Мой бывший пациент (СИ)

— Ива, Стас тебе сделал что-то? — вдруг спросил он.
— Не поняла тебя сейчас…
— Когда мы говорили с ним в последний раз, он спрашивал о тебе и о наших отношениях. Ив, не подпускай его…
— Я взрослая, разберусь, — перебила его раздраженно.
— Он — манипулятор, Ив…
— Зачем ему я? Думаешь, чтобы тебе насолить?
— Думаю, он даже неосознанно лезет во все, что мне дорого.
— Ты когда с ним просто разговаривал по-душам последний раз? А выпить ходил в бар? У тебя была возможность узнать его ближе?
— Нет, — нехотя выдавил он.
— Ты его не знаешь, — вырвалось у меня банальное.
— Почему ты его защищаешь? — подобрался Игорь.
— Я заперта с ним двадцать четыре на семь. Мы разговариваем, представь себе.
— Только разговариваете?
Я сначала застыла внутри, а потом меня разобрало от злости:
— Ты что, хочешь знать, не переспала ли я с ним? — задохнулась я от гнева. — Переспала. И не один раз. Мне понравилось. Что-то еще тебя беспокоит на мой счет? А, не ради тебя ли это я сделала? Нет. Ради себя исключительно.
— Ива… — прорычал Игорь досадливо.
— Я просила тебя оставить меня в покое! Ты права не имеешь лезть ко мне в личную жизнь!
Тут я, конечно, дала маху — взывать к его правам. Сама-то я с благими намерениями вмешалась в его личную жизнь, и не раз. Но должен же хоть кто-то остановиться из нас двоих?
— Ладно, прости, — капитулировал он.
Мы помолчали немного. Я, в отличие от Игоря, с совершенно пустой головой. Это он там сейчас устанет думать, как меня спасти и вытащить из отношений со Стасом, а мне… Мне не стало до этого всего дела. Я уже ничего не решаю тут.
— Что еще? — нарушила я молчание.
— Давид сказал, что тебе могут понадобиться лекарства.
— Несколько комплектов для перевязки можешь передать.
— Понял.
— Игорь, Олег Маркович справляется?
— Да. Мы вдвоем взяли работу отделения под контроль. Не переживай.
— Ладно.
— Береги себя.
— Пока.
Я отбила звонок и посмотрела на окружавшее меня облако. Если постараться, можно даже подумать, что я — в долгожданном отпуске, который ни разу не брала. Ну а то, что провожу его на кладбище в тумане — так это просто новый современный формат.
Я усмехнулась мысли и совсем впала в детство.
— Ежик! — позвала я тихо, хихикая.
И мне неожиданно ответили, только не из тумана, а позади:
— Довели тебя, Лошадка…
Я обернулась и улыбнулась. Стас стоял на пороге дома в одних штанах и кривил губы в усмешке.
— И не говори.
— Что там "большой брат"? — склонил он голову на бок.
— Командует, — поежилась я.
— Ругается, что спишь со мной?
— А то!
— Интересно, а из твоих друзей меня хоть кто-то бы одобрил?
— Мой кот Аля.
— Неплохо. — И он протянул мне руку. — Пошли в дом, а? А то вид тут какой-то не располагающий к жажде жизни — кресты в тумане проступают. Горький тут правда жил?
— Правда.
Я поднырнула ему под руку, а он притянул меня к себе, и вместе мы вернулись в дом.
— Нет, наверное, этот дом у него был для встреч с женщинами, чтобы те на большее не рассчитывали…
Я прыснула.
— Это был бы грамотный ход.
— Я поставил стирку.
— Какой хозяйственный.
— А то. Вот начинаю вилять хвостом…
— Иди в кровать, а?
— Ты снова начинаешь командовать… — охрип его голос.
— Ты говорил, что тебе нравится.
— Пошли со мной?
— Пошли.
Когда Стас уложил меня к себе в объятья и затих, я осознала, что это все и правда стало напоминать экстремальный, конечно же, но отпуск. Мне никуда не нужно было бежать. Никто не звонил и не звал экстренно на операцию. Или решать проблемы отделения. Или готовить отчет и нестись с ним в главный отдел на ковер к начальству… Я всегда была убеждена, что без меня больница рухнет. Но с ней ничего не случится. Есть же мой заместитель Олег Маркович — отличный хирург и опытный управленец. Есть слаженная годами команда отделения. Есть Игорь, в конце концов!
