми бланшами. По одному на каждый глаз.
— Случилось чего? — хмыкнул Волконский, решив, что минут пять у него в запасе еще есть.
— Так, эти, лять, вахтовики, их ети! — сплюнул несуразный дядька.
Вернее, хотел было сплюнуть. Да сдержался в последний момент.
— Рассказывай! — потребовал парень.
Ему было интересно. В конце концов, замешаны его люди. Нужно было понять, не выбились ли они из образа.
— Так, блин, я тут неделю назад покурить вышел, а эти вышли и… вот! — указал он на правый глаз.
— Вот просто так, — усомнился Волконский. — Ни за что?
— Ну, зацепились языками, — нехотя признал скандалист. — А чего они тут ⁈ Без году неделя, а уже права качают!
Клановец лишь головой покачал. Удивительный человек!
— Второй-то откуда? — поинтересовался он.
— Так, это ж… — чуть задумался дебошир. — Они сказали, чтоб выпившим ни-ни… не видели больше, короче!
Возмущению главного местного алкоголика не было предела. Такой подставы он не ожидал ни от жизни, ни от новых соседей.
— Ну, и? — поторопил Павел, времени у которого оставалось все меньше, а желание дослушать поучительную историю как-то не убывало.
— Так ить пятница ж была, — Петрович задумался и уныло констатировал. — Позавчера.
Смех удалось сдержать с трудом. Но парень справился.
— Я к ним, — коротко ответил он.
— Так ить чего? — оживился дебошир.
— Они ж надо мной живут! — усмехнулся Волконский. — Топают, орут… Надо бы переговорить!