И тут я спохватилась, схватила мобильник и принялась быстро печатать Игорю сообщение.
— Ну что там такое, неугомонная начальница? — проворчал сонно Стас.
  
— Попросила Игоря покормить моего кота.
Глава 7 
Все   это   было  странно,   конечно.  Я,  Ива  и  дом  на   кладбище,  погруженный  в  туман.   Но  мне  впервые  за   долгое   время   стало  спокойно.  Для  врагов   я,  если  верить Горькому, пока недосягаем. К Игорю я почти уже ничего не чувствую. И очень нужная женщина тихо сопит под боком. Передышка. Время. Для чего? Зализать раны и разобраться в ориентирах? Скорее всего. И только мысли о своих беспризорниках и отце тревожили… Я вздрагивал во сне и часто просыпался, слышал тихий шепот Ивы, чувствовал ее касание и засыпал снова. А еще помнил, что сердце в груди билось сильнее обычного. Снова мешало, сбивалось с ритма… но я откуда-то знал, что так ему гораздо лучше.
Проснулся я, когда за окнами совсем стемнело. Ивы рядом не было. Усевшись на кровати я размял плечо, прислушался к сердцу — снова слышал его, чувствовал… Но теперь, когда тело практически восстановилось, эта чувствительность казалась мне чуждой. Будто Ива была у меня внутри, и мне теперь нужно было заботиться о ней, чтобы выжить самому.
Только… разве это было не так?
— Ты как?
— Как в ВИП-палате с лучшим доктором больницы, — усмехнулся я, глядя на силуэт Ивы в свете кухни.
— Мда, такого ВИП-пациента за жизнь больше одного не потянешь, — прошла она к кровати.
А я с вожделением вдохнул ее запах. Она пахла каким-то чаем…
— Что ты там пьешь?
— Пуэр. Горький его фанат. Хочешь? Бодрит.
— Странная ты женщина, Ива. — Я обхватил ее за бедра и потянул к себе на колени. — Тебе выдалась возможность просто взять и отоспаться, а ты там бодришься чаем.
— Я выспалась. — Она положила мне ладони на плечи и нерешительно облизала свои губы. Непривычно ей было. И дрожь я ее тоже чувствовал.
Как же правильно она в меня входила…
Когда прижал ее к себе, мне вспомнилась деревянная игрушку из детства — три фигурки-паззлы одного целого в виде папы-волка, мамы-волчицы и волчонка. Сделанные так, что собирались в одно, совпадая идеально подогнанными гранями, и устойчиво стояли в виде собранной головоломки. Но уберешь одну деталь — все разваливалось. Я любил эту игрушку. А потом подумал, что в этом своеобразном семейном портрете никогда не было меня. Был Игорь. Я его выбросил. Но оставшиеся фигурки перестали соединяться друг с другом и потерялись по отдельности.
— Пошли на перевязку, — отстранилась она.
— Ты не ручная совсем, — заметил я. — Не можешь посидеть на коленях хоть пять минут?
— А сам ручной что ли? — усмехнулась она, поднимаясь.
— Я просто одичал. Это другое.
На кухне было тепло и уютно. Я начинал привыкать к берлоге Горького. Она у него все же была продуманной. Свет так точно. Хотя, ну как тут без света на кладбище с туманом? Чокнуться можно.
Ива усадила меня снова на стул и принялась за обработку раны.
— Виски хочешь?
— Нет. Ты говорила про чай…
— Тогда подожди, когда закончу. С его завариванием непросто все…
— У Горького не бывает просто…
— Зачем мы говорим про Горького?
— Мы у него в доме, — пожал я плечами и поморщился от боли, задержав дыхание.
— Давай попробуем снова поговорить о тебе. Готов? — Ее теплые пальцы порхали по коже, расслабляя.
— Ну, давай…
— Так откуда столько шрамов?
— Я — плохой парень, Ива, — выдохнул я напряженно. Говорить ей о себе было непросто. — Не то, что Игорь. Половину детства нарывался на неприятности. Шрамы почти все старые.
— Ну, с Игорем не обязательно постоянно себя сравнивать, — не дала мне спуску Ива. — А те, что новые? Вот этот вдоль позвоночника, к примеру. Похоже на ножевое. Тебя пырнули ножом?
— Да. Было дело, — нехотя ответил я. — Рассказывать не хочу.
— Давай расскажу я? — усмехнулась она. — Закрыл собой кого-то?